Одиссей, сын Лаэрта

(книга из "Ахейского цикла")


Я, Одиссей, сын Лаэрта-Садовника и Антиклеи, лучшей из матерей, внук Автолика Гермесида, по сей день щедро осыпанного хвалой и хулой, - и Аркесия-островитянина, забытого сразу после его смерти; правнук молнии и кадуцея...

Читать в библиотеке LitRes

 

Барон фон Книгге шел походкой призраков, едва касаясь мостовой. Древний старец, чье имя украшало бронзу таблички на ганноверском погосте, прятал лицо. Сюртук болтался на скрипящем костяке; пальцы, лишенные плоти, впились в набалдашник трости. Спаситель Жизни от уготованного ей Будущего, он уходил, оставляя позади безлюдное, воняющее дымом жилище инженера Николя Карно — и пепел Механизма Пространства.
Мертвец вел свое войско дальше.

Замыкал процессию воин-азиат в чешуйчатом доспехе. С нагрудника скалился Тринадцатый дракон. За спиной генерала Чжоу, укрепленное на бамбуковом древке, реяло по ветру знамя — золото иероглифов на красном фоне. Ветер трепал шелк стяга, острым ногтем царапал знаки, злые и колючие...

«Алюмен», книга вторая «Механизм пространства»

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Рецензия: Ольга - «Ойкумена»

Кукольник:

Округлили в удивлении беззубые рты кастрюли - Оля не варит суп. Понурил голову в своем стойле велотренажер - Оля не едет на сорокаминутную прогулку. Господин Баазов, неумолимо стригущий купоны на покеристах, не досчитывается рейка. Дочь свободно и бездумно гуляет по интернет-пространствам. А в самом центре этой картины запустения еще вчера рачительная Оля читает книгу. Что за книга такая, посадившая Олю на иглу своего сюжета? Оля познакомилась с “Кукольником” пера Генри Лайона Олди. И он заглянул к ней в душу и увидел там то, что нужно сказать, чтобы Оля забыла про работу, спорт и родительский долг.

“Нельзя упустить момент, когда судьба вручную управляет тобой - отмечает герой фантастического романа, Карл Мария Родерик О’Ван Эмерих, директор театра “Filando” и замирает в предвкушении перемен. Встреча, подстроенная руками судьбы, не может не привести к переменам. Карл Мария Родерик О’Ван Эмерих - невропаст, его профессия - управлять людьми, корректировать, дергая за невидимые нити, их речь и моторику. Его сравнение Судьбы с кукольником уходит корнями в профессию. Настоящие, рукотворные куклы могут “работать” и по алгоритму скупой гематрицы: пара-тройка стандартных движений. Только кому это интересно? Так и с Судьбой: пропустишь в делах да от усталости тот миг, когда она сама дергает за твои веревочки, и все - переходишь на автоматический режим управления, ты ей больше не интересен.

Как и маэстро Карл, директор театра невропастов, верю, что судьба может предстать перед тобой в любом обличье. И, отдаваясь в ее власть, ты теряешь подкожный жир уверенности в завтрашнем дне. Но обретаешь безграничность возможностей. Возможностей удержать внимание читателя в той Ойкумене, что придумали Генри Лайон Олди, не счесть. Во Вселенной маэстро Карла проживают расы техноложцев, энергетов, помпилианцев и гематров. Хорошая структура. Она не слишком отрывает читателя от знакомых материй - техноложцы, как земляне, развиваются от паровоза к электровозу. И в то же время позволяет поставить в один угол ринга невропаста, в другой - превосходящего по силе противника, помпилианца.

Раса помпилианцев - раса рабовладельческая. Слова “помпилианцы” и “помпезность”, полагаю, однокоренные. Помпилианцы - люди воинственные, суровые и болезненно самолюбивые, завоеватели. Способности маэстро Карла, Тартальи Борготто и прочих невропастов - лишь слепок со способностей помпилианцев. Последние от рождения умеют управлять людьми, которые им принадлежат, рабами. Команды, невыполнение которых невозможно, отдаются телепатически. Связь эта двусторонняя - бедствующим помпилианцам один раб предоставляется за счет государственной казны. Личный стресс, могущий навредить гармонии общественного строя, - вот к чему приведет безрабность помпилианца.

Конфликт подготовлен, ведь так гармонично и естественно с точки зрения развития сюжета Тарталья получает “бонус” - умение дарить боль! Для него самого - несправедливо, противоестественно, сгинь-морок! Но тюремный срок и изъян в способностях подводят Тарталью, Человека-без-сердца, к встрече с Гаем Октавианом Тумидусом. Встреча должна закончится победой более слабого соперника. Должна и все тут, хоть вывернись Генри Лайона Олди наизнанку, чтобы придумать, как. И от читателей, таких, как Оля, переведших семью на гречку в пакетиках, не жди снисхождения. Тут требуется придумать нечто, что достойно завязки.

И вот как раз тут-то авторы (Олди - псевдоним) и пасуют перед безграничностью возможностей, решив вызволить из рабства, могущего окончится роботизацией Человека-без-сердца, самым простейшим способом. В конфликт вмешаются посторонние силы. И сыпь мне после такого под ноги хоть Млечный Путь из аналогий со Свободой, но судья останется непоколебим и его вердикт: Олди виновен! Виновен в том, что разочаровал. Продолжение романа “Кукольник” куплено в момент крайней очарованности и лежит, ждет своего часа. Но теперь уж все по порядку: покер, суп, лекция о вреде безделья с продолжением, велотренажер…

 

Куколка:

Что же, как человек, имеющий некоторые представления о вежливости, должна познакомить вас с Ойкуменой Генри Лайона Олди. Мы, может, тут вместе и не до самого конца - это все-таки аж целых 9 книг! - но вы должны знать немного больше того, что структура Ойкумены мне понравилась. Вы - читатель, любитель фантастики, размышляющий, следовать или нет вместе со мной за Лючано Борготтой, невропастом, по его сложному пути?

Тогда рада представить вам гематров. Это люди-компьютеры, которые с самого детства не знают большего наслаждения, чем счет. Они могут просчитать вероятность того или иного события с точностью до сотых долей процента. И никого это здесь не удивляет - гематры - раса, представители которой производят энергию силой своего ума. Гематры счисляют гематрицы, на которых может двигаться кукла, игрушечная машинка, кабриолет на одного взрослого пассажира и любое другое транспортное средство. Опасность для гематров таится в недрах их мозга-процессора, который может зациклиться лишь на самом себе и перестать обрабатывать информацию извне.

Внутренний огонь применительно к человеку - это не оборот речи в Ойкумене Олди. Говоря так, люди здесь имеют в виду зачастую самый настоящий огонь, на котором заработает двигун аэромобиля или космического корабля. Знакомьтесь, - вехдены, раса огня. Их жизнь регламентируется правилами, уходящими корнями черти-куда. Ограничения и запреты соблюдаются строжайше. Когда вехден идет к какой-то цели в закрытом помещении, он должен сделать нечетное число шагов. Их роженицы пьют специально загрязненную воду и умываются продуктами отхода своего организма. Человеку постороннему, скажем, с Сеченя, все эти запреты - бессмысленный ритуал, мусор прошлого. Думаю, всем понятно, с представителей какой из земных конфессий вехдены срисованы.

Техноложцы - они разные, это не одна раса, а все, ктонеэнергеты вот жители Сеченя, к примеру, вроде россиян середины XIX века, - это баре и крепостные. С одних - меценатство по отношению к ученым, поэтам и невропастам, с других - малиновое варенье и управление космическим кораблем в опасной экспедиции с сомнительными целями. Техноложцы летают по преимуществу на термоядерной энергии. Помпилианцев я вам представляла по прочтении первой книги из серии Ойкумена, когда сказала, что призывать на помощь флуктуацию континуума для разрешения прекрасно состряпанного конфликта - это халтура. Флуктуации, фаги, - некие страшилища космоса, для которых все люди всех рас и их корабли на любом виде топлива - энергия пищи.

С некоторыми из фагов могут совладать только антисы - супергерои рас, населяющих Ойкумену Олди. Антисы - люди, которые при необходимости переходят в небелковую форму. Новый вид оборотней: был человек - стал огненный смерч. Стартуют в таком виде антисы в космос безо всякого носителя и там уже действуют сообразно обстоятельствам: разгоняют флуктуации, готовые полакомиться мирными лайнерами или громят космический флот другой расы людей. Все в Ойкумене - гематры, вехдены, помпилианцы, их антисы и даже злобные флуктуации космоса - взаимосвязаны и сюжетом, и внутренней логикой здешнего континуума и кучей ассоциаций-нитей, которые протянет читатель к своей жизни, свободной или не очень.

Герои, с которыми столкнулся Лючано Барготта в первой книге фантастической серии Ойкумена, зачастую случайно, по делу неприятной службы тюремного экзекутора, встретятся ему и в дальнейшем. Порой в качестве неожиданном; но новую роль они станут исполнять (в меру своих скромных сил) органично. Во второй книге я бы авторов Ойкумены сравнила с родной теткой, Светланой Егоровной. Минтай, морковь, картофель, сливочное масло, перец и утятница - кто бы взялся накормить гостей исходя из такого “дано”. А она возьмется и накормит! Ничто у Светланы Егоровны не попадает в холодильник зазаря, просто потому, что вот этот пучок петрушки смотрелся на прилавке задорно и весело. Берется лишь то, что соответствует глобальному плану по организации питания на длительный срок. Всегда знаешь, что будешь сыт и завтра, и послезавтра, и в воскресенье, предшествующее зарплате, вплоть до самой последней книги.

В кульминационном моменте второй книги серии Ойкумена, правда, авторам изменит чувство меры. Читатель чувствует себя тут участником корпоратива, где нет недостатка в закусках и алкоголе, но последний представлен шампанским по 99 рублей за бутылку. Пить его решительно невозможно. Но без него решительно невозможно слушать застольные беседы. Так что кульминационный момент романа “Куколка” я осилила в три подхода. Итак, чего Ойкумене явственно не хватает? Редактора.

 

Кукольных дел мастер:

Труднее всего - делать. Это значит - ошибаться. Это значит - уставать. Изыскивать средства. Собирать силы. Пахать, как вол. Надрываться, как проклятый. Стремиться к завершению. Пробивать. Строить. Создавать. Нет, не работать. Делать.

Это значит - обзаводиться врагами. Привлекать советчиков. На любое дело советчики летят, как сами знаете кто сами знаете куда. Спорить. Доказывать. Нести. Выслушивать дурацкие шуточки. Узнавать, что если бы делали они, то сделали бы лучше. Давиться этим сволочным “бы”. Бредить ночами чужим, злым, коровьим; “А м-мы-ы б-бы-ы…” Спать вполглаза. Рвать жилы. Делать, короче.

Это цитата из романа “Кукольных дел мастер”, третьей книги из серии Ойкумена. Олди тут говорит отчасти о сюжете, отчасти - о себе самом. Генри Лайон Олди сделал Вселенную, где человек вот-вот массово шагнет за пределы белковой формы жизни. Догоним и перегоним волны.

Я насчет делать согласна, это трудно. И говорить о том, что в романе “Кукольных дел мастер” могло бы быть лучше, сегодня не стану. Потому что в третьей книге есть то, что в улучшении не нуждается. Это такой кусочек Ойкумены, который живет. Живет в рамках разворачивающегося сюжета, но ясно, что, поверни автор сюжет по-другому, этот уголок останется прежним. Так живет себе где-то на Драконьем острове, придуманном Перумовым и Лукьяненко, Хранитель. Личность простая, даже нарочито грубоватая, ночной морок главного героя, пришедшего не то спасать, не то губить незнакомый мир. Короче, цели у главного героя столь высокие, что в жизни мало кто из нас их разглядит - слишком высоко надо голову поднимать от тропы, по которой топаем. А Хранитель связывает читателя и главного героя в романе “Не время для драконов”. Сидит себе, почти никого не трогает, починяет примус…

У Олди такой живой кусочек Ойкумены - это Шеол, орбитальная станция, выполняющая функции пересыльной тюрьмы. Шеолом она зовется неслучайно - кто сюда попал, тот считай что умер. Пересыльная тюрьма эта пропала в недрах космоса по вине флуктуаций и теперь функционирует автоматически. И как хорошо придумано- продумано до мелочей ее функционирование! Автоматика уровня Малый Господь. Олди говорит, что вложить в книгу душу - это одно. А сделать так, чтобы она обрела свою собственную душу - это совсем другое. Это делание высшего порядка. Так вот своей собственной душой, отдельной от Лючано Борготты, Тумидуса или Юлии Руф, живет тюрьма Шеол и те, кто ее населяют. Образ Малого Господа, который сошел с ума, вызывает безоговорочное “верю!”.

Населяют Шеол Олди и абы кто, и личности, сделанные в стилистике страны мертвых. Пастушка - немалая часть того образного ряда, которым автор может гордиться. скупыми словами рассказывают они трагедию Марийки Гаджибош, девушки с навыками пастушьей собаки. и именно скупость эта и обеспечивает точное попадание в цель - ни в чьей голове лучше, чем в марийкиной, не соединилась бы навыки пастуха и пастыря Она нашла себя после смерти и нашла основания для всех остальных стать стадом. Достойна моей веры также история о том, как счастье в загробном мире обрел и Толстый Ува.

И хоть я и добра сегодня к сделанному Олди, но думать ночами ему все-таки есть о чем. Совсем не свою родину имели они в виду, когда писали в “Кукольных дел мастере” о том, как создаются Республики Реформ. Но сделанное, оно такое, имеет свойство оживать. И не успеешь оглянуться, а миротворцы-помпилианцы дисциплинированными колоннами уже на орбите твоей планеты; миротворцы готовы гасить огонь гражданской войны, который не вспыхнул бы, не принеси они втихаря сюда искру заговора. Делать - это очень трудно, да.

Ольга

Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди