Герой должен быть один

(1-я книга "Ахейского цикла")


Миф о подвигах Геракла известен всем. Но мало кто знает, что на юном Геракле пересеклись интересы Олимпа, павших титанов и царей Эллады. Герой и его брат-близнец Ификл с детства стали заложниками чужих интриг...

Читать в библиотеке LitRes

 

Ненавижу определение "творческий человек".
Сразу представляется: сидит эдакая сопля на придорожном камешке и ноет. Весна — слякоть, лето — жара, осень — дожди, зима — холодно; и от всего у него душевный геморрой. Коллеги — завистники, поклонники — льстецы, жена — стерва, равнодушные — мерзавцы; и опять же от всех у него эррозия шейки музы. Вдохновение в бегах, быт заел, клоп укусил; ну и, кто б сомневался, хрупкая натура не выдержала столкновения с айсбергом реальности. Треснула от яиц до темечка.

Говорят, режиссер Монтелье, когда его называли творческим человеком, без промедления бил в морду. Потому что гений.

«Ойкумена», книга третья «Кукольных дел мастер»

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Интервью - 7

ОЛДИ. ПРЕЗЕНТАЦИЯ КНИГИ «ГОРОДУ И МИРУ».

 

Ведущий. Вы как с одной стороны популярные авторы, а с другой абсолютно таинственные… Что бы Вы могли пожелать  в самом начале встречи всем,  кто собрался на вас посмотреть, вас увидеть и с вами поговорить?

 

Д.Г. Не уставайте удивляться.

 

О.Л. И читайте книги. Это в последнее время звучит наивно, но настолько необходимо…

 

Ведущий. Хорошо, спасибо. Напомню, что у нас в гостях на стенде крупнейшего издательства «Эксмо» творческий дуэт, который Вы знаете под именем Генри Лайон Олди. На самом деле это Олег Ладыженский и Дмитрий Громов. Новая их книга называется «Urbi et orbi или «Городу и миру». Для кого эта книга?

 

О.Л. Для всех. Потому как я с интересом однажды выяснил, что нас читают от 13-летних школьников до 72-летнего профессора физики из Оклахомы. Конкретно адресовать книгу какой-то узкой аудитории я бы не смог. Для самой широкой публики.

 

Д.Г. Когда-то нас попросили охарактеризовать нашего среднего читателя. А мы не понимаем, что значит «средний читатель». Каждый читатель -- это личность, индивидуум. Как правильно сказал Олег, в диапазоне от школьников и студентов до профессоров и, допустим, бизнесменов. Это для всех книга. Мы не ориентируемся на какую-то конкретную целевую аудиторию. Скажем, «для менеджеров среднего звена» или «для сталеваров». Мы пишем для всех.

 

Ведущий. Домохозяек Вы не назвали. Все прозвучали профессии…

 

Д.Г.  Домохозяйка -- это призвание.

 

О.Л. Столько писателей пишет для домохозяек, что мы уж отдельно…

 

 

Ведущий Друзья, прошу Вас, задавайте вопросы. Авторы трех самых интересных вопросов сегодня получат в подарок одну из этих трех книг. Так что проявляйте активность. Но первый вопрос будет от меня. Давайте пофантазируем, какое же нас ждет будущее? Конечно, будет много техники, много приспособлений, но что самое важное, что нас ждет в будущем на Ваш взгляд?

 

О.Л.  Я очень не люблю прогнозировать будущее. Дело в том, что мы в 60-70-е годы были уверены, что на Марсе будут яблони цвести, что к 2000 году мы будем ходить по всем планетам Солнечной системы… И вдруг, в один прекрасный день, человечество поворачивает под 90 градусов, и идет в сторону информационных технологий. На Марсе никого нет, на Луне никого нет, в космос мы практически не летаем. Все, что мы с вами прогнозируем -- оно будет совсем не таким, как нам кажется. Абсолютно не таким. Я часто повторяю, что вся европейская мифология не смогла придумать кенгуру. Будущее – это кенгуру, которого мы представить не можем. Все наши прогнозы -- экстраполяция того, что есть сегодня, на завтра. А будет что-то принципиально новое.

 

Д.Г. Я тоже считаю, что делать предсказания нелепо. В книгах у нас такое бывает, и описываемое будущее в том числе, но это все-таки фантастические романы, а не прогнозы. Я рискну предположить, что будущее будет таким, каким его никто сейчас не представляет. Оно выкинет фортель, который мы -- фантасты, реалисты, писатели, читатели, ученые -- не можем предположить. Подозреваю, что изменится взаимодействие человека с окружающей средой – изменится информационно, перейдет на новый уровень. Почему? У человеческого мозга очень большой резерв, известно, что он на несколько процентов используется, а остальное -- латентно, если и работает, то не в полную силу. С с другой стороны на человека сейчас давит огромный информационный поток, и чем дальше, тем он больше. Сверхузкая специализация -- не выход. Будет какой-то прорыв в воздействии с окружающей средой, восприятии и переработке информации. Какой? На уровне биологической технологии, психологических моментов или кибернетических -- этого я не знаю.

 

Вопрос. Раньше трудно было представить любого человека с мобильным телефоном. Но сейчас он есть у каждого: у детей, у бабушек, у дедушек. Что из таких персональных гаджетов может появиться у каждого человека? Я сразу озвучу свою мечту, я мечтаю, чтобы мне встроили в мозг чип, и я бы не набирал текст пальцами, не входил в интернет с помощью электроники, а делал бы все это напрямую. Возможно ли это? О каком личном персональном гаджете мечтаете Вы?

 

О.Л. Я бы хотел, чтобы человеку вставили в мозг чип доброты, участия, любви. Другое дело, что эти чипы у нас уже есть, а мы ими мало пользуемся. Все остальные «чипы» меня интересуют гораздо меньше.

 

Д.Г. А  тот чип, о котором Вы только что говорили, это уже реальность, а не фантастика. Уже подобные штучки в Америке ставят. Они, конечно, не настолько навороченные, как всем бы хотелось, но, в принципе, еще два шага и будет. Принципиально это уже работает.

 

Вопрос про творчество. Меня жутко интересует, зачем Вам соавторы? Тем более соавторы настолько разного стиля?  Когда читаю книгу, в общем-то, видно кто какой кусок писал. Это один вопрос.

Второй вопрос: «Ойкумена» не надоела?  Я вот вчера дочитал. Это  четвертая книга у нас, да? Будет еще несколько. Как-то не очень Ваш стиль, Вы обычно не застреваете, Кабирский цикл мы не берем, там своя явно история.

И третий вопрос. Произведения становятся все больше и больше по объему (я прекрасно помню, я читаю Вас с начала 90-х, с «Пути меча», «Герой должен быть один», «Мессия очищает диск», который как-то потерялся, хотя, я считаю, что он был в свое время был прорывом по идее). Раньше книги были тонкие, ну, достаточно небольшого объема,  по сравнению с другими. Сейчас Вы пишете все больше и больше. Вам нужно больше уходить в сторону? У Вас все больше пассажей в сторону появляется, только они формируют немножко другое уже пространство. Интересно.

 

Ведущий. Много вопросов Вам задали, но видно, что по-настоящему любят Ваше творчество.

 

Д.Г. Да, спасибо. Вопросы действительно интересные и нестандартные.

Насчет соавторов. Есть замыслы, когда мы видим, что они лучше реализуются вместе, скажем, с Андреем Валентиновым или с Мариной и Сергеем Дяченко. Во-первых, естественно, соавторы -- это наши хорошие друзья, те, чье мировосприятие, творческая манера достаточно близки нам. Это понятно, потому что с совершенно разнородными соавторами было бы трудно работать, да и незачем. Тем не менее, какие-то моменты в их творчестве лучше подходят для реализации, они какой-то аспект темы раскроют лучше, чем мы. Мы это видим и понимаем. Кстати, самый первый большой соавторский проект был предложен Андреем Валентиновым. Потом -- по-разному. Это первое. Далее -- мы считаем, что эту тему лучше раскрывать вместе. У каждого писателя потихоньку замыливается глаз, а соавторство -- встряска, новый взгляд, работа в новом коллективе, новые аспекты. Нам самим интересно – надеемся, что и соавторам тоже -- немножко вылезти из старой шкуры, из автоштампов,  взглянуть на себя и окружающий мир по-новому.

 

О.Л. Теперь про «Ойкумену». Это не четвертая книга «Ойкумены», это первая книга романа «Городу и миру». У нас есть отдельный роман «Ойкумена», абсолютно законченный, написанный о том-то и том-то определенными литературными приемами. Это написано по-другому. Человек никогда в жизни не читавший роман «Ойкумена» может спокойно брать эту книгу. Более того, такие случаи я уже знаю. «Городу и миру» -- самостоятельный роман. Он гораздо более камерный по своей природе, он гораздо… «Ойкумена» - размашиста, этот глубже. Не в смысле «хорошо или плохо». Просто «Ойкумена» написана широкими мазками, а «Городу и миру» -- для меня, скажем, это графика.  Если «Ойкумена» -- это роман о свободе, о свободе частичной и полной, вплоть до свободы от тела, о лишении свободы, о свободе внешней и внутренней… «Городу и миру» -- роман о насилии. О насилии полезном и вредном, о насилии педагога и хирурга, о насилии маньяка и террориста, о насилии духовном и насилии физическом. О разных видах насилия, из которых ровно половина полезны и необходимы. Иначе не воспитаешь ребенка, иначе человек в социуме будет неадаптирован. Разные темы, разные формы, разные приемы.

Насчет объема наших книг Вы не совсем правы. В то же время, что и «Мессия…», был написан «Черный баламут», который побольше всей «Ойкумены», вместе взятой. В то же время был написан роман «Маг в законе», который больше всех трех книг нового романа…

 

Д.Г. «Одиссей, сын Лаэрта» такого же объема, как и «Маг в законе».  Если брать циклами -- то цикл «Бездна голодных глаз» вполне себе большой. А сейчас у нас выходила повесть «Золотарь» -- небольшая.

 

О.Л. «Шутиха» опять же.

 

Д.Г. Выходили сборники рассказов.  Мы разную форму пишем -- и малую и среднюю, и сверхкрупную, и какую угодно. 

 

О.Л. Мы специально, перед тем как приступить к этому роману, написали «Золотарь» и ряд рассказов. Мы так работаем: малая форма, средняя форма, беремся за большую. Мы так делаем последние двадцать лет.

 

Вопрос. Есть у  одной исполнительницы в тексте песня и в ней слова: «Не понять где искусство, а где ремесло». Мне хотелось бы узнать, сколько именно Вашей души Вы вкладываете в свое творчество?

 

Д.Г. Трудно измерить количество души. Стараемся вложить побольше, а там уже как получится. На весах не измеряем. Единственное, что могу сказать -- если во всех персонажей не вложить какую-то частицу себя, большую или меньшую, персонажи не оживают. Никакого другого средства оживления персонажей у писателя нет. От самого последнего третьестепенного героя до главного.

 

О.Л. Я хочу выступить в защиту ремесла. Если я сейчас сяду играть прелюдию ми-минор Шопена, я могу играть с невероятной душой, но играть я не умею. У меня плохое звукоизвлечение, у меня нет беглости пальцев. Понимаете? У нас стало принято разграничивать: вот Искусство, а ремесло -- это так, погулять вышел. Поговорите с пианистами, поговорите с художниками. Сколько времени они отдают ремеслу, чтобы вложить душу? Нужно, необходимо ремесло. 

 

Д.Г. Нужно создать тот сосуд, в который душу вкладывать. А для этого нужно ремесло. Иначе этот сосуд получится дырявый, и вся душа оттуда вытечет.

 

Вопрос. Добрый день. Я хотела бы сказать большое спасибо за Вашу трилогию «Путь меча», «Я возьму сам» и «Дайте им умереть».  А какое Вам лично больше всего холодное оружие нравится?

 

О.Л.  Мне нравится много разного холодного оружия. Но так сложилось, что я много лет занимаюсь всем тем, что делается без оружия. А нравится мне главным образом то оружие, которое находится под рукой в нужный момент.

 

Д.Г.  Мне  очень нравится японский меч катана. Когда я взял в руки настоящую, боевую катану, которую привезли еще с войны, когда разоружали Квантунскую армию – она моему другу от деда досталась… Я перед этим разучивал комплекс с мечом -- и с металлическим, и с деревянным. Но эту катану я на полной скорости крутить просто побоялся. Не дай бог, чуть-чуть не так махнешь -- либо сам без руки останешься, либо кто-нибудь, кто рядом стоит… Такое оружие вызывает уважение.

 

Вопрос. Здравствуйте, я хотела бы у вас спросить насчет фантастического допущения. Мне, как творческому человеку, интересно. Есть два мнения насчет фантастического, что фантастика – это обычная человеческая жизнь, просто отягощенная чудом, как говорят Стругацкие, или речь о том, что фантастика – это твердо обоснованное со всех точек зрения допущение. Вопрос не в том, как Вы предпочитаете писать, а что Вам в душе ближе. Какой подход к этому делу?

 

Д.Г. Зависит от того, какую задачу ставишь, какую задачу решаешь. Где-то нужно твердое научно обоснованное  допущение. Это когда поднимаешь проблему, под которую нужна научная или псевдонаучная база. Но чаще допущение нужно не само по себе, не для того, чтобы рассказать о фотонном бурбуляторе.

 

О.Л. Для нас фантастика - это литература плюс фантастическое допущение. Все-таки литература стоит первой.

 

Вопрос. Добрый день. Я большой вас поклонник, прочитал цикл «Ойкумену» Понял, что у Вас во многом философское направление. У меня немного философский вопрос. По вашему мнению, окружающая реальность дана нам объективно или в большей степени продукт нашего сознания?

 

Д.Г. (смеется). Это объективность, отягощенная субъективностью нашего сознания.

 

О.Л. На Востоке за такие вопросы было принято бить посохом. И собеседник сразу достигал просветления.  Есть вопросы, на которые нет ответа, и это тоже надо понимать.

 

Вопрос ведущего. У меня есть вопрос другого плана. Мы уже знаем, что Вы увлекаетесь холодным оружием. Есть ли у Вас другие увлечения, которые какую-то роль играют в Вашем творчестве и проявляются в Ваших книгах, может быть даже закамуфлировано.

 

Д.Г. Мы, кроме того, что писатели, еще и читатели. Мы книжки любим и читаем, и думаем, что это очень сильно влияет на наше творчество.

 

Вопрос. Какие книги, каких авторов Вы читаете?

 

О.Л. Это длинный будет перечень…

 

Вопрос. Три, которые приходят на ум первые?

 

О.Л. Ну, скажем из недавно прочитанного: Дина Рубина, Дэн Симмонс… Кого еще назвать?

 

Д.Г. Недавно Диккенса перечитывали. Оба, не сговариваясь.

 

О.Л. А насчет хобби… У нас такие хобби, что когда их называешь вслух, то со стороны часто неправильно понимают. Скажем, вот мы уже тридцать лет занимаемся каратэ. И сразу одни говорят: «О, великий мастер! Он уже тридцать лет занимается!» А другие говорят: «Да какой он «ма-астер»? Он же ничего не умеет!» А для нас это хобби значит простую вещь - каждое воскресенье, тридцать лет подряд, ранним утром, когда Вы спите, мы едем на тренировку к 9 утра. В семь часов встали, умылись и поехали на тренировку.

 

Вопрос. А стиль какой?

 

Д.Г. Го-Дзю-рю.

 

О.Л. И, допустим, в среду вечером, когда все нормальные люди едут с работы отдыхать домой, мы опять едем на тренировку. И так тридцать лет. Хорошо мы это умеем или плохо -- не важно. Это образ нашей жизни.

 

Д.Г. Еще мы оба завзятые меломаны, любим музыку. У Олега больше по джазу коллекция, у меня по року.

 

Вопрос. Но пояса у Вас черные, правильно?

 

О.Л. Правильно. Правда, я черный пояс давно получал, в самом начале 90-х.

 

Ведущий. Сейчас, наверное, было бы уже три черных пояса?

 

О.Л. С какого-то момента я понял, что мне подвесить к поясу еще один дан уже неинтересно…

 

Ведущий  Я Вас понял.

 

Вопрос. Здравствуйте. Скажите пожалуйста, будет ли у Вас в ближайшее время издаваться книга стихов?

 

О. Л. Мы как раз сейчас разговаривали в любимом издательстве «Эксмо» о том, что опять в очередной раз проданы все тиражи и допечатки сольной книги прозы Дмитрия Громова и сольной книги стихов Олега Ладыженского. Было принято решение издать толстый «кирпич», где половину книги составит сольная проза Громова, а половину – стихи Олега Ладыженского. Так что в обозримом будущем книга появится на прилавках.

 

ВОПРОС. Где Вы берете сюжеты для Ваших книг? У Вас герои совершенно разные. Сюжеты тоже совершенно разные, совершенно разные ситуации.

 

О.Л. Как известно, сюжетов всего три: про любовь, про индейцев и про Новый год. Других сюжетов в природе не существует.

 

Д.Г. Все остальное -- их комбинации.

 

О.Л. А если серьезно (отшутиться можно как угодно), то в сюжет мы вкладываем понимание сокращения возможностей свободы. Пока я не написал первое слово, я  абсолютно свободен. У меня герой может быть блондин и брюнет, его могут звать Вася и Арнольд. Но как только я написал «брюнет Арнольд» -- количество моей свободы сократилось. К концу романа свободы все меньше и меньше. Как только она сходится в точку, как клинок меча --  сюжет закончился.

 

Вопрос. Добрый день, У меня вопрос такой: я прочитала Вашу вещь «Городу и миру» Мне сразу вспомнились интернаты высокого обучения у Стругацких… (неразборчиво)

 

О.Л. В какой-то степени «да», конечно. Во-первых, мы изучали интернаты современные. Во-вторых, безусловно, интернаты высокого обучения у Стругацких -- у нас в новом романе существует общество, близкое к утопии… Что такое «утопия»? Утопия – это вокруг утопии стена, а на стене пушки, чтобы никто в утопию не лез.

 

Д.Г. Там есть свои подводные камни, которые Вы увидите. Они проступят постепенно, пока будете читать. Но есть и много положительных сторон у этого общества. Естественно, кое-какие ассоциации со Стругацкими были. Стругацких мы любим, читали неоднократно и перечитываем. Не могли они не оказать на нас воздействие, это понятно.

 

О.Л. Мы же помним реализм Стругацких. В их утопическом интернате преподаватель делает обыск в вещах детей, потом натравливает компанию детей на другого невинного мальчишку, чтобы они не убежали на Венеру. Как утопия, а?

 

Вопрос, Скажите, когда Вы писали свои книги, Вы относите их к фэнтези или к фантастике? Или Вы отождествляете эти жанры?

 

Д.Г. Для нас фантастика – это вся литература, где есть необычное, чудесное, фантастическое допущение. В ней есть фэнтези, научная фантастика, мистика и так далее. Мы, в принципе, когда пишем, затрагиваем самые разные направления. Что-то вообще не фантастика, что-то совсем фантастика, что-то фэнтези; научная, космоопера, мистика… Мы не зацикливаемся на одном направлении. Та книга, о которой сегодня идет речь -- самая свежая -- она ближе всего к научной фантастике.

 

Ведущий: Пришло время выбирать три лучших вопроса. Дальше будет автограф-сессия.

 

 

 

Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди