Путь Меча

(1-я книга "Кабирского цикла")


Самая знаменитая книга Олди!
Вперед, читатель! - тебе предстоит проехать от белостенного Кабира до степей Шулмы, тебя ждет знакомство с Чэном Анкором, мастером поединков, и его мечом по имени Единорог...

Читать в библиотеке LitRes

 

К "механизму" подвели двух белых овец с известной всем фермы Ее Величества. Я мысленно пожалел безвинные жертвы — и заметил принцессу де Ламбаль. Она смотрела на овец, тонкие пальцы сжимали веер... Версаль исчез. Зелень парка сменилась серой брусчаткой, из клубящегося тумана подступили еле различимые тени. Грядущее явилось мне! Первый удар сабли сбил с головы принцессы белый накрахмаленный чепец. Второй рассек ей лоб до левого глаза. Хлынувшая кровь мгновенно залила платье. Теряя сознание, де Ламбаль осела на землю, но убийцам хотелось продолжения. Женщину заставили подняться и идти по трупам. Видение длилось едва ли больше мгновения, но я запомнил каждую мелочь.
Надо ли говорить о моих чувствах?

«Алюмен», книга первая «Механизм времени»

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Рецензия: Alehan - «Циклоп»

«Век расшатался и скверней всего...» то, зачем я рожден, или, вернее, перерожден. Вот такая совсем по-гамлетовски звучащая проблема стоит почти перед каждым основным персонажем «Циклопа». И это тем увлекательней, чем убедительнее каждый из них размышляет об отсутствии в нем даже намека на героизм. Но «хватают за полы, влекут из-за парты» и, хочешь-не хочешь, приходится быть героем, беря себе в спутницы подлых стерв: «милосердие и человечность».

Хотя, человечность в «Циклопе» -- штука двунаправленная. Она приобретает значение и плюса и минуса одновременно, ведь «твари и люди -- на одно лицо». Потому и человек может приобретать образ чудовища, и наоборот...

«Циклоп» для меня – особенная книга. Книги Г.Л.Олди вообще -- особая история в моем читательском опыте. Как правило, первые страниц пятьдесят даются с трудом: читать и перечитывать их можно месяцами (или даже годами, как это было с «Мессией...») но не сдвинуться ни на фразу дальше. И только когда придет время для новой книги, она дочитывается до конца. Исключений за всю историю моего знакомства с произведениями Олди было только два, и «Циклоп» не в их числе. Зато «Циклоп» поразил меня другим, ранее вообще никогда со мной не случавшимся.

Миры Олди в значительной степени дороги мне тем, что можно услышать их запах и звучание: для меня, как человека с плохим зрением, всегда были важны в первую очередь ольфакторная и аудиальная сферы. А тут после преодоления пятидесятистраничного рубежа, ближе к середине книги я осознала, что перед глазами встает очень четкая картина. Причем, действительно картина. Брейгель, «Безумная Грета». Наиболее близкое в плане эмоциональности, на мой взгляд, описание этой картины мне встретилось у К.Черчилл: «в ад попадаешь через большую дыру. Ад черный и красный. Он похож на деревню, где я родилась. Там река и мост, дома. Некоторые дома горят, как бывает, когда приходят солдаты. На крыше сидит здоровенный черт с огромной дыркой в заднице, он что-то из нее достает большой поварешкой, и это на нас валится, и это деньги, и многие женщины останавливаются и берут. А под ногами – много-много странных тварей, на них смотреть противно, вроде как крысы и ящерицы. И пакость разная – задница с лицом, рыбы на ножках и еще всякие, у которых лица не бывает, а у них оно есть. Но плохого они не делают...». Сначала я подумала, что это просто из-за приблизительного соответствия временной отнесенности (позднее средневековье). А потом поняла, что дело скорее в атмосфере. И еще в своеобразной рефлексии над невозможным, безумным, отрицающей стереотипы, низвергающей из уюта привычного в неизвестное. И потому – пугающей. Рефлексии, перед лицом страха вскрывающей истинные установки и ценности. Отсюда и эти постоянные упоминания о страсти, связующей магов. О страстях, творящих чудеса и чудовищ (ведь страсти бывают разные). Страх, стыд, сыновняя привязанность, любовь – вот движущие силы в этом мире, в котором звучит музыка («Орган поющий, море труб, клавир, / Не умирающий ни в радости, ни в буре») ушедших. Чем не ад Брейгеля: люди, безумствующие под действием страстей, и чудовища, которые добры?

А во второй книге к этой атмосферной ассоциации прибавились еще и «Слепые» (тоже Брейгеля), ибо что еще можно сказать о магах под управлением Талела кроме: «если слепой ведёт слепого, то оба они упадут в яму»? И только янтарная ниточка, отголосок древнего знания, способна проложить путь среди безумия («...и даже тоненькую нить не в состоянии разрубить стальной клинок...»). И еще страсть, превосходящая по силе ужас.

А ведь все просто: нужно лишь признать, что мир вокруг подвержен метаморфозам («Как мир меняется! И как я сам меняюсь!»), что нет ничего страшнее неизменности и постоянного возвращения в одну и ту же плоскость. Что «точка невозврата» – не худшее, что может произойти в жизни человека, а всего лишь шанс принять иную форму. И что любая боязнь перемен по сути – тот же страх смерти («Я учу их, как не бояться, / Не бояться и делать что надо»).

Вот такой совершенно невероятной живописной книгой стал для меня «Циклоп» по первом прочтении: «вси бо не успнем, вси же изменимся». Или же более современное: «Все умирает – но ничто не исчезает, только меняется. Изменимся и мы».

[Полынь и сандал. Цветы асфоделей. И музыка ушедших.]

Это великолепно! Спасибо!

P.S. «Вот так, с трудом пытаясь развивать
Как бы клубок какой-то сложной пряжи,
Вдруг и увидишь то, что должно называть
Бессмертием...»


Alehan (http://oldi.rusfforum.org/index.php?action=vthread&forum=2&topic=1293&page=3)

Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди