Я возьму сам

(3-я книга "Кабирского цикла")


Перед нами - поэма. Ведь аль-Мутанабби, главный герой романа - поэт, пусть даже меч его разит без промаха; а жизнь поэта - это его песня...

Читать в библиотеке LitRes

 

Сегодня у меня убили отца.
Странно, что я так взволнован. Плотских отцов у меня убивали множество раз. В мятежном Льеже, когда толпа затоптала Хромого Пьеркина. У села Мисакциели двое грабителей обиделись на пастуха Ираклия — упрямец вцепился в барана, словно тот был его братом. В предместьях Бэйцзина, в дни бунта ихэтуаней. В Краковском гетто. Если начать вспоминать... Бывало, я сам, собственными руками, лишал родителя жизни. Нет, все-таки я волнуюсь. Разумеется, не жизни — тела. Физического существования. Сейчас почти все мои отцы здесь, со мной. Во мне. Те же, кого еще нет, вскоре присоединятся.

«Где отец твой, Адам?»

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

Рецензия: Золотарь (15)

В. Пузий

 

ПРО МАТ И ПРО ЧАТ

Появление интернета сделало возможным быструю, по скорости соразмеримую со скоростью обычной беседы, взаимосвязь между читателем и автором. Сбылась мечта многих писателей: теперь они могут «стоять у книжного прилавка» и «разъяснять, что же они имели в виду».

Лучшим, впрочем, это ни к чему: всё, что хотели, они сказали. Благодаря интернету, однако, появилась ещё одна уникальная возможность: получить более-менее объективную выборку читательских мнений. И вот тут-то оказывается, что даже лучших зачастую недопонимают.

Новая повесть Генри Лайона Олди «Золотарь, или Просите, и дано будет...» (М.: Эксмо, 2010) любопытна в первую очередь тем, что, затрагивая проблемы бытования Сети, оказалась недопонята многими завсегдатаями литературных форумов, да и профессиональными жанровыми критиками.

Итак, о чём же «Золотарь»? Авторы кладут в основу повести фантастическое допущение о том, что слова — «архив», в который «запакован» почти весь спектр коммуникационных каналов, характерных для человеческого общения: и вербальный, и невербальный. («Жесты, поза, мимика. Тон с интонациями. Запаковано, в книгу вложено и читателю в магазине продано. Именно те жесты и мимика, которые этому конкретному читателю понятны и доступны»).

Наличие Интернета — по сути, новая информационная сфера, в которой существуют коммуникационные каналы, как между отдельными индивидуумами (личная почта), так и между группами (чаты, форумы). Слово — по Олди — является де факто носителем всей, в т.ч. невербальной информации («Получается, эти чёртовы девяносто три процента информации, которые выше слов, неистребимы? В любом случае никуда не деваются? Иначе откуда слёзы, смех, душа в клочья? [...] Кодируется оно, что ли? Хоть у Бунина, хоть у Букина. Просто мимика у них разная. Особый дар — гримасу свою за буковки спрятать»).

Но в этом случае в новой информационной среде, Интернете, человек как бы оказывается в среде до-греховной, в подобии Эдемского сада, когда, созданный по образу и подобию Бога-Слова, он имел власть над словом (см. библейский эпизод с именованием животных, чего ангелы, в отличие от человека, сделать не могли). И при этом не различал добра и зла, был вне морально-этических категорий. В чём-то оставался сродни ребёнку, который безо всякой рефлексии, естественно и почти инстинктивно реагирует на любой внешний раздражитель. Как позитивный, вызывающий у него улыбку, так и негативный, вызывающий злость или плач.

Большинство именно так и существуют в этом Эдеме-2: обновлённые, лишённые привычных личин, способные принять любое — виртуальное — обличье, они живут в «зоосфере» (термин из «Золотаря») естественно и беззаботно. Нет свойственной для взрослого человека ответственности за любой поступок, есть непосредственная реакция на раздражитель. «Почесали брюшко» — ответил радостным смайликом. «Наступили на больную мозоль» — обматерил.

Но если подняться над этим — первичным? первозданным? уровнем — что имеем?

Как этот уровень разворачивается («разархивируется») на сюжетном плане? Как реализовывается в конкретных ситуациях и чем оборачивается для героев?

К примеру, можем наблюдать феномен считывания информации о человеке, который демонстрирует главный герой повести, Александр Золотарёв.

Почему это происходит? Должна же быть некая внутренняя логика, объяснение, выходящее за рамки простого «вот тут на обложке написано «техно-фэнтези» — а в фэнтези объяснения не нужны»?

Золотарёв — нюхач, его талант — выискивать возможные «всплески», приводящие к активизации сетевого феномена, когда написанное слово становится делом (словесные угрозы реализуются без участия угрожавшего во вполне реальной жизни). Ещё Золотарёв по профессии литературный редактор. А по призванию — поэт. У него, проще говоря, чутьё к слову. Он ориентируется в инфосфере, в коммуникационных каналах, на основе которых создан Эдем-2. И если слово — следуя аналогии Олди — «архив», то Золотарёв способен его «распаковать». Считать информацию, которая находится «внутри», помимо внешнего — очевидного, словарного — смысла. Поэтому он и «чует» возможные «всплески»: бессознательно мозг совершает перекодировку полученной и «расшифрованной» информации в знаки, которые Золотарёв может воспринять на сознательном уровне. Или — в стрессовых ситуациях — Золотарь способен считать личную информацию о человеке, с которым взаимодействует. А ещё? А ещё — не просто воспринимать, но и воздействовать на коммуникацию других (см. финальную сцену в «цветочном чате», отчасти перекликающуюся с тематикой ранней повести Олди «Витражи патриархов»).

В итоге видим реализацию глобального фантастического допущения на персональном, «персонажном» уровне. Реализацию, но не разъяснение. Восстановить логическую цепочку «причина — следствие» читателю предстоит самостоятельно. Если сможет.

Разумеется, следствий существования Эдема-2 намного больше. К примеру, авторы утверждают, что «все люди, хоть раз работавшие с компьютером, присоединённым к Всемирной сети, так или иначе подключены к невербальной инфосфере. И посредством неё — к Всемирной сети. [...] Таким образом, инфосфера второго рода является глобальным виртуальным интерфейсом, через который человечество большей частью подключено к ВС». На мой взгляд, слишком неправдоподобное построение, но в данном случае это неважно. Речь о другом.

В «Золотаре» Олди предлагают, проще говоря, фантастическое допущение, заключающееся в том, что наличие Сети скачкообразным образом расширило коммуникационные возможности человека, сделало его потенциально способным к тому, чтобы воздействовать на сколько угодно удалённые объекты, общаться со сколько угодно удалёнными индивидуумами, получать практически любую информацию. Причём делать всё это без непосредственного использования машин. (А если, возникает вопрос, из-за некой катастрофы вся компьютерная сеть разом «упадёт»? Насколько инфосферы первого и второго рода автономны, независимы от «железа»? Кажется, авторы не заглядывали так далеко...)

Самым серьёзным недостатком, на мой взгляд, является то, что глобальная картина возможных (уже существующих в реальности «Золотаря») перспектив для развития человечества не разворачивается — она остаётся глобальной потенциально. Авторы не делают следующего шага, не показывают нам, каким, на их взгляд, будет дальнейшая история человечества, «подключённого», вовлечённого в инфосферы первого и второго рода. Потенциально мощный идейный «архив» произведения распаковывается отнюдь не так масштабно, как хотелось бы.

Стоит ли создавать сложнейший микроскоп, уяснить все его возможности — и всё-таки забивать им гвозди?

Спецслужбы. Положительные и отрицательные эмоциональные импульсы, которые используются в основном всё в тех же целях «первого порядка» (в финале романа некий жулик вызывает сочувствие к несуществующему «малышу Никите», чтобы положить благотворительный взнос себе в карман). Чтобы гасить такие импульсы, разрабатывают программу, которая будет защищать мониторы пользователей (посредством стихийных изменений настроек мониторов и передаётся импульс).

«Развёртывание» обнаруженных возможностей происходит исключительно в прагматичном, сиюминутно-бытовом плане.

«Когда начались эксперименты по считыванию информации из сферы-1 через сферу-2, «авгиконовцы» на первых порах только и делали, что писали отчёты. Исследовали возможности. Потом тему передали кому-то другому. Золотарь подозревал — кому. Золотое дно, если подойти с умом. Ну и ладно. Воруйте, торгуйте, шантажируйте — флаг в руки! Другого человечества у нас всё равно нет, как и другого глобуса. Наиграемся — приспособимся.»

Признаться, слишком уж благостная и неправдоподобно идиллическая развязка. Что, на мой взгляд, печальней, — «мелкомасштабная». И с точки зрения макроистории (истории человечества), и с точки зрения микроистории (судьбы конкретных персонажей).

Возможности перед героями открылись потрясающие. (Напомню, они не просто знают об инфосферах, они умеют взаимодействовать с ними!) Но изменило ли это способ мышления персонажей, их образ жизни?

Поневоле напрашивается сравнение с другой повестью — «Волны гасят ветер». Стругацкие были мудрее: они не показывали быт своих сверхлюдей-люденов изнутри. (Хотя с художественной точки зрения задача была бы не в пример интереснее: продемонстрировать способ мышления человека, качественно на много порядков выросшего над собой). У Олди в финале и Золотарь, и его условный антипод Карлсон — довольные собой «труженники инфосферы»: с устоявшимся укладом жизни, с уютными буднями, с увлекательной работой. Этакие современные МНС-ы, даже со своим спецефическим жаргоном: «зоосфера», «триппер», «нырь-ванна»... «Некоторые словечки его [Золотаря] раздражали». В общем-то, правильно; странно, что вовсе не пресёк их употребление — он-то, человек Слова, знающий, как легко оно может стать делом и каким смысловым «архивом» является...

Как ни странно, к концу повести приходишь с двойственным чувством. С одной стороны — в идейном плане мы с авторами, безусловно, «воюем на одной стороне». Можно спорить о способах реализации идеи, об отдельных её элементах (более или менее правдоподобных), но в общем и целом я согласен с авторскими тезисами. Другое дело, что они — тезисы эти — кажется, довольно очевидны и предсказуемы. Бывает: читаешь книгу и знаешь, что будет на следующей странице, и в следующей главе, и даже чем закончится. В случае с «Золотарём» — то же самое, но на уровне авторского высказывания. Угрожали сыну главного героя в интернете? он, сын, оказался изувечен? — к бабке не ходи, одно связано с другим, причём самым непосредственным образом! И подводят нас, думаешь, к немудрящей мысли о том, что слово разит сильнее клинка, бывает смертоносней пули...

И так почти до самого финала, где озвучивается идея об инфосферах первого-второго уровня, Эдеме-2 и т.д. Для большого рассказа всего этого хватило бы в самый раз. А уже для повести — маловато. Хочется «чтоб больше вглубь». Не только Алана Пиза, но хотя бы Конрада Лоренца, хотя бы Маршалла Маклюэна. В идеале — не пересказа идей, а их развития. Хочется чего-то, хотя бы дотягивающего по уровню обобщений и новизне идей до «Лавины» Нила Стивенсона или «Ложной слепоты» Питера Уоттса.

Если мы говорим о степени реализации фантастического допущения, его «развёртывания» в тексте, то можно выделить несколько стадий. Самая простая: герой, пребывающий в обыденном состоянии сознания, живущий в обыденной жизни, обнаруживает нечто удивительное (к примеру, что среди обычных людей существуют вампиры) и решает свои житейские проблемы, используя этот факт.

Одна из самых сложных стадий — не просто констатация некой гипотезы об особенностях мироустройства, но разворачивание этой гипотезы и использование её в художественных, а не исключительно просветительских или назидательных целях. Выход на некий философский уровень.

Мне кажется, в «Золотаре» этого не случилось. Идея о том, что наличие Интернета открывает перед человечеством новые возможности и выводит его на качественно новый уровень — где пока это самое человечество реализуется исключительно в примитивных, инстинктивных рамках поведенческой модели ребёнка или твари Божьей, неразумной, — она задекларирована, но не развита. Да даже и не показана в масштабах, чуть больших, чем масштабы города Харькова. Даже в масштабах судеб героев, повторюсь, она озвучена, но не реализована полной мерой.

Все эти претензии, а точнее — мои читательские огорчения и разочарования оказываются, однако, до смешного гротескными, когда читаешь в Сети иные отзывы и рецензии профессиональных и полупрофессиональных читателей.

Они не увидели и этого!

При том, что система знаков, намёков, разжёванных выводов, на мой взгляд, даже избыточна. Обильные цитаты и аллюзии на библейскую тематику, начиная с названия повести и эпиграфов. Длинные разъяснения: начиная со страницы 249 и дальше. Открытым текстом сказано и про инфосферу двух порядков, и про возможности, которые открываются перед человечеством. И финал — в финале доблестные «авгиконовцы» именно что занимаются изучением инфосферы. Даже в несколько голливудском кульминационном столкновении «добра»/Плюса/Золотаренко со «злом»/Минусом/Карлсоном — не о мате же, в самом деле, речь! Сказано, разжёвано, «разархивировано».

Причём сделано в привычной для Олди стилистике: «гипертропированный» текст с обилием метафор, с достаточно узнаваемой образной системой, с традиционной ритмикой, риторическими вопросами, с «олдёвской лесенкой» (фраза разбита на отдельные предложения, последнее дано отдельным же абзацем), с поэтическими вставками и т.д. То есть, по идее, постоянный читатель, привычный к такой форме подачи, должен бы легко её воспринять и ухватить суть высказывания без особых проблем. Но в отзывах пишут о «жёстком, бескомпромиссном романе», видимо, доверяя больше издательской аннотации, чем собственно тексту.

То, что появление мата в книге, воспринимается как некое откровение, — само по себе показательно. И «показывает» оно то, насколько инфантилен фэн-читатель; демонстрирует уровень его представлений о художественной (классической в том числе) литературе.

Любое высказывание, в том числе и бранное, уместно, если работает на художественную задачу произведения. В «Золотаре» — работает, более того — необходимо.

Другое дело — суть месседжа, заложенного авторами в «Золотаря». Странно предполагать, будто идея повести лишь в том, что «в интернете чаще, чем в жизни, используют мат, а это нехорошо». Неужели этого и так не знает постоянный читатель Олди?! — традиционно считающий себя несколько элитарным, способным на то, чтобы оценить художественные изыски, аллюзии и пр., читатель, обсуждающий на форумах нюансы исторических, литературных и прочих деталей из книг любимого автора... Если бы мы допустили, что «Золотарь» — «про мат и про чат», следовало бы говорить о несоответствии месседжа и целевой читательской аудитории, о злых кознях капитана Очевидности.

В конце концов, никто ведь, будучи в здравом уме, не скажет, что «Преступление и наказание» про «старушек убивать — нехорошо»!

Почему же тогда именно «про мат и про чат» «Золотаря» показались читателям настолько важными? Почему увидели в повести в первую очередь (а зачастую — только) это?

Неужели надо было ещё больше разжёвывать?

Мне кажется, на читательское восприятие повлияло сразу несколько факторов. Обманчивая привычность формы высказывания, некий стилистический набор характерных для Олди приёмов (одни назовут их клише, другие — авторской визитной карточкой), по сути, упрощает восприятие для постоянного читателя. Но при этом как бы усыпляет читательское внимание.

В итоге происходит смысловой импритинг: читатель «хватается» за первую же выделяющуюся «идею». За нечто, неожиданное для него, знакомого с другими книгами Олди. И этим «нечто» оказывается обильное, нецензурированное использование мата. Дальше примерно на пяти шестых от общего объёма нам так или иначе иллюстрируют именно тезис о том, как «слово становится делом». Удивительно ли, что когда доходит до сути, читатель в основном уже «загипнотизирован» простой, понятной ему идеей «мат — это плохо»?

Может, сказывается здесь и несоразмеримость между поставленной задачей и её решением. «Золотарь» мог бы исследовать природу человеческой агрессии. Сетевые её проявления — отнюдь не уникальный феномен, точно так же она «выплёскивается» в переполненных маршрутках или в студенческих общежитиях.

«Золотарь» мог бы исследовать природу коммуникационных поведенческих стратегий человека, характер вербальных и невербальных каналов коммуникации, — и то, чем же всё-таки уникален именно вербальный. И что в действительности происходит, что там за «архивация» и «разархивация». Мало подобрать образ и назвать привычным словом — интереснее уйти в глубину, понять его механизм. Тогда изображённая в повести система инфосфер двух порядков, может, оказалась бы более правдоподобной, не такой фэнтезийной.

«Золотарь» мог бы действительно «рыть вглубь». Но эти конюшни ещё ждут своих гераклов. А мы получили то, что получили: идейно верную, хорошо написанную, однако всё же повесть нереализованных возможностей. Недоразархивированных.

            * * *

 

Комментарии Олди:

 

            -- «…демонстрирует главный герой повести, Александр Золотарёв.»

Фамилия главного героя – Золотаренко. Не стоит рецензенту с первых же страниц путать фамилии ГГ.

            -- «…авторы утверждают, что «все люди, хоть раз работавшие с компьютером, присоединённым к Всемирной сети, так или иначе подключены к невербальной инфосфере. И посредством неё — к Всемирной сети.» На мой взгляд, слишком неправдоподобное построение…»

Это утверждают не авторы, а главный герой. Он может быть прав, но может и ошибаться. Более того, герой сразу заявляет, что это всего лишь гипотеза. Негоже рецензенту путать гипотезу, высказанную героем книги, и заявление «авторы утверждают».

-- «Самым серьёзным недостатком, на мой взгляд, является то, что глобальная картина возможных (уже существующих в реальности «Золотаря») перспектив для развития человечества не разворачивается — она остаётся глобальной потенциально. Авторы не делают следующего шага, не показывают нам, каким, на их взгляд, будет дальнейшая история человечества…»

Дальнейшая история человечества выходит за рамки тематического материала книги. А посему не может быть недостатком или достоинством. Она может быть лишь тематическим материалом другой кнги, продолжающей и развивающей «Золотаря». В противном случае серьезным недостатком сказки «Курочка Ряба» является недостаточное раскрытие семейной жизни деда и бабы, а также судьба нстоящего яичка, снесенного после трагедии с золотым.

 

 

 

 

Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди