Песни Петера Сьлядека


Идет по путям-дорогам лютнист Петер Сьлядек, внимая случайным исповедям. Кружатся в безумном хороводе монах и судья; джинн назначает себя совестью купца, фехтовальщик путает слово и шпагу, железная рука рыцаря ползет ночью в замковую часовню...

Читать в библиотеке LitRes

 

...невидимкой, призраком — в небо. Плывет под ногами колесница без возничего. Убит возничий. Плывет под ногами колесница без лошадей. Убиты лошади. Обрезаны постромки: наспех, как попало. Стою? мчусь? лечу?! Ползут змеи из колчана: лук-алтарь велит. Нет змеям конца, нет начала. Чужие взгляды скользят мимо, не задевая. Рыжий? какой рыжий? никакого рыжего... Только лук, только змеи. Только дар легкой смерти шипит в полете. Ведь это просто! это очень просто! Прочь, тени, прочь! по смутной дороге...
Одиссей, сын Лаэрта, дождит стрелами.

«Одиссей, сын Лаэрта», книга вторая «Человек Космоса»

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Рецензия: Я и папа - «Ойкумена»

-- Мы с папой всю мою жизнь читали одни и те же книги -- охотились за новыми авторами, делились вслух избранными отрывками, приходили друг к другу, вычитав то, чем срочно, нетумочиждать, нужно поделиться, в любое время.

Однажды мы вместе открыли Генри Лайона Олди (неутомимых творцов Ладыженского и Громова), приведших нас обоих в состояние абсолютной эйфории, -- мелодикой языка, структурой текста, объёмом и резкостью миров и героев; заставлявших краснеть, бледнеть и разливать чай за жаркими спорами по поводу идей и новых точек зрения на знакомые события.

Мы ждали и жаждали новых миров и лиц от Олди всегда одинаково страстно и нетерпеливо.

Хотя любимые книги были разными.

Так вышло, что цикл "Ойкумена" стал для нас первым, который мы не обсуждали, а я и вовсе не читала. Мы жили за тысячу километров друг от друга, папа болел, я охотилась на книги и передавала ему свежеиспеченные, только что появившиеся в продаже, и отправляла, не распечатывая.

Перед уходом папа, ником для скайпа и паролями выбравший никого не удивившее слово "книго4ей", цикл собрал и передал Санке -- читай, воробей.

Санка пока не добралась, у нее Уэлш и Воннегут. А у меня -- внезапное книжное одиночество и дырка под сердцем. Я почти что конь Мюнхаузена. Читаю -- и всё мимо. Смотрю на книжные полки под потолок, а она, дырка, ничем не заполняется.

Так Олди снова оказались у меня в руках.

Папа никогда не делал в книгах пометки карандашом. А тут, внезапно...

И вот я снова листаю страницы вместе с ним, и ясно слышу, как он читает мне отмеченные неровными линиями отрывки вслух, и блестит очками, требуя диалога сию минуту: "А как тебе вот эта мысль, воробей, а?"

Вот одна из них, подведённая оранжевой волнистой, с нажимом: "...подавляющее большинство людей обезножели... Топчутся на месте, моргая в недоумении. Только что было смешно, а вот теперь, значит, практически сразу, без предупреждения, без письменнного уведомления, уже совсем не смешно. Нет, говорят они, мы так не согласны. Вы уж будьте любезны, скажите нам заранее, что мы должны делать в следующую секунду: плакать или смеяться?

Мы подготовимся, настроимся...

Эти люди не живут.

Они все время готовятся и все время не готовы.

Потому что от фарса до трагедии -- тоже один шаг.

Хотите банальность? Наша жизнь короче этого шага."

И я снова расплескиваю чай. И иду к Санке -- читать вслух и говорить о том, что преследует меня подстрочником каждой криги, бэквокалом лбюой песни и личным суфлёром, в руках у которого лист с единственной надписью: пока мы живы -- будем жить.

А дети на фото -- девятнадцатилетние мои мама и папа.

И я очень хочу сказать вам, авторы, страницами которых сейчас мы только и связаны, спасибо от нас обоих -- читающих и цитирующих вас уже по разные стороны этого мира.

Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди