Маг в Законе


Притча о Великой Державе и Маленьких Человеках - маги и Российская Империя начала XX века, жандармы, чей служебный "профиль" - эфирные воздействия; колдуны-каторжане...

Читать в библиотеке LitRes

 

Над головой — небо гнусной, навязчивой голубизны. Хуже, чем глаза младенца! Бесстыже-нагое солнце вместо того, чтобы выжигать глаза (иногда это бывает приятно!), заставляло их слезиться. Экая пошлость! Пришлось опустить вторые, стеклистые веки. Помогло. Заодно пожухла дурацкая зелень травы. Кудрявая радость Адепта! Кстати, насчет "пожухла"... Это веки гасят аляповатую безвкусицу — или начинает действовать мой смертоносный взгляд?
Хотелось бы, но вряд ли.
Рановато.

«Старое доброе Зло» («Архивы Надзора Семерых»)

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Рецензия: Александра Сачкова (Alehan) - «Свет мой, зеркальце»

Получила книгу 12-го июля, прочла по привычке за 3 дня (скорее-скорее), написала рецензию (про хорошее отношение к лошадям) тоже в спешке: выговориться! Скорее, поговорите со мной! А потом вдруг охолонуло. У МЕНЯ ЖЕ ЕСТЬ ВРЕМЯ (декрет для женщины – святое время). Время переслушать заботливо собранные для нас песни (нет, натанцеваться под Van Der Graaf Generator я успела еще в первый вечер, но под «свою» подборку), пересмотреть «Семь самураев» и познакомиться с «Фантазмами» (серьезно, дело того стоит)... А главное, открыть книгу снова, и обнаружить, что при первом прочтении ты сосредоточился на смысловых акцентах, которые тебе доступны, а не на удовольствии. Я понимаю, звучит глупо: что же это за удовольствие такое – читать про мизантропов и вещи, которые в принципе неприятны. А вот поди ж ты...

Открываешь уже вроде бы знакомую книгу и задыхаешься от восторга. До чего же превосходно она сделана! Заряженные с самого начала разрывы пространственно-временного континуума намекают и на дальнейшие (возможные) игры с пространством-временем, одновременно давая читателю возможность проникнуть в мир книги. Этакий «договор с читателем». Читать начинаешь про себя. Ну, спрашивается, что еще может быть очевидней, понятней и ближе любому живому человеку, чем банальное бытовое недовольство погодой?.. Моментально включаешься в это «Проклятье!.. Дождь! Сейчас ливанет». Сначала списываешь на эмоциональность персонажа, но пару строчек спустя осознаешь, нет, тут про другой дождь (художественный мир ведь, фантастический). Переворачиваешь страницу и тут же ныряешь обратно, в ровно такое же бытовое, скучное, обыденное недовольство. И понимаешь – я не ошибся. Речь о нем, родимом.

Персонаж, которого почти во всех рецензиях ругают, на самом-то деле оказывается не то чтобы очень симпатичным парнем, но вполне себе привычным. Это если читаешь не про кого-то другого, а про себя. Не нравятся люди вокруг (имеет право – не все люди приятные, особенно из тех, что навеселе), жена раздражает (нет, серьезно, а кого не раздражает податливая масса, которую проще отодвинуть, чем добиться хоть чего-то самостоятельного, характерного, эмоционального. Случай про хорошее отношение к тому, что тебя бесит, не рассматриваем: мы же про реально существующих людей говорим, а не таких, какими они в принципе должны быть), ну, кота кретином называет... Как будто коту до этого есть дело. Вот, собственно, и весь список Ямщиковских дозазеркальных прегрешений. Задумываешься: они ли страшны? (Ну, да, невроз явление малоприятное. На мой взгляд, все симптомы Ямщика отлично укладываются в рамки невроза) Лично я вижу другой ответ – хуже всего то, что делает Ямщика таким. Страхи, детские обиды, выключенность из социума, боль?.. Возможно. Но сильнее бросается в глаза другое – обесцененность жизни, этакое «неполнокровие». Существование, в котором ты почему-то соседствуешь с тем, что тебя раздражает, не стараясь этого изменить; почему-то соглашаешься на неинтересные тебе встречи, зная, что будешь помирать со скуки и давиться собственным ядом... И еще – иллюзия жизни, когда видится, будто дома, в подстроенном под тебя мире, можно быть спокойным и счастливым. Одна из форм эскапизма.

А еще страшнее – понимать, что ты на него отчасти похож. Такая симпатия (эмпатия?) пополам со страхом.

Первая рецензия, написанная сразу после прочтения:

Время сказок, или "Борьба жизни с черт знает чем"

А злой тролль хохотал до колик.
Г.Х. Андерсен

Я дочитала "Свет мой, зеркальце" вчера после полуночи. У меня особенно не было времени подумать, но мне страшно хочется о ней говорить.

В первую очередь нужно сказать, что книга эта не для нежных читателей. Потому что не каждый день в Министерство культуры звонят и спрашивают: "Прачечная?" Но когда спрашивают, принято отвечать.

Вот представим, живешь ты и думаешь, что вся твоя жизнь — сплошной эпизод с двумя "о". Или нет, даже само это — два "о". Роман не пишется, знакомые — слабы на передок или педофилы, кот — кретин, жена — кобыла, еще и зеркало в ванной забрызгала... (" — Вы сумасшедший? — Напротив, я так нормален, что даже сам удивляюсь".) А кто-то готов душу продать за такую жизнь, как у тебя. Готов на все: предательство, убийство. Лишь бы выйти из зоны небытия, где улица опрокинулась. Течет по-своему…

Или, допустим, тебе повезло. Ты обрел новую жизнь. И все оглядываешься на зеркало — хорош ли? Такси, рестораны, обеды, лекарства в постель, елка на Новый год. Даже секс — все для жены. Так и слышится жалкое, испуганное: "Он хороший..." А что, если не хороший? Обратно? В небытие, где учат хорошему отношению к людям. И оглядываешься на зеркало — только бы не отняли жизнь с чужого плеча. Пусть даже там все и бесплатно ("Стоит вам согласиться быть моей тенью — и вы поедете на всем готовом")... Только бы не отняли.

С какой стороны ни глянь — история страшная. Но по какой-то загадочной причине именно эти страшные, пробирающие до костей, книги Олдей мне дороже всего. Собираюсь противоречить сама себе: эта книга для нежных читателей. Потому что если ты не чувствуешь, как страшны будничная злоба, скука и безразличие, если от тебя не убывает после чужих жалоб на жизнь и мироустройство, если ты не чувствуешь, как помаленьку убиваешь себя и других обидами, яростью, бессилием, а иной раз и послушанием, то ты не поймешь, почему "Свет мой, зеркальце" — роман ужасов.

Нет, ходячие мертвецы, стаи гнуса и другие кровососущие, уходящая из под ног земля, разлетающаяся на осколки реальность, убийственный дождь, кружение в лабиринте — все на месте. Страшно? Конечно, страшно. Только это все декорации. Невольно вспоминается из читательского: "Твой выход, Шут! — Иду. Так надо" (Анатолий Киселев).

Правильно, это мы проходили: резонерское, больше даже зрительское существование. "Когда весь мир вокруг — актеры, а мы с тобой — простые зрители". Аукаются те самые семь лет с конфискацией, отчуждение в пользу государства?.. Или кривое зеркало, однажды разбитое на осколки?

Собственно... За всю жизнь только два рассказа, за которые не стыдно. Есть ли о чем жалеть? Да и вообще, жил ли ты по-настоящему?

Упрямая память бунтует: как же — рассказа? Был ведь роман! "И назову это добром". Был совсем другой персонаж, но в относительно похожей ситуации: "Под его взглядом неуютно, в желудке начинают роиться странные помыслы, хочется стать лучше, чище, бросить пить, наваять нетленку, опять жениться на Насте и завести вот такого, строгого и серьезного". Вот Ямщик, в очередной раз боясь отвечать на "Я буду ходить после операции?", и начинает бороться не за чужую — богатые родители, успешная операция, новая молодость — жизнь, а за свою. То есть и за чужую, конечно. И даже в первую очередь. Но совсем в другом смысле, чем предполагалось в начале.

Такая вот "прачечная" — стирать, отбеливать, разглаживать складки.

Александра Сачкова (Alehan)


Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди