Одиссей, сын Лаэрта

(книга из "Ахейского цикла")


Я, Одиссей, сын Лаэрта-Садовника и Антиклеи, лучшей из матерей, внук Автолика Гермесида, по сей день щедро осыпанного хвалой и хулой, - и Аркесия-островитянина, забытого сразу после его смерти; правнук молнии и кадуцея...

Читать в библиотеке LitRes

 

Знамена, штандарты, хоругви... Я помню их! Я помню! Я начинаю вспоминать! Рвущийся навстречу ветер, грохот копыт, земля пляшет и игриво выгибает спину, все кругом сверкает — десятки, сотни Блистающих — и гордо трепещущие на ветру стяги: Кабир, Мэйлань, Малый Хакас, Кимена, Лоулез... Лоул и лорды!!! И, словно в ответ на давно забытый клич, из полумрака надвигается до дрожи знакомый треугольный щит... нет, не щит, а плотная ткань, только напоминающая щит, с россыпью серебристых лилий на темном поле — и все вокруг исчезает.
"Знамя Лоулеза! — запоздало доходит до дряхлого рассудка, и без того помраченного веками тюрьмы и пьянящим глотком свободы.— Меня надо было укрыть. Им и укрыли... саваном былого."
Даже в кромешной тьме я вижу их: лилии на поле.

«Дайте им умереть»

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Рецензия: Михаил Ястребов - «ВНУК ПЕРСЕЯ»

Михаил Ястребов

ВНУК ПЕРСЕЯ

            Хочу выразить читательскую признательность за книгу «Внук Персея» и восхищение этой Вашей работой. Я долго собирался с письмом, поскольку боялся, что получится обычный
визг фаната, ибо то, что клубилось после прочтения в голове и в душе, распирало их, грозя разорвать. Посему я медленно, кряхтя от удовольствия, перечитал вдогонку «Героя» и «Одиссея». Быть может, чей-то острый взор найдёт нестыковки между этими тремя книгами. Я не нашёл. Они столь хорошо пригнаны друг к другу, что сейчас лежат в моей душе монолитом, не отягощая её, а возвышая.
Я не знаток, тем более не мастер литературных отзывов. Попытаюсь простыми словами назвать то, что поражает меня во всём ахейском цикле.
Первое – это язык. Он настолько разнообразен лексически, интонационно, эмоционально и по способам построения фраз, что я только диву даюсь, откуда вы всё это берёте. На мой взгляд, язык «Внука» превосходит в этом отношении две более ранние части. В нём колоссальное количество метафор в местах, казалось бы, совсем не поэтических. Я даже отметил для себя разные разности и буду их пересматривать.
Второе, источник чего мне ещё менее понятен, -  это кинематографичность. Не могу подобрать более правильного слова. Просто описываемый вами мир – абсолютно живой. Он звучит, благоухает, движется, играет красками и формами. Я многократно ловил себя на ощущении личного присутствия  в происходящем. Это выражалось в том, что хотелось дать персонажу в морду, или, наоборот, обнять его, или вступить в разговор и т.д. В этой связи я часто сравниваю мысленно двух авторов – Олди и Толкина, которого тоже люблю. Возможно, моё восприятие неправильно, но для меня хоббитский  мир – плоский. Как древнеегипетская фреска по сравнению с объёмным изображением. И персонажи его  (за исключением Сэма) схематичны. Тебе словно предлагают ряд типажей: вот король, а вот
герой, добрый маг, злой маг…  А у вас даже третьестепенные, мимолётные персонажи – настоящие. Кого ни возьми – обожаемого мной сатириска Форонея, избитого Одиссеем мужичонку, представившегося Совестью, обоих Телемов или безымянного торговца, кричащего «Кто вонючий сидонец? Я вонючий сидонец?!» Каждый из них является элементом богатого, трепещущего мира, где нет ни намёка на упрощённость и конспективность. И это приводит в восторг.
И последнее, но не менее важное – многослойность обсуждаемых книг. После них можно думать о многом. О любви и ненависти, о войне и мире, об объединённых преступных группировках, будь то семьи Лаэрта и Автолика или олимпийская Семья,  о праве на выбор, о вере и религии, о конструкции Вселенной... Пусть каждый решает сам. Я скажу, о чём эти книги для меня. «Внук» - о проблемах роста. «Герой» - об ужасах предназначения. «Одиссей» - о победе над искушением, ибо я не знаю большего искушения для смертного, чем стать богом.
Поделюсь ещё одной мыслишкой из области моей профессии. Иногда, читая ваши книги, я расстраиваюсь. Дело в том, что ваш консультант в части описаний дикой природы делает ошибки. Вот некоторые примеры. В нескольких произведениях мелькает образ кружащего в небе ястреба. Однако этот мой «однофамилец» - лесная птица с засадным типом охоты и в небесах не парит. Вам нужны орёл или коршун. На худой конец – канюк (он же сарыч). Во «Внуке» есть бесподобная сцена, где Алкмена жарит кефаль. Я просто слюной облился. Но там фигурирует сладкий перец. А это Латинская
Америка. В Европу он пришел лишь с Колумбом. В эпоху Алкмены Греция знала перец чёрный (piper nigrum) – дорогую азиатскую пряность. В «Песнях Петера Сьлядека» (если не ошибаюсь, в новелле  о фехтовальщике) мелькают цветущие пинии. Пинии – это сосны, и цветов у них нет. Мне очень неловко это писать, и я инстинктивно поджимаю пальцы в тапках. Поверьте, здесь нет желания уколоть больших людей или похвастаться знаниями. Просто для пользы дела. Хотя каждому ясно, что на качество ваших великолепных книг такие мелочи не влияют.
Простите, что заставил вас столько читать, но не написать я не мог – слишком уж много всего внутри. И мне дико плохо оттого, что книга дописана. И хочется, подобно Лигерону, раскрыть рот и заорать во всё горло: «Ещё! Хочу ещё!!!» О молодости Персея, о жизни Автолика, о походе Лаэрта с аргонавтами – о чём угодно, лишь бы это не кончалось. Ещё!!! Но, увы, ни один из вас не давал мне золотое слово ванакта.
Спасибо за всё, ребята. Храни вас бог!

Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди