Мессия очищает диск


Кто не слышал о знаменитом монастыре Шаолинь, колыбели воинских искусств? Китай XV века плюс оригинальные философские идеи - и вращение Колеса Кармы предстает в абсолютно новом свете...

Читать в библиотеке LitRes

 

Я врастаю в боевой облик, которым не пользовался со времен сожжения леса Кхандавы, в мощь Стосильного, в ярость Стогневного, в доспех Крушителя Твердынь — я исполином возношусь над несостоявшимся побоищем, и оттуда, из грозового поднебесья, замахиваюсь огненно-золотым перуном.
Тишина.
Преддверие бури.
И оглушительный громовой раскат вынуждает всех застыть гранитными статуями, когда я ломаю перун об колено, не позволяя пламени обрушиться на Обитель.

«Черный Баламут», книга вторая «Сеть для Миродержцев»

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди

АХЕЙСКИЙ ЦИКЛ (2)

Роман-дилогия.
      Книга 1: Жертвы (около 18 а. л.);
      Книга 2: Жрецы (около 12 а. л.);
      Март - декабрь 1995

      В первой книге романа, написанного в стиле, который условно можно назвать "мифологическим реализмом", повествуется о малоизвестном периоде жизни величайшего древнегреческого героя Геракла -- от зачатия -- и ДО начала совершения им общеизвестных подвигов. Hа юном Алкиде (настоящее имя Геракла) пересекаются интересы Олимпийской Семьи, свергнутых в Тартар титанов и таинственных Павших, разделивших участь старшего поколения бессмертных, а также многих людей -- в результате чего будущий герой и его брат-близнец Ификл (о котором помнят Пиндар, Гомер и Аполлодор, но напрочь забывают более поздние мифографы) становятся заложниками чужих интриг. Покушения на жизнь Алкмены, последней женщины Зевса-Громовержца, еще до рождения ею близнецов; зловещие приступы безумия, которым юный герой подвержен с детства; алтари Одержимых Тартаром, дымящиеся от крови человеческих жертв; некая смертельно опасная тайна, которую вынужден хранить земной отец Алкида Амфитрион, внук Персея -- хранить до самой смерти, и даже после нее; выпуклые, осязаемые реалии того времени, которое позже назовут XIII веком до нашей эры...
      Братья-Амфитриады, их мать Алкмена и отец Амфитрион, боги Олимпа, сатиры и кентавры предстают перед читателем как живые -- без бронзового налета официальных пороков, добродетелей и героизма, хорошо знакомых всем нам по адаптированным древнегреческим мифам. Лишь краем упоминаемые в мифологии события и персонажи неожиданно выходят на первый план, обретают плоть и кровь -- и красивая сказка оборачивается суровой реальностью, и терзаются сомнениями боги, плачут герои, и неумолимая тень Железного Века, чуждого и холодного, нависает над ничего не подозревающей солнечной Элладой...

      Вторая книга романа повествует о событиях, происходивших ПОСЛЕ совершения Гераклом (а на самом деле обоими близнецами) хорошо всем известных двенадцати подвигов (сами подвиги затронуты лишь частично).
      Теперь Гераклу предстоит самый трудный из подвигов: победить самого себя, преодолеть угнездившееся в душе героя безумие. И даже всесильные боги не могут, да и не очень-то стремятся помочь ему в этом; Геракл нужен богам лишь как оружие в предстоящей апокалиптической битве с племенем гигантов, неуязвимых для Олимпийцев, но уязвимых для смертного.
      ...И вот настает час решающей битвы, обе стороны разыгрывают свои "козырные карты" -- и пред Гераклом наконец встают во плоти те безумные кошмары, которые мучали его все эти годы...
      ...Братья вместе с богами выигрывают битву, но боги предают своих спасителей из страха перед их силой -- и по всей Элладе начинается планомерное истребление героев...

Роман-дилогия.
      Книга 1: Человек Номоса
      Книга 2: Человек Космоса
      Ноябрь 1999 - Ноябрь 2000

      -- ...вы неправильно начинали. Дело не в силе. Дело не в мастерстве. Дело совсем в другом; в малом. Просто надо очень любить этот лук...
      Роговой наконечник скользнул в ушко тетивы сам собой.
      -- ...очень любить эту стрелу...
      Тетива, скрипя, поползла назад, к плечу.
      -- ...надо очень любить свою родину, этот забытый богами остров на самой окраине...
      Медное жало вопросительно уставилось на красавчика-Антиноя: ты понял? не понял? жаль...
      -- ...надо очень, очень любить свою жену... своего сына...

...Я, Одиссей, сын Лаэрта-Садовника и Антиклеи, лучшей из матерей. Внук Автолика Гермесида, по сей день щедро осыпанного хвалой и хулой, -- и Аркесия-островитянина, забытого едва ли не сразу после его смерти. Правнук молнии и кадуцея. Владыка Итаки, груды соленого камня на самых задворках Ионического моря. Муж заплаканной женщины, что спит сейчас в тишине за спиной; отец младенца, ворочающегося в колыбели. Герой Одиссей. Хитрец Одиссей. Я! я... Вон их сколько, этих "я". И все хотят вернуться. Еще никуда не уехав, они уже хотят вернуться. Так может ли случиться иначе?!
Олди, решившись взять для романа хрестоматийно известный сюжет, сильно рисковали. Открывая книгу под названием "Одиссей, сын Лаэрта", уже заранее ожидаешь детектива с наперед известным убийцей. Итак, что там говорят Олди о Сцилле с Харибдой, циклопе, Цирцее и Калипсо? Сличим, так сказать, с оригиналом... Ан, и просчитались. Роман-то на самом деле вовсе не об этом. "Одиссей" -- книга не столько о богах и их играх с людьми, сколько о поколении мальчишек семнадцати-двадцати лет, которых во имя великих замыслов бросили в огонь. Умирать. Ложиться перегноем под чужие зерна. А мальчишки оказались упрямыми. Не захотели стать бессловесными жертвами, быками для любителей гигантских гекатомб.

Внимание! Приобрести ВСЕ изданные на сегодняшний момент произведения Г. Л. Олди в электронном виде,

а также ряд аудио- и видеодисков Олди можно здесь:

 

Oldie World - авторский интернет-магазин Г. Л. Олди