Шутиха


Вам никогда не хотелось завести шута? Увидеть гладиаторские бои адвокатов, познакомиться с джинном из пожарной инспекции, присутствовать при налете стрельцов на типографию, встретить у подъезда тощую старуху Кварензиму...

Читать в библиотеке LitRes

 

Сегодня у меня убили отца.
Странно, что я так взволнован. Плотских отцов у меня убивали множество раз. В мятежном Льеже, когда толпа затоптала Хромого Пьеркина. У села Мисакциели двое грабителей обиделись на пастуха Ираклия — упрямец вцепился в барана, словно тот был его братом. В предместьях Бэйцзина, в дни бунта ихэтуаней. В Краковском гетто. Если начать вспоминать... Бывало, я сам, собственными руками, лишал родителя жизни. Нет, все-таки я волнуюсь. Разумеется, не жизни — тела. Физического существования. Сейчас почти все мои отцы здесь, со мной. Во мне. Те же, кого еще нет, вскоре присоединятся.

«Где отец твой, Адам?»

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Рецензия: Максим Фарбер - «Свет мой, зеркальце»

Мир, разделенный на сотни тысяч зеркальных «сколков» (или правильнее сказать -- световых?) Здесь все, что зримо -- то и реально; а вот тени, к примеру, оборачиваются вязкой трясиной, мутным киселем под ногами, в который лучше не вступать (ну, сами же прекрасно знаете, как это бывает -- когда лестница не вся на 100% освещена, и часть ее тонет «в нигде»). А уж в общественные уборные лучше не заходить, если там нет зеркала -- во мраке таится не пойми что, и простой унитаз может оказаться зверем, жадным до человечины. Во что превращается сточная труба -- уж лучше умолчим (привет, Роулинг! Привет горячий, Батильда Бэгшот!!)

Да, я не случайно упомянул зеркала (по названию, в принципе, ясно). Они -- единственный способ хоть как-то выжить в этой парареальности, где все построено по принципу «вижу — не вижу». А еще они — единственный способ выйти отсюда. У каждого «попаданца» в зазеркальный мир есть мечта: вдруг кто-то, как в песне Таривердиева, захочет у зеркала выпытать какой-нибудь важный секрет. На этот зов «попаданец» не может не откликнуться; беда в том, что, хоть их и мало, но на каждого интеля, жаждущего обрести новое человеческое тело, есть свой оппонент с бейсбольной битой...

В общем, вы поняли -- это не «шелуха», знакомая нам по «Ойкумене». Это совершенно другой мир -- странный, сложный (сложный прежде всего для самих Олдей, которые и раньше так не писали, и вряд ли когда-нибудь потом будут). Ну а проблематика остается та же, что и в «посюсторонннем» Харькове. Как сделать, чтобы тебя не рвало в зеркало пиявками (читай: гневом, болью?) Как изгнать из себя вредных карликов-сявок, имя которым легион? («Сявка» -- это такой неполиткорректный харьковский синоним к слову гопник, если кто не знал). Отвезти кота к ветеринару, договориться об операции Верочки в Тель-Авиве... Слушать рок. (Несмотря ни на что. И практиковать любимое карате. Тоже -- несмотря на откровенно «сявотную» реальность). Спорить с маленькой девочкой -- фанаткой «Гарри Поттера» -- о сложных судьбах героев миссис Джоан. (Да, в нашей жизни такое чаще происходит в интернете. Тут -- наяву... Но какая, в общем, разница).

Сквозь мир, усеянный «хвостами» от зеркальных дубликатов вещей, а также -- сколками света, образующими сложные лабиринты, медленно движутся трое с универсамовской тележкой. Попаданец, мертвячка и рыжий кот. Их задача -- выжить. Не попасться двойнику, занявшему квартиру интеллигента. Не попасться бесам-карликам. Не попасть под дождь, разрывающий тело на кучу серебристых стекол... Выживут ли они? (Ну, а как вы сами думаете?..)

И при этом -- хоррор, да... Он, родимый; сакраментальный хоррор-мистика. Олди описали довольно-таки страшную действительность.

...Страшную еще и потому, что сейчас уже мало кто опознает (если только сноску не дать) цитату из Пушкина, или -- откуда фраза «Догадался, проклятый! Всегда был смышлен». Да что там, даже слова «быть в нетях» непонятны без сноски.

...Все смешалось в этом псевдо-Харькове. Тут тебе и лето, по воле автора быстро переходящее в зиму (а зима -- в лето). Тут тебе и менты (ныне торжественно переименованные в «понтов»). И — воспоминание о вкусе сыра (Вдумайтесь: самого вкуса нет — воспоминание есть! Приходится, уж пардон за каламбур, именно его и есть...) А также на сцене появятся Роулинг, и человек-паук, и девчонка с разноцветными «хвостами», вооруженная бейсбольной битой, с веселой картинкой на топике (угадайте, кто там изображен и из какого фильма?:-D) И будет желание во что бы то ни стало спасти чужого ребенка, который тебе, если так разобраться, никто...

И -- финал. Обычный для Олдей, то бишь, открытый. «Ниадназначный». Не 100% позитив, не 100% депрессуха. То ли все прекрасно, но червяк сомнения грызет. То ли все плохо... но лучик надежды светит.

Я очень старался найти в этом произведении хоть какие-то недостатки. Недочеты. Изъяны. Но не могу; придраться не к чему. Видимо, их тут нет.

Так что — 10 баллов. (А если бы глубоко зацепило, но при этом было не совсем совершенно по форме — поставил бы девятку. Такая уж у меня шкала оценок).

з.ы.: «Гармаш, верни гражданину его г%$#о!»

Максим Фарбер


Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди