Нам здесь жить

(в соавторстве с А. Валентиновым)


Белые буквы бегут по голубизне экрана, врываются в квартиру архары-спецназовцы, ловят убийц Первач-псы, они же "психоз святого Георгия", и звучит в эфире вопль: "Всем, кто нас слышит! Мы - Город, мы гибнем!.."

Читать в библиотеке LitRes

 

Воины во все глаза смотрели на бушующее пламя, из которого не доносилось ни звука — кроме обычного гимна пылающему костру. Воинам было страшно. Потому что в редких просветах между огненными всплесками, в прорехах дымовой завесы они видели то, что нельзя видеть смертному.
Геракл по-прежнему сидел в самой сердцевине алого цветка, раскрывшегося в неурочный час близ вершины Оэты, и языки огня ластились к неподвижному человеку выводком слепых щенят, тычущихся в живое тело носами, но неспособных укусить.

Костер был сам по себе; Геракл — сам по себе.

«Герой должен быть один»

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Рецензия: Я и папа - «Ойкумена»

-- Мы с папой всю мою жизнь читали одни и те же книги -- охотились за новыми авторами, делились вслух избранными отрывками, приходили друг к другу, вычитав то, чем срочно, нетумочиждать, нужно поделиться, в любое время.

Однажды мы вместе открыли Генри Лайона Олди (неутомимых творцов Ладыженского и Громова), приведших нас обоих в состояние абсолютной эйфории, -- мелодикой языка, структурой текста, объёмом и резкостью миров и героев; заставлявших краснеть, бледнеть и разливать чай за жаркими спорами по поводу идей и новых точек зрения на знакомые события.

Мы ждали и жаждали новых миров и лиц от Олди всегда одинаково страстно и нетерпеливо.

Хотя любимые книги были разными.

Так вышло, что цикл "Ойкумена" стал для нас первым, который мы не обсуждали, а я и вовсе не читала. Мы жили за тысячу километров друг от друга, папа болел, я охотилась на книги и передавала ему свежеиспеченные, только что появившиеся в продаже, и отправляла, не распечатывая.

Перед уходом папа, ником для скайпа и паролями выбравший никого не удивившее слово "книго4ей", цикл собрал и передал Санке -- читай, воробей.

Санка пока не добралась, у нее Уэлш и Воннегут. А у меня -- внезапное книжное одиночество и дырка под сердцем. Я почти что конь Мюнхаузена. Читаю -- и всё мимо. Смотрю на книжные полки под потолок, а она, дырка, ничем не заполняется.

Так Олди снова оказались у меня в руках.

Папа никогда не делал в книгах пометки карандашом. А тут, внезапно...

И вот я снова листаю страницы вместе с ним, и ясно слышу, как он читает мне отмеченные неровными линиями отрывки вслух, и блестит очками, требуя диалога сию минуту: "А как тебе вот эта мысль, воробей, а?"

Вот одна из них, подведённая оранжевой волнистой, с нажимом: "...подавляющее большинство людей обезножели... Топчутся на месте, моргая в недоумении. Только что было смешно, а вот теперь, значит, практически сразу, без предупреждения, без письменнного уведомления, уже совсем не смешно. Нет, говорят они, мы так не согласны. Вы уж будьте любезны, скажите нам заранее, что мы должны делать в следующую секунду: плакать или смеяться?

Мы подготовимся, настроимся...

Эти люди не живут.

Они все время готовятся и все время не готовы.

Потому что от фарса до трагедии -- тоже один шаг.

Хотите банальность? Наша жизнь короче этого шага."

И я снова расплескиваю чай. И иду к Санке -- читать вслух и говорить о том, что преследует меня подстрочником каждой криги, бэквокалом лбюой песни и личным суфлёром, в руках у которого лист с единственной надписью: пока мы живы -- будем жить.

А дети на фото -- девятнадцатилетние мои мама и папа.

И я очень хочу сказать вам, авторы, страницами которых сейчас мы только и связаны, спасибо от нас обоих -- читающих и цитирующих вас уже по разные стороны этого мира.

Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди