Черный Баламут

(роман-трилогия: "Гроза в Безначалье", "Сеть для Миродержцев", "Иди куда хочешь")


Мир стоит на пороге Кали-юги, Эры Мрака. Люди гибнут в Великой Битве. Опираясь на индийский эпос "Махабхарату, авторы разворачивают перед читателем жизнь аскета Рамы-с-Топором и трех его учеников: Гангеи Грозного, брахмана Дроны и Карны-Секача...

Читать в библиотеке LitRes

 

Жгучие мурашки забегали по хребту: снизу вверх. От крестца — и до середины спины; не выше. Можно подумать, черный трудяга-муравей выскользнул из-под шпажного острия, забрался Джеймсу под одежду и теперь звал на подмогу толпу верных, расторопных сородичей. Казалось, в крестце, в тайных недрах тела, погребенный под развалинами, просыпается кто-то — полумертвый, растоптанный, слепой и глухой ко всему, кроме одного-единственного зова. Восстает из смертного сна и идет наружу, потому что не может иначе. Однажды, в синей ночи под желтым месяцем, был миг милосердия — и миг этот стоил всех сокровищ мира, отныне и навсегда.
— Я знаю жизнь, — сказала Вуча Эстевен.
И внезапно, бледнея, сделала шаг назад.
— Я тоже знаю жизнь, — ответил Джеймс Ривердейл.

«Захребетник» («Три повести о чудесах)

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Рецензия: Михаил Ястребов - «ВНУК ПЕРСЕЯ»

Михаил Ястребов

ВНУК ПЕРСЕЯ

            Хочу выразить читательскую признательность за книгу «Внук Персея» и восхищение этой Вашей работой. Я долго собирался с письмом, поскольку боялся, что получится обычный
визг фаната, ибо то, что клубилось после прочтения в голове и в душе, распирало их, грозя разорвать. Посему я медленно, кряхтя от удовольствия, перечитал вдогонку «Героя» и «Одиссея». Быть может, чей-то острый взор найдёт нестыковки между этими тремя книгами. Я не нашёл. Они столь хорошо пригнаны друг к другу, что сейчас лежат в моей душе монолитом, не отягощая её, а возвышая.
Я не знаток, тем более не мастер литературных отзывов. Попытаюсь простыми словами назвать то, что поражает меня во всём ахейском цикле.
Первое – это язык. Он настолько разнообразен лексически, интонационно, эмоционально и по способам построения фраз, что я только диву даюсь, откуда вы всё это берёте. На мой взгляд, язык «Внука» превосходит в этом отношении две более ранние части. В нём колоссальное количество метафор в местах, казалось бы, совсем не поэтических. Я даже отметил для себя разные разности и буду их пересматривать.
Второе, источник чего мне ещё менее понятен, -  это кинематографичность. Не могу подобрать более правильного слова. Просто описываемый вами мир – абсолютно живой. Он звучит, благоухает, движется, играет красками и формами. Я многократно ловил себя на ощущении личного присутствия  в происходящем. Это выражалось в том, что хотелось дать персонажу в морду, или, наоборот, обнять его, или вступить в разговор и т.д. В этой связи я часто сравниваю мысленно двух авторов – Олди и Толкина, которого тоже люблю. Возможно, моё восприятие неправильно, но для меня хоббитский  мир – плоский. Как древнеегипетская фреска по сравнению с объёмным изображением. И персонажи его  (за исключением Сэма) схематичны. Тебе словно предлагают ряд типажей: вот король, а вот
герой, добрый маг, злой маг…  А у вас даже третьестепенные, мимолётные персонажи – настоящие. Кого ни возьми – обожаемого мной сатириска Форонея, избитого Одиссеем мужичонку, представившегося Совестью, обоих Телемов или безымянного торговца, кричащего «Кто вонючий сидонец? Я вонючий сидонец?!» Каждый из них является элементом богатого, трепещущего мира, где нет ни намёка на упрощённость и конспективность. И это приводит в восторг.
И последнее, но не менее важное – многослойность обсуждаемых книг. После них можно думать о многом. О любви и ненависти, о войне и мире, об объединённых преступных группировках, будь то семьи Лаэрта и Автолика или олимпийская Семья,  о праве на выбор, о вере и религии, о конструкции Вселенной... Пусть каждый решает сам. Я скажу, о чём эти книги для меня. «Внук» - о проблемах роста. «Герой» - об ужасах предназначения. «Одиссей» - о победе над искушением, ибо я не знаю большего искушения для смертного, чем стать богом.
Поделюсь ещё одной мыслишкой из области моей профессии. Иногда, читая ваши книги, я расстраиваюсь. Дело в том, что ваш консультант в части описаний дикой природы делает ошибки. Вот некоторые примеры. В нескольких произведениях мелькает образ кружащего в небе ястреба. Однако этот мой «однофамилец» - лесная птица с засадным типом охоты и в небесах не парит. Вам нужны орёл или коршун. На худой конец – канюк (он же сарыч). Во «Внуке» есть бесподобная сцена, где Алкмена жарит кефаль. Я просто слюной облился. Но там фигурирует сладкий перец. А это Латинская
Америка. В Европу он пришел лишь с Колумбом. В эпоху Алкмены Греция знала перец чёрный (piper nigrum) – дорогую азиатскую пряность. В «Песнях Петера Сьлядека» (если не ошибаюсь, в новелле  о фехтовальщике) мелькают цветущие пинии. Пинии – это сосны, и цветов у них нет. Мне очень неловко это писать, и я инстинктивно поджимаю пальцы в тапках. Поверьте, здесь нет желания уколоть больших людей или похвастаться знаниями. Просто для пользы дела. Хотя каждому ясно, что на качество ваших великолепных книг такие мелочи не влияют.
Простите, что заставил вас столько читать, но не написать я не мог – слишком уж много всего внутри. И мне дико плохо оттого, что книга дописана. И хочется, подобно Лигерону, раскрыть рот и заорать во всё горло: «Ещё! Хочу ещё!!!» О молодости Персея, о жизни Автолика, о походе Лаэрта с аргонавтами – о чём угодно, лишь бы это не кончалось. Ещё!!! Но, увы, ни один из вас не давал мне золотое слово ванакта.
Спасибо за всё, ребята. Храни вас бог!

Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди