СТИХИ ЧИТАТЕЛЕЙ

 

СТИХИ ЧИТАТЕЛЕЙ, НАПИСАННЫЕ ПО МОТИВАМ ТВОРЧЕСТВА Г. Л. ОЛДИ

     (Присланные авторами по сети или случайно найденные на просторах Интернета и пр.)
Часть авторов выступает под псевдонимами или неполными именами

I.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "ОДИССЕЙ, СЫН ЛАЭРТА"

Груда мокрого камня.
Соленая пена прибоя.
Кифаред и флейтистка --
Нечаянно стройный дуэт.
Ни Итаке зима. Трижды третья --
В разлуке с тобою.
Песнь о вещих скитальцах
Горланит слезливый аэд.

Выжимая тоску,
Причитает настойчиво лира,
Как ленивое море
Пластали стада эйкосор,
Как под Троей сошлись
Все герои ахейского мира,
Чтоб вернуть без остатка
Серебряный дикий ихор.

Скучный пьяный аэд!
Не дразни Одиссея судьбою.
Рассыпаются дни,
Как стекляшки разорванных бус.
Флейта ветра поет на заре
Под кифару прибоя.
И слова повторяются в песне --
Ты жди, я вернусь.

Я вернусь, Пенелопа.
Не горбись над траурным платьем.
Я вернусь, обманув
Полифема и Крона-скупца.
Я вернусь. Пусть горланит аэд.
Верным вечности хватит.
Я вернусь. Ухмыляется волк
Темным профилем в бронзе кольца.

     Мария Лисс (Москва, Россия)

     * * *

Не спеши, Одиссей. Не спеши покидать Пенелопу.
Там, под стенами Трои, лишь кровь и позор, и циклопу
Выжечь глаз -- удовольствие не из больших, согласись.
И потом -- жечь свои корабли, иль блуждать двадцать лет --
Все одно. В этом смысл отыщешь едва ли.
Лишь "Timeo Danaes..." останется вбитым в гранит!
И повторено будет, когда позабудут, как звали
И тебя и меня. Ради этого жизнь свою гробить?
Опомнись, Улисс!
...подходя к Ахерону...

     Сергей Байтеряков forcon@mail.ru

     * * *

     СИЯЮЩИЕ ЭПИГОНЫ-2000.

Ржавеет неба медный таз,
от песен -- только плесень.
Забыли мы, забыли нас,
петлёй свернулась нить.
По внешней стороне идём,
земную грязь гермесим.
Чего-то там кого-то ждёт.
Не знаем. Может быть.

     Евгений Бочкин (Белгород)

     * * *

          I. ИТАКА

И если придется Итаку покинуть, Итаку,
И жизнь обернется строкою рапсода: "Итак, у
Соленого моря есть каменный берег, где волны немеют..."
Мы все -- острова в ноосфере, да жаль -- не умеем
Понять и услышать, и каждый стоит в одиночку,
Чтоб жить, чтобы выжить. И даже в рапсодову строчку
Не важно -- попасть или сгинуть дыханием ветра.
Но если придется покинуть себя -- то посмертно.

          II. ПЕНЕЛОПА

Что ж, женщина, терпи, терпи и жди героя.
С войны вернется в дом ни муж и ни отец.
Он столько долгих лет провел под этой Троей,
А ты его ждала. Вернулся наконец.

Он пил вино побед -- не разбавлял водою,
Он лил чужую кровь и равен был Богам.
Что ж, женщина, терпи и принимай героя -
Тебе-то все равно, Афган или Пергам.

Уходят корабли от линии прибоя,
И океан вдали ласкает небосвод.
А ты Богов моли за своего героя
И верь, что он придет, когда-нибудь придет.

          III. ОДИССЕЙ

          "Мы погибли под Троей. Все. Ты тоже, сова и олива"
                         Г. Л. Олди, "Одиссей, сын Лаэрта"

Мы погибли под Троей. Ты тоже, сова и олива.
Россыпь звезд светляками, да серпик кривого ножа.
Ни богов, ни героев. Как берег во время отлива
Обнажается память, от влаги соленой дрожа.
Отступающей солью омыты бессонные веки.
Погребальною гарью - от рук, от камней, от травы.
Недосказанной болью, любовью - уходим навеки.
Небожители, хайре! А впрочем, вы тоже мертвы.

Но тугою волной подступает зеленая вечность -
Пораженье? Победа? - и смерть исчезает стремглав.
Гнев, богиня, воспой. Наших жизней воспой
                         быстротечность.
Не браните аэда - он ложью бессмертною прав.

Татьяна Пономарева (Нижний Новгород)

     * * *

"-- Ты вернулся, рыжий, -- тихо сказала Пенелопа."
           Г. Л. Олди

     Мне прежним больше не бывать --
     считай, приплыли.
     И тут вещуньям не гадать:
     мол, или -- или.

     Сушите весла, моряки,
     спускайте парус.
     И словно плеск седой реки:
     "Я возвращаюсь".

     Я возвращаюсь -- через мрак
     годов разлуки,
     я возвращаюсь -- беглый раб
     войны и скуки.

     И долго вглядываться мне
     в реки зерцало,
     искать в себе и в глубине
     то, что пропало.

     Всего один неверный шаг
     при возвращеньи --
     и ты -- в реке, и всё -- не так,
     и нет прощенья.

     Коль в воду дважды не войти,
     спешу к истоку,
     чтоб все былое обрести --
     и вновь исторгнуть.

     Но понимание копьем
     войдет под печень:
     "Река менялась с каждым днем --
     как ты, беспечный".

     И значит, нет путей иных,
     в одном спасенье:
     постичь свой дом, себя, родных
     в том измененьи;

     принять все это, чтоб потом
     в ночи услышать:
     "Ты, --
      драгоценным шепотом, --
     вернулся, рыжий!.."

Владимир Пузий (Киев)

     * * *

Как это больно -- вспоминать
Шаги затихшего парада.
Как это страшно -- умирать,
Когда домой вернуться надо.
Как это жутко -- выбирать
Лежать или со всеми встать...

Плечом к плечу и строй держать!
Как неохота умирать!
Как это трудно -- выжимать
Все свои силы до предела
И под конец лишь понимать,
Что наша рать не поредела.
Как это больно -- умирать!!!

Keo <keozver@aport.ru> (Сургут)

     * * *

Посв. роману "Одиссей, сын Лаэрта"

Могущество краски, поэзия в прозе.
Обжегшись однажды на вечном морозе,
Теперь я живу, покидая земное,
А вместо земного приходит другое --
Немыслимое...

     Юрий Бунаков ака maddest <maddest2001@mail.ru> СПб

     * * *

     ВОЗВРАЩЕНИЕ ОДИССЕЯ

Как соблазнителен их бег
Из мира в мир, из века в век,
Часы летят, а человек --
Увы! Не в силах.

Глядят глаза герою вслед,
Моля о легкости побед,
И каждый сон - счастливый бред -
Вернись, мой милый!

В его шагах замкнется круг,
Сын встанет вровень с ним, как друг,
Но кто-то вложит в руки лук -
Вот час расплаты!

Ведь если ты вернуться смог,
То не герой уже, а бог,
А для богов, таков уж рок,
Все виноваты.

...Не объяснить тебе, сынок,
Как спорил человек и бог,
И ни один войти не мог
В родные двери.

Ценою в жизнь дорога пусть,
Я матери твоей клянусь,
Что возвращаюсь и вернусь!
Пускай поверит!

     Наталья Харса <Xarsa@online.nsk.su> (Новосибирск)

     * * *

     I.

Я вернусь.
Гулким эхом в темных гротах:
Я вернусь.
Очень скоро, очень просто
Я вернусь.
Теплым шорохом прибоя
Я вернусь.
Если даже будет больно --
Я вернусь.
Я люблю тебя, Итака.
Я клянусь
Без сомнений, без остатка --
Я вернусь.

     II.

Жарким было лето, и словно
Жизнь застыла воском свечей.
Сколько ты ждала, Пенелопа?
Сколько не спала ты ночей?

Он ворвался с брызгами пены
Неоткрытых южных морей.
Он один такой во Вселенной,
Сумасшедший твой Одиссей,

     Совсем незнакомый.
     Ну вот он снова и дома.

Ни шторма его не сломили,
Ни потери и ни года.
В чем-то он всегда был бессилен,
Но насчет войны - угадал.

И тогда, под стенами Трои
Он один не нажил врагов.
Ох, как не хотел быть героем
Одиссей -- "сердящий богов".

     Но все изменилось --
     Теперь с ним божия милость.

Не сулил ему возвращенья
Ни оракул, ни океан.
От прощания до прощенья
Сколько лет -- узнал лишь он сам.

Из соседних царств присылали
На Итаку все женихов.
До сих пор они не признали,
Что вернулся странник лихой.

     Да ну их, соседей,
     Иди, встречай Одиссея.

               Юля (Харьков)

     * * *

"ОДИССЕЙ, СЫН ЛАЭРТА"

          I

Я ласточкой в небо уйду.
А, может быть, журавлем.
А, может быть, выращу крылья.
А может - сойдет и так.
Запутавшись в пальцах ветра,
Оставлю на небе след,
И будут оракулы биться
Над тайной его черты.
И самый из них сумасшедший,
Самый зеленоглазый,
Со встрепанными вихрами,
Воскликнет:
- Эврика, братья!
Он скажет:
- Я знаю точно!
Прошепчет:
- Я в это верю...
Здесь сказано: день наступит.
Наступит завтрашний день!

Подарит папирус ветру,
А после будет смеяться.
Недаром он сумасшедший.

          II

Отпусти меня в надежду
И не спрашивай, когда
Я вернусь. Возможно, завтра.
Я вернусь. Наверно, завтра.
А быть может, навсегда
Я уйду.
Рассвет прозрачный
Заблудился между штор.
Ты опять бесслезно плачешь,
Я шепчу, что это вздор.
Я опять шепчу, что завтра -
Это призрак миража
Мы - сейчас, и это свято,
Расплескались брызги марта,
И ресницы чуть дрожат.

Вот и утро, звезды блекнут
И не светят на пути.
Отпусти меня в надежду.
Отпусти.

               Точицкая Евгения (Шамара)

     * * *

Закрыты глаза. Я встречаю рассвет,
Которого так боюсь.
Мне снилось, как все эти двадцать лет:
Ты мне говорил:"Я вернусь!"

Я жду, ждет сын, берега, сады,
Где мы гуляли вдвоем...
Но время стирает твои следы -
Чужие в доме твоем!

Запутали в калейдоскопе лиц,
Не верящих в то, что ты есть...
Пытаюсь в полете испуганных птиц
Увидеть добрую весть,

Что жив ты и скоро прийдешь домой,
Не глядя на волю богов,
Что скоро парус потрепаный твой
Появится у берегов.

...Выдергивая за нитью нить,
Шепчу тебе, как в бреду:
"Поторопись, родной, не тяни!
Вернись, Одиссей, я жду!"

          Татьяна Рожановская <tarobora@yandex.ru> (Днепропетровск)

     * * *

               ПАЛЛАДА

У нас обоих завтра будет бой.
У нас обоих впереди - война.
Сегодня между мною и тобой
Мое бессмертье... и твоя жена.

Ты тороплив. Должно быть, Илион
Стремишься сделать грудою камней.
Ты на победу просто обречен.
Ты выживешь - чтобы вернуться к ней.

Зачем ты так торопишься домой?
Я буду рядом много долгих дней,
Я буду помогать тебе, герой...
Хитрец:ты все равно вернешься к ней!

Я, рыжий, знаю, что такое грусть
И ревность,и возможно даже, боль.
Ты не поднимешься ко мне - а я боюсь
                с небес спуститься, чтобы быть с тобой.

               Татьяна Рожановская <tarobora@yandex.ru> (Днепропетровск)

     * * *

          Очередное рандеву с Одиссеем вдруг зацепило...

Душа остывает до синего блеска,
Душа остывает.
Не сделать ни вздоха, не выдать ни всплеска -
Так тоже бывает.

Душа остывает, а руки немеют
И виснут плетями.
И боль превозмочь я уже не сумею
Любыми путями.

Душа остывает. Я пальцы вонзаю
В холодные струны.
И взглядом пустым я тебя провожаю.
Я стану безумным.

Душа остывает до синего блеска.
И скоро остынет.
Замерзнет и станет - простая железка.
Стреляй холостыми.

     Дядя Дождь <unclerain@ngs.ru> (Новосибирск)

Героев мы не выбираем.
Приходят сами.
И рядом с нами - адом? раем? -
Стоят часами.

Друзья? герои? - просто рядом.
И так бывало.
Нам ад был раем, мир - не адом,
Не так уж мало.

Пусть часть их бродит на страницах -
Вернутся мигом!
И видим на довольных лицах:
Читатель. С книгой.

Ещё бывает - руки смело
Кладут на плечи,
И мы - умело? неумело? -
Друг друга лечим...

И даже тёмными ночами
(Почти у Трои!)
Стоят герои за плечами,
Стоят. Герои...

     Дядя Дождь <unclerain@ngs.ru> (Новосибирск)

     * * *

     ПОПЫТКА ВЕРЛИБРА

     Ночь. Тёмная. Лунная.
     Россыпь бликов звёзд на высоком покрывале неба.
     С плеч рвётся, хлопает плащ, вьётся по ветру.
     Чья рука накинула его? когда?
                     Неважно.
     Под ногами причудливо сплетаются ветви,
                         путаются, шумят,
     и не разглядишь, тень ли легла поперёк пути,
                    яма ли перегородила дорогу.
     Мир - как негатив, уходят, взмахивая листвой,
     Деревья -- вдаль, за спину, теряясь в прошлом и забываясь,
     Накатывая волной и снова - вдаль, вдаль... Ветер в лицо.
     Вьются волосы, живя своей, непонятной жизнью.
     Серебряно взблёскивает куст,
               чтобы скрыться, исчезнуть через мгновение,
     словно не было - да и было ли?
     Так... Почудилось.

     Меня нет.
     Тень идёт дорогой времени, тень среди таких же, как она.
     Тени прошлого, тени людей на земле,
          все, с кем сталкивала судьба,
                    с кем сводила дорога --
     тогда, давно, в ушедших за спину деревьях.
     Друзья и враги, учителя и ученики, то, что было -
     и что не смогло воплотиться, стать реальностью.
     Они равны - сейчас и здесь,
          на дороге из ниоткуда в     никуда,
                    в темноте и шелесте призрачных ветвей.
     Они идут рядом, плечо к плечу,
          они безмолвны и беззвучны,
     и я не в силах напоить их кровью жертвенных коров --
     у меня только кровь моей памяти,
               кровь сердца, что всегда со мной.
     Но я молча иду, равная среди равных, в тиши.
     Лишь падают капли из кувшина Кали,
     лишь бьются воды Стикса о гранит --
     где-то там, далеко,
     лишь призрачный ветер всё рвёт с плеч плащ...

                    Катя Войлова

     * * *

          ОДИССЕЙ, СЫН ЛАЭРТА

               I

          "Встречаюсь с ним и не вижу лица его,
          следую за ним и не вижу спины его."
                           Лао Цзы
      "Я вернусь."
      "Одиссей, сын Лаэрта", Г. Л. Олди

Я смотрю назад, но лица не вижу
Твоего; и вновь я смотрю на север,
Впереди шагает безумец рыжий
И несет в ладони счастливый клевер.

И спины его мне нельзя заметить,
Я шаги считаю: четыре, восемь...
И смеется он, как смеются дети,
Потому что тень старика отбросил.

Вот он гладит пса, что молчит, не лает,
Задает вопрос, чтоб убить ответы,
Я иду за ним, про себя желая
Многих лет ему, а не многой Леты.

И усталый взгляд -- пустота сквозная --
Моего лица различить не может,
Но все смотрит он, потому что знает:
У меня звенит серебро под кожей.

Есть вина, ее заглушают вина,
Есть одна беда и одна дорога,
Ты идешь за мной, но не видишь спину,
И тебе не больно, и слава Богу.

          II

          "Понимаешь, Пенелопа... я, наверное, к тебе ехал..."
                    "Одиссей, сын Лаэрта", Г. Л. Олди

Ты ехал к ней, а я к нему иду.
Безумны одинаково с тобой мы.
Я -- чёрный пистолет с пустой обоймой.
Ты -- рыжий блик в серебряном аду.

Мы оба одинаково в плену.
И так заведено у нас от века:
По чьей-то воле -- бога? человека?! --
Безумцы уезжают на войну.

          III

          "Мы все погибли под Троей."
          "Одиссей, сын Лаэрта", Г. Л. Олди

Итака заходится плачем, купаясь в соленой росе.
Зачем ты задумчиво мрачен, зачем ты молчишь, Одиссей?
Тебе не до слов, не до смеха, давно остывает обед,
Ты сам на войну не поехал -- война заявилась к тебе.
Не стой же столбом у колодца, бессмысленно плащ теребя,
Плыви, Пенелопа дождется, хотя не узнает тебя.
Под парусом белым, иль черным, а может быть, алым -- плыви
Под Трою, безумец, волчонок с серебряным ядом в крови.
Хромая на левую ногу, ты правую тоже учти.
Ты видишь двухлетнего бога, и ты понимаешь почти,
Что всех мировых математик дороже -- аэда стихи...
Разорванный женский гиматий уже поправляет Ахилл.
Еще невредимый Патрокл молчит и считает в уме,
Задачи, предложенной роком, не может решить Диомед,
А ты, Одиссей, по дороге вина -- и, конечно, вины, --
Идешь, вспоминая немногих, кто сможет вернуться с войны.
А где-то сказитель нестарый, попутно вздыхая легко,
Берется опять за кифару недрогнувшей тонкой рукой,
И ходят под пальцами строем все струны, количеством семь...
Ты должен погибнуть под Троей, иначе погибнешь совсем.

                    IV

Ты вернешься, рыжий, я знаю, ты веришь мне,
Слышишь шепот волн? это я говорю с тобой;
Видишь эту соль на суровых губах камней,
Этот пепел пены, который принес прибой?

Это боль моя -- такая же, как твоя,
Хоть по-разному мы с тобой расшибали лбы,
Но один и тот же таится под кожей яд...
Ты вернешься, рыжий, иначе не может быть.

                    V

Возвращайся, рыжий; уже выбирают сети
Рыбаки Итаки, на пальчики Эос глядя
И не глядя в воду -- лишь кто-то один заметил,
Что в глубинах вьются чьи-то седые пряди.

Возвращайся, рыжий; уже истекают сроки
Темно-красным медом своей крестоцветной раны
И следы читают, как люди читают строки;
А следы крылаты, и это немного странно.

Если ты захочешь, то ветер расчешет космы
И шепнет тихонько, что зря ты сейчас не дома.
Возвращайся,рыжий; ты выжил; ты вышел в Космос,
Но тебя уже так давно ожидает Номос.

                    VI

Одиссей, сын Лаэрта, волчонок, безумец и брат,
Чтобы верить в тебя, я зажгла этот рыжий костер;
Ты же слышишь, как горлом моим о тебе говорят
Сорок тысяч твоих безымянных, но вечных сестер.

Закипает котел, и уже пробуждается Крон;
Но не зная еще ни секунд, ни минут, ни часов,
Ты внимаешь ветрам, прилетающим с разных сторон,
И сжимаешь в горсти сорок тысяч моих голосов.

                    VII

Жара: медовая, сквозная -
И каждый день как подвиг ратный.
Ты знаешь все; я тоже знаю,
Волчонок рыжий, вечный брат мой.

Я знаю все, я все умею,
Но прохудилась сеть пространства,
И выступает в роли змея
Чужая Муза Дальних Странствий.

И снова пальцы бьют чечетку,
И со стола сметают стилос
Крыла - которые по счету? -
Не помню; я со счета сбилась.

Веселый Хронос шутки шутит,
Болят мозоли от сандалий.
Я холодею не от жути,
Мне просто слишком недодали

Тепла; но, как ни странно, лето
Я неизменно ненавижу...
...Ты так похож на осень! где ты,
Волчонок вечный, брат мой рыжий?..

      Анна Илюнчева <<glubina46@yandex.ru>>

     * * *

          на роман Г. Л. Олди "Одиссей, сын Лаэрта"

Вздымают чаши
Друзья-ахейцы,
Любая -- с верхом,
Грозит пролиться...

...Златые кубки,
Вино -- рекою,
А кто разбавит --
Тому по шее!

          Артем Белоглазов (Бьорн)

     * * *

     ОДИССЕЙ, СЫН ЛАЭРТА

          I

Что за басни, старик? На века, дескать! Граду и миру!
Вон - созрела лоза. Мне с тобой говорить недосуг.
Слушай - хочешь вина? Или свежего козьего сыру?
Я велю принести. Да возьмите ж кифару из рук!

Да о чем говорить? Был под Троей. Да разве один я?
Все цари, и герои отправились в этот поход:
Агамемнон, Ахилл... Паруса - будто клин журавлиный,
До иных рубежей - на умытый зарею восход.

А война - что война? Грязь и кровь... Как любая работа.
Взялся за гуж - так сдюжь,не тверди, что устал или слаб.
Ты опять - про Коня?Да причем я - ведь должен был кто-то!
Десять лет.... Пенелопа... Итака... Сожженный корабль...

Все, старик! Ни к чему из порожнего лить нам в пустое.
Этих странствий хватило б, наверно, на десять судеб!
Десять лет - за спиной. За плечами - сожженная Троя.
Впереди - Пенелопа, Итака, и зреющий хлеб.

Да тебе, я гляжу, все и так наперед растрепали.
Что еще повторять, кифаред? Бог с тобою, старик!
Нимфы, Сцилла, Циклоп - не мои это больше печали!
Как умел - так и жил. По-другому - не мог. Не привык.

Позади - Илион. Впереди - Пенелопа, Итака.
Рядом - плечи друзей. Плечи спутников. Я ведь - не Бог,
Я - их царь. Их защитник. Из Бездны, из Ада, из Мрака -
Я привел их домой. Это вовсе не подвиг, а - Долг.

Бросил вызов Богам? Да на то мы, наверно, и люди,
Чтоб игрушкой не быть никогда - даже в Божьих руках,
Чтоб самим быть Творцами - и Мира, и собственных судеб,
А не думать о том, чье же имя запомнят в веках.

Я гляжу в облака, запрокинувши голову к небу,
До последнего шага - еще не один поворот.
Эка невидаль - всякая быль превращается в небыль,
И платок не накинешь на каждый болтающий рот.

Что - молва, что - века, болтуны, кифареды, аэды!
Только здесь - и сейчас мы, любя и сражаясь, живем.
Только нашим друзьям - наши песни и наши победы,
Близким - наша любовь. А века тут - совсем ни причем.

Все, старик! Уходя - не забудь-ка кифару случайно.
Вот в дорогу вино, вот - испеченный только что хлеб.
Ну, прощай! Мне пора. Ждут дела. Нынче год урожайный.
Это - тоже мой Долг. Проводите его. Он ведь слеп...

               II

Уходя - обещали вернуться,
Поднимали залатанный парус.
Шелухою последних напутствий
Тишина на причал осыпалась...

Проносились - по рыбам, по звЈздам,
Винноцветное пенили море,
Песни пели, печально и просто, -
О скитаньях и вольном просторе...

Соль - на коже, исхлЈстанной ветром,
Горечь - в душах, уставших от странствий,
Ойкумены естественным центром -
Островок в беспокойном пространстве.

Там всЈ также: желтеет пшеница,
И спускается солнце к причалу,
И прибой, как и прежде - граница,
Разделившая радость с печалью,

Там снимают созревшие гроздья,
Налитые полуденным зноем,
Там разлука, привычная гостья,
Ожиданье ведЈт за собою,

Там однажды, - внезапно! - проснутся,
Задыхаясь, хмелея от счастья!
Уходя - обещали вернуться,
Да не всем суждено возвращаться...

          III

     Волны в лицо узнавать научился за время скитаний...
     Как же безумно порою бывает длинна, бесконечна
     К Дому дорога!

          IV

          Кифаред и флейтистка -
          Нечаянно стройный дуэт...
                    Мария Лисс

          Осень явилась самозванкой...
                    Олди

Всё слышится там, за спиной:
Кифара и флейта - дуэтом...
Войной ли, волной ли, виной,
Иным прихотливым сюжетом

Нас гонит, нас манит - Бог весть...
Швыряйте, досужие, камень!
Мы были - мы будем - мы есть -
Безумцы и странники. Amen!

Клепсидрою каплют года,
Взрослеют деревья и дети,
Над скалами мокнет звезда,
Над миром скитается ветер.

Сменяя снега на дожди,
Равно - рождества на успенья,
Проходит неспешная жизнь,
Вместившись в пределы мгновенья.

Воистину, всем - исполать,
Чей жребий - любить и прощаться!
Всем тем, кому выпало - ждать...
А боле того - возвращаться...

Я тоже когда-то вернусь:
Кружа облетающим садом,
Безвременья терпкая грусть
Отравит медлительным ядом

И, скатерть листвы расстелив,
На твёрдость испробовав оземь,
Антоновский спелый налив
Рассыплет мне под ноги Осень...

     V

Сгорают корабли на берегу...
Кто скажет - надо, нет ли... или - слишком?
Обратную дорогу сберегу
Хоть этим вот молоденьким парнишкам...

Я знаю. Не просите, не скажу:
Откуда, что, и по какому краю
Кто пропахал незримую межу...
Есть путь в Аид - но нет дороги к Раю.

Смиряем плоть трудами и постом,
Окутываясь брызгами тумана...
Мой парус - с ветви сорванным листом
Баюкают ладони Океана...

     VI

Ветра и Боги гонят от Итаки...
Упрямство есть не лучшее из качеств:
Из всех моих безумий и чудачеств
Глупейшее, я знаю, видит всякий -

Наперекор спокойствию благому,
Годам, стихиям, войнам, кривотолкам,
Прорвавшимся к свободе рыжим волком
Всю жизнь искать свою Дорогу к дому...

     VII

Я жёг корабли. Но мне бы -
На шаг, на мгновенье - дальше!
Я шёл: за не-былью - в Небыль
Не зная ни сна, ни фальши...
Я плыл - корабли на сушу!
Я нёс: даже душу - в Небо!
Я воском замазал уши
И быль - превратилась в небыль...
Я знал! А теперь - не знаю
Тропинку к тому, другому...
Дорога теперь - без правил.
Но - помню: Дорога к Дому...

     VII

Подарившей мне крылья...

Ветер в твоих ладонях,
Небо в твоих глазах...
Что мне в далёких троях
Или чужих снегах?

Степь пронесётся рысью,
Вёсла плеснут волной -
Нежность забытых истин
Только в тебе одной.

Боги, века и войны,
Летописи дорог...
Мы возвращаться вольны
Каждый на свой порог,

Через года и стужи,
Смерти, забвенье, град...
Нам возвращаться нужно,
Если нас ждут назад.

          Анатолий Киселев

     * * *

                    Написано под впечатлением Олди...

Пресной водою минувших дней
Умой усталый свой лик
И из воды глазами в глаза
Посмотрит мудрый старик.

Седой пеленою пламя волос
Его обрамляет чело
- Кто ты?
Молчание будет ответ
Пальцы на чаше свело...

Взмах черных крыльев откроет глаза
Небу в преддверии дня
Чаши цветок заполнит кошмар
Встанет фонтан огня

На перекрестке вспыхнет огонь
И перейдет порог,
И не останется в мире людей
Скучных людских дорог...

Город проснулся, город ожил
Гамом со всех сторон --
Кажется, вот!.. Но это, как тень,
Вечное племя ворон.

      Хэмси <hamsy@mail.ru> Москва, Россия

     * * *

     ПРОВОДЫ ГЕРОЕВ

В долгий путь -- в вечно юное небо
Провожала героев Эллада,
Уходивших по лестнице в небыль,
И маячила тенью Троада.

Богоравные стали богами,
Старый Кронос смеялся, ликуя.
А друзья становились врагами
И уже донеслось: "Алилуйя".

Напоенные жертвенной кровью
Тени пели в Аиде пеаны
А малыш клал клинок в изголовье
И во сне слышал песнь Океана.

Дым костров уходил, вместе с дымом
Уходила Эпоха, а с нею
Те, кто были всегда молодыми,
Уходили, вдруг резко старея.

Век иной -- век железных игрушек
Век энергий, где люди -- лишь крохи
Только мальчик с мечом под подушкой
Как осколок ушедшей эпохи...

          Павел Шиварев (Екатеринбург)

     * * *

     ВОЗВРАЩЕНИЕ
     
Серая вода превечной Леты,
Ты уносишь память мертвых вдаль...
Ну а мы? Ужели ты не в силах
Нашу унести с собой печаль?..

     I. Я вернусь

Я вернусь. Сквозь годы и шторма,
Ржанье, битвы и ночные крики,
Сквозь горящие во тьме дома
И в глазах предательские блики, --

Я вернусь. И буду сам не рад,
Встретив на пороге возвращенья
Тень спустившегося в этот ад...
И, узнав его, прошу прощенья.

     II. Проклятье Кроноса

Дары богов - проклятье человека,
Уменье возвращаться - трижды кара.
Пусть сбережет судьба тебя до века
От этого божественного дара...

Вернешься, а мечты здесь больше нету.
Того, кто покидал любимый дом
Готов призвать ты к жесткому ответу
(Хоть нет его вины пока ни в чем...) --

За то, что другу он помочь не смог,
За то, что лук - увы - столь метко целил,
За то, что плащ в крови чужой намок,
За то, что он в любовь не верил,
За веру, брошенную в пыль пророком,
За ненависть, которой нет цены,
За то, что стал из человека богом,
За то, что в этом нет его вины...

     Вина - моя!
     Вина - сюда!
     Смерть - якоря,
     Жизнь - суда...

          Олена Дрозд (Kinoid_a kinoid_a@inbox.ru)

     * * *

          - Дурачок... я и сама не знаю, за что тебя люблю.
          - Тоже мне загадка Сфинкса...
          - А ты знаешь разгадку?
          - Конечно. Я рыжий, коренастый, сумасшедший и слегка хромаю. А еще
          я очень хитрый.
                     Г.Л. Олди, "Одиссей, сын Лаэрта"

А вот если люди научатся летать?
Как быть?
А вот если люди научатся воскресать?
Как ждать?

Поймешь ли ты, простишь ли? --
А вдруг!
Мой друг, ты лишь плуг,
Что пашет жизнь не вдоль -- поперек,
В жилах твоих серебрится ихор...
Стук?

Трещит твой номос? -
Границы нет!
Или разбей!
Тебе нужен свет?

Ты хочешь жизни глоток? -
Вопрос.
А помнишь ли ты цвет ее волос? -
Бог!

Пойми -- ты прошлое... а никак!
Пойми -- ты прав, только ты -- дурак!

Ты уплыл и вернулся -
ты бог.
Ты ее забыл -
А меня не смог.
Ведь надо очень любить
И жить,
Чтобы вот так забыть и быть...

Когда ж поймешь?.. пусто уже? -
В тебе. --
Взорвешься миром, остатком Трои
А сам в себе-ли? - Ты сам пустое...

Старик - младенец,
двадцать лет, как пять
а сам-то кто ты?
Упасть, не встать
Так чем же лучше они
Чем я?

- Да просто это семья моя!
Я не забыл, просто был далеко!
А вот приплыл и вспомнил легко!
И ты, сова, не кричи в ночи,
Оливы ветвь трепещи, молчи!
Ты крепость, веры, но не любовь...

Просто надо очень любить...
Просто надо...
Я вернусь! -
Стройте кенотаф....

     Евгений Гуревич (Москва)

     * * *

НЕВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

          ...Возьми на память из моих ладоней
          Немного солнца и немного меда...
                    О.Мандельштам

Упряма, как отбитая атака,
Тверда, как хлеб дорожного поста,
Хребтом кита набычилась Итака.
Под сердце подступает пустота.
Прости за отчуждение, отчизна -
Ты мне нужна как ножны, как жена -
Не плоть, но платье. Прожитые числа
Годов и лиг. Небесного пшена
Скупая россыпь - тень ориентира.
Тела друзей. Крапленая трава.
Слюна осатанелого сатира
И сладость ножевого торжества
Над розовым и мягким... Пенелопа...
Я помню мед - волос и губ. Еще
На скалах остролистых козьи тропы
Случайный сон под голубым плащом
Урана-неба. Ранка от застежки
На шее над ключицей и вода
Холодная из рук. Кусок лепешки...
Твой крик всеразрывающий, когда
Натянутая плоть исторгла сына.
Ему уже не помню, сколько лет.
Остался едкий запах апельсина
От кожи и кудрей. И первый след
В песке соленом Эвксинского понта
И нежная ладошка, что вела...
Вот пятерня, шершавая от пота,
В отметинах от сети и весла.
Он вырос - мальчик, принц, пастух, наследник,
Герой богоподобный, весь в отца.
Мой неподъемный подвиг - сто последних
Шагов к тебе с причала до крыльца.
Тик-так, Итака, тактика клепсидры:
Песчинка в море, капелька в песке.
Секунды осыпаются сквозь сито,
Года висят тесьмой на пояске
Волшебницы, а время равномерно
Мотает нас на шпульки бытия.
Я дрался с богом по пути в таверну.
Сперва бил бог, потом ударил я.
Прости, что задержался, Пенелопа.
Я был никто - неважно, кем я мог
Остаться - от тирана до холопа.
Я не хотел поверить, что комок
Любви и слез становится мужчиной,
А женщина - соломенной вдовой.
Так хлебодар не верует в мышиный
Помет посередине кладовой,
Так прячет взгляд торговец тухлой рыбой,
Так приглашают боги на войну-с.
Неважно кем - шутом, бродягой, глыбой
Стыда окаменелого - вернусь!
С беспамятного лета до сих пор ты
Гадаешь по затмению углей.
Ты знаешь - по ночам приходят в порты
Немые тени мертвых кораблей.
Ты ходишь - восковая, ледяная,
Ткешь саван жениху, коптишь угрей,
Целуешь сына, плачешь, вспоминая
Двенадцать незачатых дочерей,
Расчесываешь волосы - густую,
Почти до пят, душистую копну,
Ложишься спать - не спать в постель пустую,
Прямой спиной к раскрытому окну.
Опять тепло. Цветут гранат и слива.
Смотри, на умывальнике пчела...
Совсем не по весеннему красива,
Ты есть. Плевать на то, что ты была.
Все хорошо. Не спрашивай, откуда
Мой парус подогнал старик Борей,
Сегодня утром я-вчерашний буду
Стоять, как новобрачный у дверей.
Ну кто еще натянет лук до скрипа
(хотел же до поры себя скрывать),
Ну кто еще расскажет, как из липы
Сработана надежная кровать,
Ну кто еще про вкус и запах меда
Напомнит, ничего не говоря?

...У Леты сладкомедленные воды
Прозрачней и желтее янтаря
В забытых сотах осени, любимый...

          Ника Батхен <taribird@hotmail.com> (Москва)

     * * *

"Я вернусь" - это отблеск разбитой мечты.
"Я вернусь" - это эхо вчерашнего дня.
"Я вернусь" - это иней, покрывший цветы.
Я вернусь. Может быть... Но не ждите меня.

     Шейди shady@rbcmail.ru

     * * *

До Итаки пять жизней стоячей воды.
Да и так ли мы были тверды и горды,
чтобы плыть после стольких прогнивших побед
по домам?! кто куда... я - к тебе!

И в мозоль от меча не ложится весло.
Будто что-то по жизни, как вихрь, пронеслось.
Я, лукавый, без лука заснуть не могу.
А засну - снова к дому бегу.

Этот сон - то ль проклятие, то ль - божий дар.
Я блуждаю - Тезей в лабиринте Итак,
где у каждой сирены - твой голос и лик,
только ты далека, как Олимп.

И низвергнув богов не с горы - из души,
прошепчу ли когда-нибудь: "Веришь, спешил!" ?
И пойму ли: средь этих годов и Итак
ты со мною - во мне - навсегда!

          Владимир Пузий (Киев)

     * * *

Косы тугие Времени
Космос и Номос сплели:
Гнутся под тяжестью бремени
Тонкие кости Земли.

     Плесни богам...Серебряный ихор,
     И кубок расплывается с вином.
     Аэдов пусть разноголосый хор
     Споет тебе о Трое и ином...

Смотришь - Автолика лук,
Грустно...
Вино, словно кровь, разлито вокруг.
Вкусно...
Мы погибли под Троей - вспомнишь некстати.
Странно...
Клесиас! Забвение хмеля
Обманно...

     Дмитрий Безуглов

     * * *

     Никак не могу отделаться от ощущения, что "Одиссей..." - книга не законченая.
     Как будто самое главное все-таки осталось за (кадром? бумагой?) словами.

Горечи гордость...
Голову запрокинь -
По живой земле,
Словно шрам,
Пролегла межа.
На расстоянии
Вытянутой тоски
В небе ночном
Стозвездный встает пожар.

Горечь и гордость -
В горле тугим комком.
В черном горниле горла -
Литая сталь.
Горечи гордость.
Вернусь ли домой?
Мне ничего не жаль.

Сад мой волшебный,
Кипенно-белый плащ,
Быструю кровь,
Что медом и молоком
Стала
(Дослушай только
И глаз не прячь!),
Гибкую ветвь,
Что стала моей рукой -

Свей это все,
Как свиток,
Как ризу - сбрось.
Если не страшно -
Глянь, что на самом дне:
Горечи гордость,
Черная рабья кость,
Бурая степь
И веселый дымок над ней.

Если свет,что во мне -
Это тьма,
Какова же Тьма?
Если свет, что во мне -
Это тьма -
На черта мне свет?
Но горит звезда,
И, оставив свои дома,
мы бредем опять,
Спотыкаясь в густой траве.

Катана (Обнинск) <katana@nightmail.ru>

     * * *

          СТРАННИК

Разбит корабль, и загнан конь, и сломан посох.
Что впереди? Обман, мираж, фата моргана...
Ну, хоть на миг остановись, дай сердцу отдых, -
А я сумею залечить на теле раны.

Я так придумала сама: пусть будет больно,
Но жить, когда известно все - не интересно...
Так сладко снова отпустить тебя на волю,
Когда тебе за этой дверью станет тесно.

Я не смогу остановить твой бег по кругу,
Я не сумею помешать ходить по краю...
Но вновь разорван ураганом холст упругий.
Усталый странник, ты придешь, я точно знаю.

И пусть следы твои затянет пылью звездной,
Из рая вырвешься ко мне или из ада,
Знай - возвратиться никогда не будет поздно.
Я вновь придумаю тебя таким, как надо.

     Радмила Башкирева <totem@online.ru> (Амберг, Германия)

     * * *

     "Одиссей сын Лаэрта": Сон

     Мгновенья истекают липовым мёдом. Жёлто-тягучей капелью с дурманящим запахом отбивают такт. Мелодию прощального гимна. Мелодию дня завтрашнего. Последние удары сердца.
     Капелью слёз бегут мгновенья. Солёной. Ненужной. Сморенные сном, убаюканные Гипносом, умилённо застывают. Успокоённо замирают, теряя самих себя. Забывая о нас. Плача во сне.
     Мы возвращаемся. Возвращаемся туда, откуда не уходили. Только туда, где нас не ждут. Это мы. Мы не плачем.
     Мгновенья серебрятся росой на ажурных бокалах. В бокалах вино. Забвение. Тишина жаркого светила. Утомлённость странствующего песка. В бокалах мы, вкусившие мёда. Мы. Мы плакавшие солью слёз. В вине. В забвении. В мгновеньях дня умирающего.
Кутаясь в тунику, вздрагивает Время. Осторожно. Едва заметно. Вздрагивает, улыбаясь во сне. Мило. По-детски закусив губу. Настороженно оглаживает рукоять кинжала. По-детски. Мило. Без алчности...
     Сон не идёт. Прохлада влажно блестит хрусталём окна. Серебрится. Как роса на бокалах. Дождь. Шелест. Шёпот. Тихая мелодия грусти.
     Капли дождя тоже мгновения?

     Виктор Самохин

     * * *

     ВНУК ГЕРМЕСА
     (в копилку "Одиссея...")

"Мы живем их смертью, а они живут нашей смертью."
                                   Гераклит

Я талию стиха перехвачу
Изящной рифмой.
Неугомонный, вновь любовь кручу
С прелестной нимфой.
Калипсо? Не вернуться? Не вернуть?
Но внук Гермеса
И на Итаке смог сокрыть свой путь
От глаз Зевеса:
По северному входу, на заре,
Вошел в пещеру.
Наяды ждали. Вот он -- мой гарем!
Хвала Гомеру!


 

"Где заливу конец, длиннолистая есть там олива.
Возле оливы - пещера прелестная, полная мрака,
В ней - святилище нимф; наядами их называют. В пещере два входа.
Людям один только вход, обращенный на север, доступен.
Вход, обращенный на юг, - для бессмертных богов. И дорогой
Этой люди не ходят, она для богов лишь открыта".
(Гомер. Одиссея, XIII 102-112, перевод В. В. Вересаева.)

     Александр Безуглов <spektrs@rambler.ru>

     * * *

          Женщин люблю равнодушно,
          В силах убить малыша.
                Г.Л. Олди.

Потихоньку, не спеша
Убиваю малыша...

Это странное виденье
Опишу в стихотвореньи,
Может, мама малыша
Дрогнет, всхлипнет, чуть дыша.

          Илья <itkachev@list.ru> (Волгоград)

     * * *

     НО ВСЕ ЖЕ Я БЫЛ ОДИССЕЕМ

Я был Одиссеем. Какое нелепое счастье -
Гремя кандалами судьбы, вопреки забытью,
По краю времен и по трупам друзей - возвращаться,
Из тысячи разных смертей выбирать - не свою.

Из золота снов, из соленой тоски океана,
Из пыточной памяти - молча шагнуть в тишину,
Вплести в рыжий ветер обрывки седого тумана,
Чтоб тысячу жизней своих слить обратно - в одну.

     Симбелин <simbelmyne@rambler.ru>

     * * *

          ...Конечно, читал Олдей. Я от них, кстати, до сих пор в полном
          восторге. А ОСЛ, имхо, шедевр. Мой Одиссей замыслился до
          прочтения (года два назад), но, думаю, под влиянием неслабо
          изменился. Надеюсь, что в лучшую сторону :-)

I.

Мой путь в мозолях парусов,
Весла натруженная лопасть.
Тебе же - двери на засов,
Тревожный сон и сладкий зов.
Не изменяй мне, Пенелопа!

Аэды лгут, и не ищи
Ни капли смысла в детской вере:
Под градом стрел отбросить щит,
Чтобы вторым ступить на берег.

Аэды лгут, судьба - обман,
Легенда - соль на свежих ранах.
Но я прошёл сквозь Океан,
Не повторив судьбы титана.

Аэды лгут, присев за стол,
Прижав случайную подругу...
Я помню, как споткнулся вол,
В десятый раз идя по кругу.

Я помню (помню или нет?) -
Молился, прятался, лукавил.
И улыбался Паламед,
Змеясь холёными руками.

Он улыбался и тогда,
Когда браслеты - символ власти -
Текли, как ржавая вода,
С его изломанных запястий,

Он помнил. Помни же и ты,
Любовь перенимает опыт.
Не размывай мои черты,
Не разбавляй вино и стыд,
Не изменяй мне, Пенелопа!

II.

Рассвет тонул в пучине дня.
Чужая кровь смывалась потом.
Из душной подлости коня
Мы прорубали путь к воротам.

Плюясь и скалясь, но дыша,
Хрипя, теряя, но куражась,
Мы прорывались в этот шанс,
Как через внутреннюю стражу.

Наш подвиг вывернут и смят
Конём. Так опадает пена.
Редел и плавился отряд,
Как воск от пения сирены.

Неумолимые весы
Застыли на небесных тропах,
Но в капле утренней росы
Я знал, что у тебя есть сын.
Мой сын. Запомни, Пенелопа!

Я смел не забывать о нём,
Мой страх был юн и не испытан.
Да, Троя пала под конём,
Но я ли был его копытом?

Я смел не поднимать лица -
В глазах не пенится - искрится!
Сгорает в пламени жреца
Мечом изломанная жрица.

Я смёл движением плеча
Десятилетнюю осаду.
Не я жёг Гекторовых чад,
Не я насиловал Кассандру.

Прости меня, мой мудрый вол,
За плуг, за груз, который бросил.
Пускай свежуют тушу волн
Ножи осточертевших вёсел!

Я возвращаюсь наугад,
Как пёс, по запахам. По звукам,
По звёздам, головам, ногам.
По ненатянутому луку

Я возвращаюсь. С каждым днём
Я ближе, явственней, весомей.
Семейным ложем, старым пнём,
Огнём в осиротевшем доме.

Когда из спальни по утрам,
Небрежно по плечу похлопав,
Выходит старость, я неправ.
Но, даже рассыпаясь в прах,
Не изменяй мне, Пенелопа!

III.

Не изменяй! Во имя тех,
О ком не может быть и речи.
Не извиняй моих утех,
Не обвиняй. Я не отвечу.

У нас неравные права,
И эта ложь смешна до боли!
Моё лицо, не забывай,
Блестит от солнца и от соли.

Всей мощью аргусовых глаз,
Зрачком несчастного циклопа
Из-за небесного угла
Я вижу всех, с кем ты могла
Не изменять мне, Пенелопа.

Нет, я не знаю, кто они,
Что не ждала и не хотела.
Порой достаточно ремни
Рассечь, чтобы броня слетела.

Любовь была б не так сладка,
Когда бы ты её скрывала.
Измена пялится сквозь ткань
Распущенного покрывала.

Измена ловит дураков
Закостенелою рукою,
Толпой мальчишек-женихов -
Гостей в неприбранных покоях.

Разлив хозяйское вино,
Стрелу предсердием оперив,
Рванётся горлом Антиной,
Чуть-чуть не добежав до двери.

Таков удел его вины -
Платить непонятую цену.
Ты знаешь, я пришёл с войны.
Там убивали за измену.

Ломают линию судьбы
Две поперечные мозоли.
Я перевешаю рабынь
На память о своём позоре.

Мой путь - прогнившая доска,
По гребням волн, хребтам пророчеств,
Тебе же - вечная тоска
По праву каждой первой ночи.

Попробуй не предать меня,
Посмей дождаться. Да, я смею
Молить тебя: "Не изменяй!"
Я возвращаюсь, как умею.

Судьба накидывает плащ.
Эола свист, Борея ропот.
Старей, разваливайся, плачь,
Я - суд, я - время, я - палач.
Не изменяй мне, Пенелопа!

     Александр Ланин (СПб-Кельн) <uzs5kz@uni-bonn.de>

     * * *

ОДИССЕЮ

Где ты бродишь сейчас, Одиссей?
На каких колдовских островах?

В диком мире богов и людей,
Утопая в дурманных цветах,
Ты один возвращаться умел,
Ты умел полюбить, не поняв,
Твой костер век назад догорел
И звезда отсмеялась, маня,
Призывая в предательский путь.

Ты один не хотел уходить.
Если встретимся мы где-нибудь -
Научи меня так же любить,
Научи меня ждать и терпеть,
И смеяться в лицо всем и вся,
Научи не сгорая, гореть
Сворой рыжих беспечных лисят.

Я ведь тоже когда-то ушла
Без надежды найти путь назад,
Хохотала безумно душа,
Покидая слепой маскарад.
Я пыталась покой обрести,
Так хотелось смеяться и петь,
Не боясь никого подвести
Под свистящую тонкую плеть,
Не боясь никого обмануть...

Я ушла. Я скиталась. Вдали
Мне листва не давала уснуть,
Растекаясь в небесной пыли.
И сейчас я стою на краю
У обрыва - лишь шаг до небес.
Научи же любить - я молю!
Мой корабль за морем исчез,
Он доплыл до родных берегов -
Я осталась. Мне кто-нибудь рад?
Не хочу я под пыльный покров!
Не хочу возвращаться назад!
Ну, найди меня! Дай мне тепла!

Да, я знаю - я много хочу.
Режут руки осколки стекла,
За ошибки сегодня плачу.
Мне тебя никогда не найти...
Где ты бродишь сейчас, Одиссей?

На секунду мой путь освети
В диком мире богов и людей.

     solly <larleda@yandex.ru>, Москва Россия

     * * *

     ИТАКА

Меж Нейоном и Неритом,
Между Ретрой и Форкиной
Кольцами свернулась память,
Как змея на алтаре.
Меж Нейоном и Неритом,
Между Ретрой и Форкиной --
Дом, который ты покинул.

Скорпионом в янтаре
Спит спеленатое Время,
Лишь бессонница надежды
Заставляет биться сердце
В рёбра клетки, как таран.
Где ты, остров? --
Там, как прежде,
У отца в саду деревья...
Сын-младенец... Ночь... Туман.

Годовых колец не будет
На стволах? Морщин не будет?
Отчего же по-иному
Всё спрядается в судьбе?!
Совоглазую Богиню
Заклинаешь, как о чуде,
Неотступном ныне чуде
Возвращения к себе.

     Татьяна Погодина

     * * *

БЕЛОЕ СОЛНЦЕ ТРОАДЫ
(письма итакской жене)

Нынче тихо. Это прямо как-то ново.
Почитай уж третьи сутки не воюем --
Крутим всяк хвосты посланникам Эола.
Не иначе как затишье перед бурей.

Вот, решил потратить с пользой час досуга,
Написать из тенедосского залива:
Хайре вам, моя любезная супруга!
Пусть к вам будут наши боги справедливы.

Как там жизнь в глухой провинции у моря?
Чем сейчас Итака, выгодно ль торгует?
Что народ? Доволен, смирен, без разбоя?
Верно, пьет? Пусть пьет - все лучше, чем бунтует.

Вы все шьете? Бабски хлопоты - известно.
Сын, поди, теперь совсем уже мужчина?
За меня не беспокойтесь, слава Зевсу,
Я живой, местами даже невредимый.

Ежли скажут что про Паламеда -- правда.
Пусть паршивец знает внука Автолика,
По делам, как говорится, и награда.
Быть убийцей мне милей, чем быть убитым.

Мы опять несем серьезные потери,
Что ни день, то недочет среди героев.
Эти гады крепко в городе засели,
А у нас что ни один, то в поле воин.

А на днях был случай скверный: слышу шепот
За спиной. Смотрю: Ахилл, весь бледный с виду.
Я к нему, кричу: "Дружище, ты чего тут?!"
Он: "Стреляли..." и того... то бишь к Аиду.

Хоронили -- пели, пили, чтоб забыться.
Тут и впрямь безумным станешься со страха.
Об одном прошу: уж ежли что случится,
Для меня не возводите кенотафа.

Скоро ночь. От моря резко пахнет влагой.
Холодает, ветер сменится, наверно.
Кстати, я ахейской армии на благо
Ход конем второго дня придумал верный.

Мысль проникнуть в Трою тайно, без опаски
Поимела одобрение в народе.
Ох, не даром я юнцом от козопасов
Получал не раз по наглой рыжей морде.

Будет утро, будет зрелище и пища
Для ворон... Кто не умрет, тех покалечат.
Обещаю на троянском пепелище
Осушить ритон вина за нашу встречу.

Вот триера развернулась носом к мысу,
Значит, время. С нами вестники Эола!
До чего у фразы этой дивный смысл:
"Я вернусь домой в Итаку скоро"! Скоро...

P.S.

Тут средь нас какой-то бегает со свитком...
Вроде слеп, а сам все видит - хрен че спрячешь!
Если будет вам болтать про нашу битву,
В шею шельму - денег хочет, не иначе.

     Наталия Шиндина <n_shindina@mail.ru>

     * * *

Прочитал "Одиссея, сына Лаэрта". В
результате получилось так:

Ночь над Элладой тиха. От Олимпа до Коса
Шепчутся звёзды (чем ближе к рассвету, тем тише)
О чудаке, возжелавшем ответа к вопросу:
"Что Пенелопе сказал Одиссей, возвратившись?"

Знайте, чудак этот - я. Я из дома ушёл неоглядно.
Я задавал свой вопрос в городах и селеньях.
Путь на хитоне записан моём - это пятна
Грязи, помоев, вина, крови, сажи, порой - угощенья.

Сфинксу подобно, я тысячи слышал ответов.
Были ответы неверными - все без изъятья.
Сфинксом не будучи, не убивал я за это -
Только шагать продолжал, продолжал вопрошать я.

В лица прохожих светил фонарём Диогена,
Гелиос был поведеньем моим озадачен.
Тысячи стадий прошёл я на лёгкой ноге, но
Не улыбнулась мне Тихэ - богиня удачи.

Здравствуй, родимый порог, что, вопросом влекомый,
Перешагнул я, упрёкам и мольбам не внемля.
Номос, вернулся к тебе я , к забытому дому
Долгим путём - через Космос и разные земли.

Хайре, жена! Времена оказались бессильны
Цвету лица твоего повредить и фигуре.
Те же глаза, с океанской сравнимые синью,
Брови, что хмуриться могут, подобные буре,

Мраморных плеч не покрыла морщинок кисея
От одиночества долгой декады минувшей...
Вот и нашёл я ответ. И, вторя Одиссею,
- Скушай лимон! - бросил я, за стрелой потянувшись.

     ROBERT gloukhov@bgumail.bgu.ac.il

     * * *

     ТРОЯНСКИЙ ЦИКЛ

I. ДА ПРОСТИТ МЕНЯ ОСИП ЭМИЛЬЕВИЧ...

"Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочёл до середины..."

А я - осилила, представьте, до конца,
Хотя бессонницей по жизни не страдаю,
Зато постигла вкупе дзен и дао,
Заворожённая фантазией слепца.

Да, тыща сто шестнадцать кораблей -
Не цзинь изюма. Путаясь в названьях
И именах, на памяти гадаю:
Быть иль не быть отравленной стреле...

Когда б не Ленка... если б не Парис...
Кто вспомнил бы про эту грёбаную Трою?
И море, и Гомер - всё движется любовью.
А на плите тихонько догорает рис.


II. ПРОЩАНИЕ

Чай на прокуренной кухне.
Ранняя сонная осень.
Ветер простуженным гостем
Хрипло смеётся над ухом.

Дремлет за тучами солнце.
Гаснет экран монитора.
Что-то закончится скоро,
Что-то другое начнётся...

Новый мистический опыт
Старые двери закроет.
Все мы погибли под Троей.
Счастья тебе, Пенелопа.

III. ПОКА...

Пока - огонь. Пока - вода.
Пока - кровавый дождь.
Пока ложатся города,
Как женщины - под нож.
Пока меж небом и землёй,
Под небом - на земле
Судьба-змея с усмешкой злой
Глядит тебе вослед.
Пока - вода. Пока - огонь.
Нет завтра, нет вчера.
Плывёт безумный звёздный звон
В крови из серебра.
Пока поёт кривой клинок,
Беря слепой разбег,
Играй, ребёнок, символ, бог,
И просто - человек.

     IV. ПОСТФАКТУМ

Задыхаясь от счастья, я снова вхожу в эту реку -
То ли Стикс, то ли Лету; название, впрочем, неважно.
"Ты куда?" - и случайный вопрос, не дождавшись ответа,
Уплывает по тёмной воде, как кораблик бумажный.

По колени, по бёдра, по горло - в небывшие были,
Незнакомо-знакомое с детства шальное далёко,
Вспоминая богов, что меня безнадёжно простили
За смешные попытки укрыться от Кронова ока.

Воевать нелегко. Возвращаться нисколько не легче -
И не то чтобы нищим, но и уж совсем не героем...
Что-то зябко. Накину сентябрьское небо на плечи.
"Где была?" - "Да фигня, как всегда. Умирала под Троей".

     V. НА ГРАНИЦЕ

Догорает закат кровавый
На границе боли и бреда.
Горек дым поверженной славы,
Горек вкус ненужной победы.

Мама, я уже не играю,
Не прощу! - людей ли, богов ли,
Смерть, танцующую на грани,
Можно удержать лишь любовью...

Жребий брошен - ловите, Мойры!
Всей душой, бездушный убийца,
На границе мира и моря
Проклинаю вас, Олимпийцы.

Проклинаю вас, бьющих в спину,
Хоть за всё один я в ответе.
Не бывает война безвинной.
Верьте мне. Верьте вашей смерти.

VI. НО ВСЕ ЖЕ Я БЫЛ ОДИССЕЕМ...

Я был Одиссеем. Какое нелепое счастье -
Гремя кандалами судьбы, вопреки забытью,
По краю времён и по трупам друзей - возвращаться,
Из тысячи разных смертей выбирать - не свою.

Из золота снов, из солёной тоски океана,
Из пыточной памяти - молча шагнуть в тишину,
Вплести в рыжий ветер обрывки седого тумана,
Чтоб тысячу жизней своих слить обратно - в одну.

VII. Я НЕ ВЕРНУСЬ

Я не вернусь. Сочится чёрной кровью
Взбесившееся время. Счёт - на дни.
Безумие стоит у изголовья,
И стонут тени в призрачной тени.

На поле боя и на поле боли
Они - со мной. Они - уже во мне...
Я не вернусь. Морскою пахнет солью
На берегу. На грани. На войне.

VIII. ПОПЫТКА ЗАКОЛЬЦОВКИ

Мне, в сущности, плевать, каким ты был.
Стань песней - я поставлю автореверс.
Я знаю, всё-таки несбыточная ересь -
Не быть рабом ни крови, ни судьбы...

Звучит не в меру пафосно? Прости.
В какую б глушь послать законы жанра?
Но если ты внутри, то обернись пожаром,
И тёплый пепел я сожму в горсти.

Когда б не Троя... если б не Гомер...
Всё было бы и проще, и банальней.
Сентябрь уносит неразгаданную тайну,
И строчки не вмещаются в размер.

IX. ГОРЯЧО...

Душа догорает последним замахом
Отточенной бронзы,
Сухими дровами, костром погребальным,
Безумством любви,
На крыльях в восторг обращённого страха,
Как в тело - занозой,
Вонзаюсь в войну раскалённым обвалом
Ахейских лавин.

Душа догорает. Что память потомков,
Что слава? Пустое,
Коль солнечный бог златокудрою смертью
Встаёт за плечом.
Пусть грозное имя, но имя - и только,
Победы не стоит.
И волосы треплет заоблачный ветер -
Ещё горячо...

Х. УХОДИМ

Уходим. Снова уходим.
Тенями уходим - в небо,
Как стрелами на излёте,
Пронзая серую небыль.

Прости и прощай, Эллада,
Умытая нашей кровью.
Что помним - тем и богаты.
Мы все погибли под Троей.

Герои, бродяги, боги
Без дома и без надежды -
Туманны наши дороги,
Солёная даль безбрежна.

Мы встретимся - в тех просторах,
Где нет ни боли, ни горя.
Миносские эйкосоры
Тенями уходят - в море.

XI. ПАМЯТЬ

Медью лат, тусклой бронзой клинков распоров тишину,
До отрыжки напившись водою сладчайшей из Лет,
Уходили мальчишки, по глупости выбрав войну,
И казалось - уходит Эллада за ними вослед.

Так нелеп и прекрасен был их возмущённый порыв,
Что дрожали костяшки весов на ладони судьбы,
Но у тех, кто придумывал правила этой игры,
Ни на миг не вставало вопроса - быть или не быть...

Словно крылья, сложили свои паруса корабли.
На Фимбрийской равнине, за мутной кровавой рекой
В поднебесную синь горьким дымом они унеслись,
На седых облаках застывая бессмертной строкой.

XII. АМАЗОНКА

Не споткнётся конь, не дрогнет стрела,
Не скользнёт ладонь о древко.
Нас с тобой насмешка судьбы свела
Не друг с другом, а враг с врагом.

В моём голосе - звон мечей о щиты,
В твоём взгляде - морская даль,
Что плеснёт вопросом "Готова ль ты?"
Я беззвучно отвечу "Да!"

Извиняясь за хрупкость, лязгнет броня,
Не сдержав роковой удар,
И, презрев различье ночи и дня,
Заалеет в небе звезда.

Позабывшая, как дышать, тишина
Над кровавым встанет песком.
Щит и меч потревоженная волна
Упокоит на дне морском.

     Симбелин

     * * *

          I

Не плывите, герои, под Трою, и чёрт с ней, с войной.
Мне не нравятся эти слова: "Не Елена когда бы..."
Разве можно оплачивать столь дорогою ценой
Возвращенье прекрасной, не спорю, но глупой
                         и взбалмошной бабы?

Не ревную, поверьте, - я слишком от вас далеко...
Не плывите за ней, не прощайте коварной измену.
Пусть живет себе в Трое, троянских дразня мужиков -
Я всегда презирала (и буду) безмозглую куклу Елену.

Поверните назад. Что вам Троя - победа, успех?!!
Посмотрите вокруг - я уверена - в древней Элладе
Много было красавиц. Нас вечно хватает - на всех.
Кстати, помнят о вас только те, кто Гомера прочел. Илиаду.

Перед кем я?.. Героям помериться силами - в кайф.
Надоели родные просторы - рванули к Скамандру.
Троя рухнет, руины песком занесет - на века...
Пощадите хотя бы детей!!! Стариков. Андромаху. Кассандру.

Стоп. Неверно. Погибших под Троей обидела зря.
Тоже жертвы. Покорно и слепо бредущие к бойне.
У войны было много причин, но когда говорят,
Мол, Елена, Парис... Отомстить... И все движется только любовью...

     Ну а как же политика там, интересы торговли?...

          II

Лишенный якоря, ухожу - на Запад, в красный закат.
Никто пока с того края Земли не смог вернуться назад.
Там ветры воют, ревет Океан, клубится вязкая тьма...
Там даже ты, Богиня моя, могла бы сойти с ума.

А мне, безумцу, не привыкать. И храбрость здесь ни при чем.
Тоска и ревность свили гнездо в усталом сердце моем.
Итака вновь - за кормой, вдали - исчезнет, - о, дивный сон...
И вот навстречу моим парусам уже встает горизонт.

          III

Распускай, Пенелопа, свое рукоделье,
Проклинай, Пенелопа, свое невезенье.
Видишь - в пламени рыжем уже седина серебрится...
Только знай: не напрасно ты ждешь столько лет, басилисса.

Пусть разлука, как камень, на хрупкие плечи,
И рапсоды все врут - время вовсе не лечит...
Знаешь, ты не поверишь, - потомки оценят твой опыт -
Дожидаясь любимых с войны, вспоминаем тебя, Пенелопа.

Он вернется не скоро, совсем незнакомым,
Испытавшим и повидавшим такое...
Хочешь, вместе с тобою, - ну, просто - вдвоем веселее,
Посидим на песке, помолчим, подождем твоего Одиссея.

     P. S. Мы б не знали, что все это - правда. Когда бы не Шлиман.

               Радмила Башкирева

     * * *

Я не вернусь? Вернусь не я? --
Нелепо, право!
Идя по краю бытия --
Шаг влево? Вправо?

Убить или убитым быть?
Гореть иль гаснуть?
Чужое брать? Свое хранить?
В чем смысл? Не ясно.

Пот и слеза, кровь и волна -
Что солонее?
Мир для войны? За мир война?
Решить не смею.

Стремиться в дальние края?
К родному краю?
Я не вернусь? Вернусь не я?
Уйдя -- узнаю...

     Вячеслав Шторм <stormland@front.ru>

     * * *

И прянули горы,
как рыбы от сети,
И солнце упало,
подбитое влёт,
И выли собаки, и плакали дети
..А кто-то под Троей кричал:
      "Моё!!!"

          Чинкуэда <chin@inbox.ru>

     * * *

     I. ЛАОДАМИЯ

Знаешь, милый, а ты иногда говоришь во сне,
говоришь об отце, называя его "мой мальчик".
Я боюсь за тебя. В смуте сумерек чудится мне:
Ты - малыш шестилетний, ты горько над чем-то плачешь...

Я рожу тебе сына. Я буду тебя любить.
Все равно ничего другого я не умею.
Ты мне снился так долго, милый... целую жизнь...
Я прошу тебя, слышишь: меня - не сравнивай с нею.

Верный спутник героя, возница Геракла... Мой.
Потому что - никто иной и никак иначе.
Я рожу тебе сына... двух. Защищу от снов.
Я с тобой - если это, конечно, хоть что-то значит...

     II. ОДИССЕЙ

Ты - Итака моя и моя Пенелопа,
Я - куда бы ни плыл - возвращаюсь к тебе.
Я коплю, я везу тебе мудрость и опыт:
Ты одна остановишь бессмысленный бег
Этих чокнутых дней.
Перепивших героев,
Предлагающих руку и сердце, - взашей.
Я - куда бы ни плыл! - буду рядом с тобою,
Как бы ни изменялся порядок вещей.
Эта вечная клятва подарена миру
На столетия мною: "Ты жди, я вернусь!".
Пальцы вещих аэдов, терзающих лиры,
Вызывают надежду и нежную грусть
По тебе. Я надеюсь, ни в чем не уверен,
Просто мне без безумной надежды - кранты.
Снится: берег, мой дом, и - за скрипнувшей дверью -
Жизнь, любовь, понимание, - нежная Ты.

     III. ПЕНЕЛОПА

Никому не молюсь: я безумно устала. А выше -
Вывше неба, ты видишь? - тупая холодная грусть.
Я скучаю, и злюсь, и люблю, и почти ненавижу,
Вспоминая нахально-отчаянное "Я вернусь!".

Я доверчива, рыжий - тебе я поверила сразу,
Помнишь - руки в замок: "Становись!" - и в полет - на плечо.
Я взлетела одной - ну а падать приходится разной:
Год. Я жду, тебя нет, осы слухов, и год, и еще...

Одиссей, я держусь, ведь не жди я тебя я - не вернешься.
Одиссей, я врастаю в Итаку, мне горько от соли морской...
Одиссей, я устала...
Ты слышишь, но - не отзовешься:
Как же, я понимаю, ты по уши занят войной...

Слушай, рыжий... - ну, то есть, конечно, не слушай
Ни упреков моих в пустоту, ни задавленных слез, -
Просто - чувствуй (я знаю - умеешь!) дрожащую душу.
Мне нет дела до сов, и олив, и зелЈных звЈзд:

Им тебя не узнать так, как я тебя знаю, мой рыжий.
Им тебе не поверить, как я тебе верю, родной. Им тебя
не увидеть, как я - просто смертная! - вижу:
Взгляд...
Горошины слов...
      Кентотаф для легенды...
                Со мной.

Ольга Белая <olgawhite@rambler.ru>

     * * *

Я не пишу?!
Помилуй, каждый день
Пишу тебе письмо.
С отправкой лишь проблемы...
Пишу, как возвращаюсь.
Я.
Домой.
Из свитка в свиток --
Все одна и та же тема.
Все строки --
Монотонно --
Об одном.
Мои жена, отец и мать,
Мой сын,
Мой дом.
Смешно -- тебе же
Про тебя писать?
Ты улыбнись.
Пусть почта вновь подводит,
Улыбку
Я почувствую везде.
Что там у нас,
В мной брошенном гнезде?
Не может быть!
Нет, правда уже ходит?
Не плачь.
Я заплатил за твой покой.
Ты шутишь --
"Без тебя не нужно и
Покоя..."?!
У нас же сын.
И, значит, есть зачем
Мне раз за разом
Выходить живым
Из боя.
И я вернусь --
Ведь я же не герой.
Ну, что ты хмуришь бровь?
Нет, милая, и жаль,
Что не герой.
Героям что -- война, любовь да кровь...
(Вот, взяли Трою.
Угли к вечеру остыли.)
А мне бы
Хлеба свежего ломоть
И пенку теплую
С варенья из кизила...

     Blackfighter <savall@bk.ru>

     * * *

Здесь Итака уже --
Дальше некуда.
Померещилось --
Только некогда
Раздавать долги
Перед вечностью.
Радость -- горестью,
Боги -- нечистью.
Море -- сушею,
Остров -- лужею.
Возвращаюсь я,
Только нужно ли?
Здесь и так уже
Жизнь разделена:
Чаши -- полные,
Кругом -- зелено.
В крови -- серебро,
То ихор течет.
Возвращениям
Потерял я счет.
Одиссеем быть
Жизнь отмерила.
Я вернусь еще,
Только верю ли
В возвращение?
Время скажется...
Одиссей ли я
Или кажется?

     Евгения Иванова <mmsmallmouse@mail.ru>

     * * *

     I.

Безумие! Вздор -- детский плач.
Откуда в темнице дети,
Где только я и тюремщик-палач?
Меня казнят на рассвете.

Чудовищно, но закон веков
Попран грязной сандалией
У нас ведь не убивают послов
У нас...

     II.

Мальчишки, играющие в песке,
Грезят о славе бессмертных героев.
Они, неуемные, на волоске
От крови траурной Трои.

Стройные стены ниткою бус
Вкруг длинношеих башен.
Это Парнас, а это -- Тильфус
Навис над песками пашен.

Это -- мои, а эти -- нет,
Солдаты чужих окраин.
И пусть нам не так уж и много лет,
Мы -- браноносцы! Играем...

Боги, не вмешивайтесь в борьбу...
     
     Сивер Сном <siver2002@mail.ru>

     * * *

     ПИСЬМО ОДИССЕЮ

Боги сами с собой совдят счеты посредством людей.
Троя вскоре падет, захлебнувшись потоками боли.
Из-да женщины, скажете: Нет, для подобных затей
Скуден ум человеков, послушных божественной воле.

Одиссей хитроумный, любимец совы и оливы,
Не ходи воевать, лучше выстрой ей каменный храм,
Лей вино на алтарь. Позабудь семивратные Фивы.
И не смей говорить, что теперь неподвластен богам.

Одиссей, что ты выиграл подлой, позорной победой?
Две-три сотни рабов, драгоценности, девок, вино?
Делай все, что захочешь, герой, только правды не ведай:
Боги снова смеются. Вернутся тебе не дано.

На большом алтаре, где заколот был старый Приам,
Пляшет солнце, в крови омывая подошвы сандалий.
Пал Ахилл, и Аякс не пристанет к родным берегам.
Что ж не радостен ты, кровожадный Арес Эниалий?

Пенелопа стареет. Ты в море болтаешься, грек.
Сын растет без тебя. Жизнь проносится облачком дыма.
Ты не бог, а всего лишь уставший больной человек.
Ты пошел воевать. Троя пала. Ты выстрелил мимо.

     Клепикова Наталья <selenica@inbox.ru>

     * * *

     АГАМЕМНОН

Я прошу - в этот раз - обойдемся без долгих приветствий,
Без обыденных слов о безмерном величье моем...
Лучше выйдем на берег, найдем там спокойное место,
Где, устав от войны, посидим за аргосским вином.

Удивлен? Да, таким ты, наверно, не видел Атрида -
Я обычно надменен, как мрачный утес среди скал
Я бахвалюсь и злюсь, никому не прощаю обиды...
Но сегодня... ты знаешь - сегодня я просто устал.

Что за ночь! Посмотри - там, на небе - не звезды - рубины
Над пустынным заливом легла черноокая мгла.
Наливай... ну, тогда прямо так, из кувшина...
Богоравным владыкам дозволено пить из горла.

Так о чем я? Ах да... про свою непомерную гордость...
Про тщеславье владыки, которому равного нет...
Знаешь - все, что имел - я бы отдал за маленький остров
И за женщину, что будет ждать даже дюжину лет...

Но, увы - не дано сторговаться с безликой судьбою -
Я - один на один с окружившей меня пустотой...
Потому-то и пил, и смеялся в лицо над героем
Отнимал у вас женщин, меняя одну за другой...

Возвращайся домой. Хитроумный, ты знаешь куда возвращаться...
И - спасибо за то, что со мной разделил мою грусть...
Скоро будет рассвет, и восток загорится багрянцем.
Ты вернешься домой. Только я - никуда не вернусь.

     Александр Сталь (Княжич)

...Слушай, Рыжий. Понты прибери и не парься.
Всё проходит. Ты просто упёрся, как мальчик. Забей.
Видишь - там, далеко, пустота поджимает костлявые пальцы,
Их отдёргивая, визжа, от твоих кораблей?

Ты вернёшься, какой бы расклад нам ни вышел.
Вон - опять за тобою, как тень, ходит Ангел
И, на воск придыхая, он пишет, стирает, и пишет...
Значит, будет нам вечность. И нежность. И - долгая память...

     Ольга Белая

...Если курс - на Итаку - то он не изменится точно.
Если выбран размер - то размер это стоит держать...
Ну а в целом - спасибо - конечно, приятно мне очень...
"Я, конечно, вернусь..." Я, конечно, спою вам опять.

     Александр Сталь (Княжич)

     * * *

          Ты права:
          Я к тебе иду по трупам, не по морю,
          Как умею.
                    О. Ладыженский

Прости,
К тебе приду не по воде -
По трупам
Невинно убиенных без любви.

Сцеловывая кровь с усталых рук,
Готовлюсь
К предпоследней
Важной встрече.
И в волосах запутавшийся вечер
Не сможет рассказать
О снах рассвета.

Но я приду.
Когда-то, как-то, где-то...
Ног не омыв в слезах
И не узнав
Себя
В распахнутых
Навстречу мне глазах.

Прости (ты сможешь, знаю),
Я приду
Такой, как есть.
Иначе - не смогу.

          Наташа Кузмич

     * * *

     Баллада Эллады
(Два года как хочу показать эту балладу ее вдохновителям)

Одиссей в Одессе провел неделю.
Семь кругов платанов, притонов, трюмов.
Рыбаки и шлюхи, дивясь, глядели
Как он ел руками, не пил из рюмок,
Золотой катал по столу угрюмо,
На цветастых женщин свистел с прищура
И любая Розочка или Фрума
Понимала враз, что халда и дура.
Рыбаки хотели затеять бучу,
Но Язон-везунчик сказал ребятам:
"Он кидает ножик, как буря - тучу.
В этой драке лучше остаться рядом".
Одиссей допил свой портвейн и вышел.
Мостовая кладка скребла мозоли.
Вслед за ним тянулся до самой крыши
Резкий запах весел, овец и соли.

...Не по-детски Одесса мутила воду.
Он базарил с псами вокруг Привоза,
Обошел сто лавок шитья "под моду"
И казались рыжи любые косы,
Остальное - серое, неживое.
Как твердил напев скрипача Арона:
"Уходить грешно, возвращаться - вдвое".
По пути из Трои - ни пня, ни трона.
Одиссей дремал на клопастых нарах,
Покупал на ужин печенку с хреном,
Заводил друзей на блатных бульварах,
Отдыхал, и лень отдавала тленом.

"Пенелопа Малкес, белье и пряжа".
Завитушки слов, а внутри витрины
Покрывало: море, кусочек пляжа,
Козопас и пес, за спиной руины,
А по краю ткани волнами Понта
Синий шелк на белом ведет узоры.
И хозяйка, лоб промокнув от пота,
Улыбнулась - возраст. Уже за сорок.
У прилавка тяжко, а как иначе?
Сын-студент. В столице. На пятом курсе.
Хорошо б купить уголок для дачи:
Молоко, крыжовник, коза и гуси.

...До утра рыдала на вдовьей койке,
Осыпались слезы с увядшей кожи.
Кабы волос рыжий да говор - койне,
Как бы были с мужем они похожи!
Будто мало греков маслиновзорых
Проходило мимо закрытых окон...

Одиссей очнулся на куче сора
Лишь луна блестела циклопьим оком,
Да хрустели стыдно кусты сирени,
Да шумели волны о дальних странах...
Сорок зим домой, разгоняя тени,
Провожая в отпуск друзей незваных,
Памяти пути, покорясь, как птица,
Кочевые тропы по небу торя,
Чтоб однажды выпало возвратиться
В россыпь островов у родного моря.
Асфодель асфальта, усталость, стылость,
Узкоплечий гонор оконных впадин,
И вода на сохлых ресницах - милость
Дождевых невидимых виноградин.
И глядишь, как чайка, с пролета в реку,
Понимая ясно - не примут волны.
И зачем такая Итака греку?
Как ты был никто, так и прибыл вольный.
Чужаки обжили живьем жилище.
У былой любви телеса старухи.
..За погост Уллиса расскажет нищий,
Молодым вином освежая слухи.
Рыжина проступит в белесых прядях -
Город, как жена, не простил измены.
Остается плюнуть и плыть, не глядя,
За края обкатанной Ойкумены.

Завтра день светлее и небо выше,
Завтра корка хлеба прочней и горче.
Обходя сюжеты гомерьей вирши,
Парус над волной направляет кормчий.
И не знаю - будет ему удача,
Или сгинет в черных очах пучины -
Поперек судьбы и никак иначе
Выбирают имя и путь мужчины.

     Ника Батхен

     * * *

     Когда читал стихи к "Одиссею", сразу бросилось: всЈ -
действительно об Одиссее. То есть, вправду о нЈм. А поскольку дивная
сия книга впервые за три месяца возбудила желание чегось написать, то
как-то вышло... Кстати, после первых 4-х строк явилось, что это будет
ещЈ и - посвящение. Посвящение человеку, с которым, по слухам, Олег
СемЈнович и Дмитрий Евгеньевич, знакомы лично...

          /Геннадию Жукову/

..И мнится мне - я так давно не жил,
Что напрочь позабыл, какого цвета
Их голоса... Лишь оловянный жир
Блестит на пальцах (тени ли? души?
Не знаю). Кто воистину спешит,
Тех тормозят. Копьем или ответом...

Дыша чужим откормленным огнем,
Сажусь в траву под чавканье и вздохи.
Бродячий люд устал... И дремлет в нем
Хромая позапрошлая эпоха.

Я оставляю их,
Зреющих в слепоте,
Видящих лишь своих,
Кои давно - не те...

Я обниму восток,
Выстудивший луну.
Гулкий пустой восторг
Рушится в тишину.

Справа растут дома,
Слева горит Олимп...
Молча идут в туман
Хмурые корабли.

А в городах всЈ так же глухо пьют
И травятся кому-то на потребу,
Клянут Семью и - чествуют семью.
А я... Для бытия смертельно юн
И слишком стар, похоже, для Эреба.

Лишь иногда серебряная тьма
Струится по когда-то пыльным космам...
И звЈздная бездонная тюрьма
Хранит в себе осиротевший Космос.

И, обнажив последнее из чувств,
Смешон, неосязаем и невидим,
Почти по-человечески шепчу:
"Живите долго, мальчики... живите..."

Бронзовые слова
Тихо скулят в грязи.
Ветхая тетива...
Сам себе Гермесид.

     ...Мне кажется: вот-вот - и я пойму...

     Александр Марцевой <marcell83> Ростов-на-Дону

     * * *

Пенелопа - Одиссею

Что ж ты медлишь? Не стой! Уходи...
Только, знаешь - вернись... Непременно.
Дай тебе и благого пути
И попутных ветров белопенных!

Что влечёт тебя, царь мой, туда,
Где Судьба парусами крылата,
Где уходят за солнцем суда
В неостывшие угли заката?

Не глуши этой чашей вина
Горечь вечной к скитаниям жажды!
Знаешь - это совсем не вина:
Возвратиться... когда-то... однажды...


Одиссей - Пенелопе

Отвечать ли? Я знаю, что ты
К возвращенью соткёшь покрывало,
Чтобы наши с тобою черты
Ткань, насколько могла - сохраняла...

Так старался отсрочить уход -
Но не спрятаться пахарем в поле,
Если за руку рок мой ведёт,
Чтоб попробовать ветра и соли!

Если Боги в Олимповой мгле
Разругались, рассорились - между...
Нам с тобою на этой земле
Стоить помнить лишь только - Надежду...

     Улисс и Алла Сапфира

     * * *

     ТЫ ВЕРНУЛСЯ, РЫЖИЙ...

Иссохшие днища присыплет песком неспеша.
Оставленный дом станет сниться светло и неясно.
Мы - в жерле легенды. И всё ж, за меня не решай, -
Пускай, десять лет до порога, до хриплого "Здравствуй!"
Я, правда, вернусь! В рыжих кольцах, ледком - белизна...
Подтаявший взгляд. И вязание спущено на пол.
... А ветер горчит, наигравшийся пеплом сполна,
Над ложем, где неба огонь прикасался и плакал.
Я, правда, вернусь!..

     Сатори Ивадзику

Мы плывем по виноцветному,
Морю тихому, приветному,
Золотому, предрассветному.
Не такому, как у нас.

Прядь седого Океана
Выползает из тумана.
Тут таки все без обмана-
Уплыли мы, нету нас.

Говорят, что мы герои!
Козопасы-козодои.
Говорят, что мы под Троей
Сгинули в единый час!

Кто там был,
И кто там не был!
Вот такая быль и не быль!
Сказка-песенка о нас!

Надрываются аэды
Чтобы сытым быть, одетым.
И смеются хлебоеды,
Зубоскалятся о нас.

- Что есть бывшие герои?
- Козопасы! - Козодои!
- Мы бы справились под Троей
За неделю! Нет, за час!

Смейтесь, славные герои!
Воевали мы под Троей,
Умирали мы под Троей.
Не жалейте же о нас!

Не мечтайте о сей доле!
Выходите лучше в поле,
Поохотесь вы на воле!
И не вспоминайте нас!

Мы плывем по виноцветному,
Морю тихому, приветному,
Золотому, предрассветному.
Сгинули мы , нету нас...

     Анна Грох

На Троянский цикл Олди-Валентинова

В круге пылать девятом факелами двумя.
Градом идти проклятым, медью о медь гремя.
Подлость поддельной песни, ребус ученых дам --
Это ли интересней, это ль яснее нам?

Ты не вернулся, Рыжий -- ты не нашел свой дом.
Дым его видишь? -- Вижу, вон, да и то с трудом.
Космос твой Номос может в дым обратить к концу.
Это, должно быть, тоже Вестник сказал глупцу.

     daskalidi

Этими стихами Шарлотта как бы намекает, что перечитала "Одиссея, сына Лаэрта" и всем советует.

поле ветер сминает травы… не бывать Ойкумене прежней.
Мы цепляемся за надежду, но в крови бродит злая отрава.
В поле ветер, над морем – ветер… Не бывать Ойкумене прежней.
Стоит нам лишь на миг веки смежить – попадаем в объятья смерти.
Этот ветер для нас с тобою - то ли знаменье, то ли знамя.
То ли омут, а то ли пламя. Тишь отлива, шепот прибоя,
Ветер, ветер – до края мира. Ветер, ветер – до самой смерти.
В ледяной немой круговерти надрываются струны лиры,
Замолкают слепые аэды. Не бывать Ойкумене прежней.
Не смотри на меня так нежно: ветер снова несет нам беды.
Ветер вновь несет нам разлуку, приминая горькие травы.
Мальчик мой, мой герой богоравный, принимай эту сладкую муку.

          Литвен

* * *

I

Возвращение домой.
С замёрзшими ногами
С вымерзающим сердцем,
С триста девяносто второй страницы – от книги – стартом
Надевая перчатки
И теша себя надеждой,
Что если долго идти
Непременно выйдешь к АсгАрду.
К дому.
С изгородью.
– за которыми вой да темень,
К частоколу с воротами, которые манят стуком.
Всё. Дошёл. Отрешал.
полотно Пенелопе отмерил.
И вот -
Твоё море любви – засыпает песком
Скука…

II

Что же дальше? Я читал и эту повесть.
Мне не больно. Мне тоскливо. — Возвращаться.
Одиссей, ты говоришь, что это...Совесть?
Я - Пустышка. Мне не совестно. Бояться?
Научился и Арей, а я заметил,
Что и беды, даже Наши, ходят - стаей.
Знай, что я умею - убивать ответы.
Научи меня другоу. Возвращаясь —
Попадать домой.

Skid row

     * * *

Прекрасные стихи. Автор - Маркиз.
Дневник автора: http://www.diary.ru/~markiz/
о мотивам произведений "Одиссей, сын Лаэрта" Г.Л.Олди и "Диомед, сын Тидея" А.Валентинова

* * *
Путь от Трои домой. Возвращенье длиной в целый эпос.
Что мне стоил поход, знает только Афина-Сова.
Если надо – солги. Я поверю в любую нелепость,
Лишь бы слышать твой голос, не слишком вникая в слова.
Мне не надо побед озареньем божественной воли,
Мне не надо ни славы, ни полных корыт отрубей.
Пыль зря прожитых лет возместят мне подачки с лихвой ли?
Весь проделанный путь для меня был дорогой к тебе.
За спиной говорят, что душа Одиссея, как омут,
Что в ней дна не узреть, сколько ты ни заглядывай вглубь.
Но в касанье ветров, напоенных дыханием дома,
На губах моих вновь оживало тепло твоих губ.
Раз ушел из сетей, на приманку уже не заловят:
Мне давно безразличны богов дележи и дела.
И неважно, чтобы было. Пусть прошлое станет золою.
Мне достаточно знать: я вернулся, а ты – дождалась.

* * *

Молчи, не мешай мне. Я ныне от горя хмельной.
Я знаю, что детство твое не замечено мной,
Что, как ни пытайся, не выискать нам общих тем.
Я, верно, неважный супруг, еще худший отец,
И чашу утянет мой жребий, ломая весы.
Да, я виноват.
Если сможешь, прости меня, сын.

Я вечный скиталец, таким ли уют и семью?
И не было б Трои, я б выдумал Трою свою.
Избрав путь окольный заместо дороги прямой,
Я плыл бы от дома, считая, что движусь домой.
К чему отпираться, ведь ты оправданьями сыт.
Да, я ошибался.
Коль сможешь, прости меня, сын.

Способность влипать в переплеты по-своему дар.
Я вроде спешил, но на целую жизнь опоздал.
Растратил без пользы на Сцилл, на Харибд, на Цирцей,
За множеством целей забыв очень важную цель.
Но в час, когда рыщут по небу звезд гончие псы,
Я все же вернулся.
Коль сможешь, прости меня, сын.

Я знаю, что в мире немало подобных калек,
Что в горло надежней стрелой, чем в двенадцать колец.
Что прожил бы так же, коль выпадет шанс повторить.
Ты вырос, мой мальчик, а я теперь просто старик.
Но снится мне часто - по кромке прибоя босым
Бежишь мне навстречу...
Прости, если сможешь, мой сын.

* * *

Сумерки эпохи. Диомед

Ветров победы дух хмельной. Мечтать о будущем вольно ль?
Дом встретил дымною волной, собачьим лаем.
Цепи пропавшее звено. Что было правдой - не вернО...
Он, словно варвар, пил вино, не разбавляя.
Он уверял:
- Повсюду ложь. И даже здесь - подонки сплошь.
А честных укрывает рожь да тень резная.
Раз крайним стал - вынь да положь. Считал, что будешь всем хорош?
И я ответил:
- Зря ты врешь. Ты ведь не знаешь.
Спросил он:
- Как тебе АргОс? Тот город, где ты жил и рос?
Большой на рынках нынче спрос на базилеев?
Какой на доблесть там оброк? Добром ли платят за добро?
И я сказал ему:
- Ты брось. Переболеем.
- Что блеф Афины, пепел Фив? Елену спас, еленофил?
Жене трофеем потрафил? Добился блата?
Но скольких скрыл прибрежный ил? Ты сам бы, как Ахилл, там гнил.
Ему ответил я:
- Ахилл моим был братом.
Он мне в глаза смотрел хитро:
- Сначала жизнь свою устрой.
Раз удержать не в силах трон, скажи: вина чья?
Героев уродился рой, всё б им искать невзятых Трой.
Я возразил ему:
- Не тронь! Теперь - иначе.
Сказал он:
- Жизнь уйдет в песок. А думал, будет лет пятьсот?
Ты, извини, не высший сорт, не звездный пращник.
Что небу до таких персон? Кто псом назвался - сдохнет псом.
И я спросил:
- Ты ищешь ссор? Сейчас обрящешь.
- Зачем тебе ложь новых мест? Итак дурная вышла смесь,
Где миф - не миф и месть - не месть. Но цель в борьбе ли?
Ведь клятва - только вязь словес, а платят золотом на вес.
Но я ответил:
- Где-то есть мой дивный берег.
Он молвил:
- Бремя высших сил: каков посул, таков посыл...
Был день дождлив, и вечер сыр, и рябь на лужах.
Не слишком долог век красы, а у Сфенела - взрослый сын...
Тогда сказал я:
- Все. Я сыт. Пойдем наружу.
Я верен был, хранил обет. Хоть здесь не время похвальбе,
Но если я держал рубеж - таилось лихо.
Мне ль о несделанном скорбеть? А, впрочем, обойдемся без...
Но рассмеялся он:
- Себе - себе! - не лги хоть.
Сказал я:
- Мы не на торгу, чтобы вот так судить, огуль.
Нас дни еще подстерегут, ведь путь не пройден.
Тревожил ночь прибоя гул... Я ждал, потом позвал слугу:
- Когда ушел смутьян и лгун, что сел напротив?
Он знал, что будет впереди. Он душу мне разбередил.
Он сторонился середин, любых идиллий.
Слуга шепнул мне:
- Господин. Ты здесь сидел совсем один,
А нам велел не подходить. Не подходили.

-- http://www.liveinternet.ru/users/3532445/post279511623/#BlCom639832042
Звон_Рун
Судьба - опасный виночерпий. Ее чашу пьешь до конца.
Олди

Судьба – неумолимый виночерпий.
Любовь – ладони ковшиком подставил
и Нежность – тихо пригубил…
Вторым глотком – Разлуки горечь,
а третьим – несказанность Смерти,
четвертым – Встреча за чертой…
Судьба, налей!
Да не дрожи руками,
я не боюсь и лишнего не надо:
остаток – на огонь – богам…
Нет, погожу – оставлю Память.
Неукротимая Ананке позволит
… или так простит.
Что до меня ей, дочке Афродиты?
Что до меня ей, матери трех мойр?
Я чашу приняла. Я выпью.
Хайре, хайре, хайре…

     * * *

Путевые заметки. Греческая
Пока Одиссей пытался доплыть домой, его дом пытался остаться его домом (с)

1.
Пыталась остаться.
Вставала.
Опорой,
основою ткацкого стана.
Натянутой туго - звенела.
А нить клала легкой.
Потом распускать-то устанешь.

Пыталась остаться.
Врастала.
Корнями –
под корни супружеской спальни.
Под кровлю.
Под камни,
под скалы - как яблони сада и сосны.

Был остров.
Пер костью –
хребтом неизвестного зверя
из вод многоцветного моря –
откосом,
привольным лишь соснам и козам.

Пыталась остаться.
Еще не довеском - к наследству от Пенного Братства.
Врастала.
В полшага от праздничной залы.

…Когда он вернется, он все...
наверстает.

Был остров.
Год к году ложились, как волны.
Таким вот "однажды".
Без всяких доколь мне.

Зеркал не боялась.
Да, верно, год к году седее.
Так всякому смертному - старость.
Осталась.

А хны можно и докупить.

( Свернуть )
2.
Остающимся счастливо оставаться
быть в героях. Кто куда - я ближе к дому.
Ночью море, как оливковое масло –
тяжело - ныряй за борт, продай любому,

если море тебя выпустит проспаться...
Траекторией от подвигов - наружу –
где тут шляться столько лет, Морское Братство,
где все море окружили кости суши,

куда с палубы ни глянь - а берег видно.
Хорошо стрелять, - со скал ли, с небосвода.
Любой берег тут - то Сцилла, то Харибда,
то скала, где всей воды - с небес в полгода.

Смертным старость - ожидания бессмертным –
в протяженности прибрежных коридоров...
то ли это горы прорастают в небо,
то ли это облака впадают в море.

И поди вот здесь-то отплыви от Трои
до единственного острова, что в мире.
…А по ним восходят боги и герои.

Кто куда, а я домой.

Там плюс четыре.

3.
Неизвестно на которой параллели –
где-то меж небесных звезд с морскою бездной,
на краю недвижной колыбели,
поглощающей эпохи и созвездья,
для которой ничего не изменилось...

На обратной стороне ее медали
я лежу себе на пляже с пивом "Митос"
(или "Мифос"?) - так себе, но помогаит.
С похмела слегка, расслабленный и мирный,
так, что и прохладным морем не исправить.
Рядом - в общем, те же люди, те же игры:
докажи, тебя убить или оставить?

Что, сказать, что ничего здесь не осталось,
обсудить паденье нравов, звезды, бездны...
Здесь вообще аутентично - эпос, пафос –
но в плюс двадцать восемь из меня, увы, не лезет.

Я останусь! - полчаса лежать на пузе.
Солнце мягко чешет пятки, греет спину.
И приеду. Привезу вина и узо.
Разумеется, замерзну и простыну.
Я вернусь! - и в целом тоже... без свершений.
Здесь недорого. Сентябрь? - ты точно хочешь август? –
приезжай, попьем вина - оно дешевле.

Знаешь, если вдруг закрыть глаза - здесь все осталось.

Ингадарь (ingadar): http://ru-oldie.livejournal.com/165933.html

По мотивам "Одиссей - сын Лаэрта" Г.Л. Олди

Осколки мира

Треснула скорлупа,
мой микрокосмос мертв.
Мерзлая синева
ветром кусает мозг.
Небо кричит звездой,
Солнцем оно орет,
Только вот я оглох,
больше не слышу звезд.

Треснула скорлупа,
что-то терзает - боль?
Давит на грудь доспех –
другу или врагу
Станет добычей он?
Кончен союз с Судьбой -
Жалит огнем пяту,
мысли пронзает гул –

треснула скорлупа …
Надо бежать вперед…
Я ненавижу Их –
тех, кто разрушил мир!
Тех, кто решил сыграть
жизнь мою на излет…
Падаю в серебро,
кукла богов – Ахилл.

Анна Кондратьева


ОДИССЕЙ
Г.Л. Олди
...Приплыли, братцы - это не Итака!
Теперь хоть ляг в грязи, хоть лотос жри...
Что, Лаэртид, намылился в цари?
Вовек тебе не видеть Телемаха!
Ты роком на скитанья обречен,
И носит тебя где-то Посейдон.

Играть с богами - упаси Аид!
Я не вернусь. Точней, вернусь не я.
Седлайте же троянского коня!
Сожжен мой номос - космос пусть горит.
А за мои несчастья и грехи
Расплатятся рабы и женихи.

Как пережить сумел все эти годы?
Не стоит помнить. Пусть слова плетут
И так, как охлос требует, поют
Исполненные наглости рапсоды.
Сюжет измыслив, подобрав размер,
Нам все наврет какой-нибудь Гомер...

Юрий Гиренко

Мы опять поднялись в атаку,
Илионский песок бьет в стопы.
Я вернусь домой, на Итаку.
Я вернусь, ты жди, Пенелопа.

Ты смотрела мне в спину строго,
Ты не знала - не нужно бояться:
Уходя от родного порога,
Я уже начинал возвращаться.

На пути к осажденному дому
Все преграды я преодолею,
И вернусь, вопреки Посейдону.
Да поможет мне Тритогенея.

Напрягая последние силы,
Ни друзей ни врагов не жалея,
Через ярость Харибды и Сциллы,
Через нежность Калипсо с Цирцеей

Я спешу на встречу с тобою,
Весь в крови и дорожной пЫли.
Я бегу, я лечу стрелою
Сквозь двенадцать колец - навылет.

Я ступлю на соленые камни,
Распрямлю усталую спину,
А за нею, уже не страшна мне,
Огорченно вздохнет пучина.

Я войду под высокую крышу
Итакийского отчего дома,
Но приветственных слов не услышу,
Будут лица гостей незнакомы.

Как хозяин гостеприимный
Жажду гостя вином утоляет,
Напою я их влагой карминной,
Что сейчас по их жилам гуляет.

Одарю я хозяйской любовью
Осаждавших мой дом днем и ночью.
Осаждающий платит. Кровью.
Я-то знаю. Я знаю точно.

А окончив обильную тризну,
Я, к коленам твоим припадая,
Прошепчу: "Оставь укоризну.
Я пришел. Я вернулся, родная."

Артемов Артем

Возвращение

В этот вечер дорога домой превратилась в миф.
В узких черных проливах, разрезавших море огней,
Стаи мертвых дельфинов сплетались телами в риф.
Навигатор пророчил путь дольше, чем плыл Одиссей.

От улыбки Цирцеи, доплывшей с работы на остров,
Блещут льдины домов и циклопов цветные глаза.
Забывать об Итаке, должно быть, приятно и просто:
Лотофагам за стойками баров нет шанса вернуться назад.

Тьма разорвана песней сирен, ты привязан ремнями к мачте.
Между фурой-Харибдой и Сциллой – ночным патрулем
Нет дороги другой. Под луной – маяком бродячим –
Полный штиль, но ты – кормчий и правишь своим кораблем.

Женихи разорили твой дом под заснеженной крышей.
Грусть, тревога, болезни и страх – это их имена.
Завывает прибой, но сквозь ярость стихии ты слышишь,
Как во сне дышит сын, и жена тихо плачет одна.

***
– «Ты вернулся!» – Не ври, уклонись от дежурных фраз,
Прикоснись, обними, не пустив шквал эмоций в атаку.
Отразись, тусклым камнем застынь в разноцветных озерах глаз.
Возвращаться к любви... Это дольше, чем плыть на Итаку.

     sivabag

     * * *

     ...Это из резонанса: С точки зрения Пенелопы

В многоэтажках-островках
По городкам Европы
С привычной пряжею в руках
Тоскуют Пенелопы.

Капель в объятья первых луж
Летит со смехом.
А он уехал, милый муж,
Опять уехал…

У сына десны отекли,
Наверно, зубки в рост пошли
Минувшей ночью.
Болят усталые глаза,
Но нужно свитер надвязать
Подросшей дочке.

Считая петли, дни, года,
Вбирая опыт,
Опять, как прежде, как всегда,
Скучают Пенелопы.

Качает под окном жасмин
Нарядной веткой.
Ушел гулять с друзьями сын –
Придет к рассвету.

Да, разболтался он слегка,
Ему б отцовская рука,
Да тот в отъезде.
И надо физику учить,
Костюм купить, утюг чинить
С парнишкой вместе.

Ах, им бы милых жизнь хранить
На дальних тропах.
Да жаль, не парки ведь они –
Лишь Пенелопы.

То стылый дождь, то мокрый снег
В окошко бьется.
И ожидать нет смысла тех,
Кто не вернется.

Терпи – и так ведь можно жить!
Рука отекшая дрожит,
Спина не гнется.
Уже и петли не видны,
Но внучке варежки нужны –
И нить все вьется.

Александра Мишура



 

II.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ ЦИКЛА "БЕЗДНА ГОЛОДНЫХ ГЛАЗ"

          ВИТРАЖИ

     1.

Эпохи -- в пыль, дробясь, кружа, хрипя второю глоткой,
от витража до витража -- моя вторая ходка,
Колода карт, крапленый туз, столетье однодневок,
Иду направо, но боюсь, что надо бы налево...
Налево, на... налей, давно мы не были врагами.
И это красное вино -- как кровь под сапогами...

2.

     Слова, слова... Осколки витража, пришедшие неузнанным кошмаром... и ставшие кошмаром наяву, последний сон, что мне устанет сниться... а где-то скачет солнца кобылица, и поедает звездную траву... Мой бедный бес, ты скоро станешь старым, и зря ты пишешь книгу -- не скрижаль...

3.

Свеча сплетает кружева
В холодной полутьме,
Слова, слова, слова, слова
опять пришли ко мне...
стоят, как злые сторожа,
над крошечной душой,
И режут, режут без ножа,
И кушают с лапшой....

Мария Хамзина

     * * *

Я снимаю маски с лица -- так бросают слова в пустоту.
Я роняю маски, как зерна, что не прорастут.
Лишь глаза неизменны -- но кто запомнит их цвет?
Я снимаю маски с лица, которого нет.
Мои тени падают в небо, но ночью не видно теней.
Я с последней маской чуть медлю -- что будет под ней?
Кто пришел к перекрестку, тому не нужен ответ.
Под последней маской -- лишь свет, лишь солнечный свет.

     Екатерина Рыжко <catry@mail.ru>

     * * *

СТИХИ НИ О ЧЕМ...

Г.Л.Олди

Жить -- зачем?
Умирать -- к чему?
Тянется нить --
Ни конца, ни начал.
Скоро рассвет.
Крыши домов
Солнце лижет
Привычным движеньем.
Звуки дрожат,
Готовы рассыпаться блеском.
Стать плеском
или песком,
Или, возможно,
и тем и другим.
Путник усталый,
Смеясь,
собирает осколки
Прожитых жизней
И бегло
читает по ним
Строчки
счастливых минут,
Запятые --
бессонные ночи
И между строк --
многоточья несказанных слов.
Из многоточий
он делает
новое Слово,
Холит, лелеет,
вставляет
в молитвы богам.
Когда же дозреет,
его отпускает на волю
И неподвластно оно
ни перу,
ни дождю,
ни ветрам.
Только найдется
какое-то глупое сердце,
Впустит в себя,
и Слово
отыщет свой кров.
Дрова запылают в камине,
согревая беспечно вино.
Трубка раскурена.
И часам не по силам
мгновенья.
Слово врастает,
становится сутью
и сердце поет,
Сердце звенит и ликует,
томимо огнем.
Но пламя уйдет,
оставляя
осколки и угли.
Ветер рассеет золу,
дождь смоет следы.
И усмехнется невесело
путник усталый,
промолвив:
Была ли то жизнь?
А если была, где же смерть?
Нет ни конца, ни начал,
лишь искрятся осколки.
Звуки дрожат,
став плеском или песком.
Привычным движеньем
солнце скользит
по крышам домов.
Скоро рассвет.
И тянется нить
Эпизодом
немого
кино.

      Вольд

     * * *

ВИТРАЖИ
/ Читая Г. Л. Олди /

Я миру не принадлежу,
Где тьма и свет.
На грани сумерек брожу,
Ищу ответ.

Я создавала миражи
На нервах струн
И возводила витражи
На гребнях дюн.

Я душу каждого листка
Могла понять,
Могла струиться, как река,
И птицей стать.

Но за обрывом витражей
Другой закон -
Здесь ярость солнечных лучей
И тьмы полОн.

Здесь сумерки всего на час,
А витражи -
Лишь горстка старых рифм и фраз,
И пошлость лжи.

     Кузьмина Ольга (Пенза)


     * * *

ВОРОН

Улетает по ночам ворон
И уносит за собой ветер.
Если даже мы кричим хором,
Лишь последним словом эхо
ответит.

Только раз смеётся всласть ворон,
Лишь однажды ему вторит эхо.
Кто пытается свернуть горы,
Тот подавится его
смехом.

Он всего на пять шагов слышен,
Но и пять шагов для нас слишком.
Даже те, что облаков выше,
Каждых пять шагов тот смех
слышат.

Пролетает над душой ворон.
Он безумия ночей мастер.
Над святой, и над душой вора
Он на пять шагов судьбы
властен.

     Вадим Ляндрес (Грусть)

     * * *

      ВИТРАЖ ПЕРВЫЙ
      (По мотивам Г. Л. Олди)

Беспокойный бес ворошил зерно,
Горстью -- горсть, из рук потекла мука.
Что-то нынче, брат, на душе смурно --
А душа-то есть? Да вот жива пока.

Дураку -- рудник, кулаку -- кайло,
Беспросветный век коротать в пыли.
Раззудись, плечо, размахнись, крыло,
Даровали сук -- так сиди, пили.

Небо небеленое дразнит зря
Яблоковой волей, печным дымком.
Нам с тобой осталось плодить зверят,
Не тоскуя в сущности ни о ком,

Кроме... Погоди, да что ты мелешь, бес!
Выпей из горла, черной пылью сплюнь!
Бесполезно, брат, звать росу с небес --
Мол, на дворе трава, на траве июнь!

Осень над Каллорой стоит светла,
Птичьей перекличкой тревожит лис_
Отрубился, бес? Спи себе дотла.
Я и сам бессмертный. Пойми, не злись...

Ника Батхен

     * * *

     Гордых мучает мысль о полете.
     Лживых мучает мысль о победе.
     Очевидность -- за поворотом.
     Лучший друг не испортит обедни.
     ...Древний бог загрустил под мелодию вальса
     И стесняется в этом признаться.

Евгений Бочкин (Белгород)

     * * *

Все это тлен. Пройдут века.
Исчезнут города и люди.
Останется лишь ветер --
Чьим-то прахом
писать посланья в безысходность

Как хочется мне вечно жить!
Жить вечно. Все понять и знать,
Увидеть ветер после конца света.
...Как страшно вечно жить.

Пусть будет жизнь. Короткая и злая.
Любви не много. Много суеты.
Мечты, романтика и старость.
Пусть будет жизнь, короткая, но злая.

А смерть...
Мы с ней договоримся
О встрече на ветру.


Хруст судеб на зубах предназначенья,
Бессмысленных желаний рой,
И трепыханье рыб против теченья,
И мухами засиженный герой --
Все это жизнь.
А капля вечности на острие меча застыла...

     Плешивцева Диана <Diana18@yandex.ru> (Николаев)

     * * *

     В каждой истории -- тонкая нить.
     Что ни геройство -- о людях рассказ.
     Воин и бард вдруг сумел накормить
     Бездну голодных читательских глаз.

Владимир Бычинский (Житомир)

     * * *

     I

Когда нас было много,
Весь мир лежал у ног,
Но каждому дорога,
Своя в отпетый срок.

Когда мы были вместе -
Все просто и легко...
И где теперь те песни,
Что пела сталь Клинков?

А помнишь уходили,
Кто в землю, кто в вино?
А кто-то сгинул в небе...
Все было. Так. Давно.

И кровь играла бурей,
В мельканье Слов и Стрел...
Кого мы обманули,
Оставшись не у дел?

И вот сидим напротив -
Все войско света -- тьмы,
Последние на сходне,
(Тех, кого звали: Боги,
Кого ругали: Бесы...)
Кому теперь нужны?

     II

Витражи я складывал
Из осколков слов,
Душу, кровь в них вкладывал
И обрывки снов.

Ткал узоры сложные,
День за днем вплетая,
Явь и невозможное
Ритмом сочетая.

Прошлого оживший образ,
Раны старые, мечты,
Чьи-то слезы, чей-то голос --
В ком всеобщей маеты.

И рождалась в вареве
Огненная суть,
Брезжил в ее зареве
Вдаль зовущий путь.

Шаг несмелый, два за ним
Боль во мне будили.
Мы ушли, все как один,
Что мы изменили?

На подмостках старых,
Выцветших миров,
Кто-то пьесу ставит
Из забытых слов.

Я смотрю из тени,
Отказавшись жить,
Как на пыльной сцене
Гробят витражи.

А. Н. Варский (Алматы, Казахстан)

     * * *

СЛОВО ПОСЛЕДНИХ

-- Играй, Грольн! Играй Слово Последних...
          Г. Л. Олди

Когда на небе звезды сплетаются в узор,
Охапку дров подбросьте в пылающий костер --
И о делах великих вам песню бы пропел
Бродяга полудикий, что нынче не у дел.

Когда обеспокоен король родной страны,
Что нужен ей не воин, но рыцарь для войны --
В ответ на зов владыки взлетит опять в седло
Бродяга полудикий, врагам своим назло.

Когда за честь принцессы не вступится никто
Из тех головорезов -- к ней явится зато
Пусть не прекрасноликий, но преданный вполне
Бродяга полудикий, чужой в родной стране.

Зато в другое время он бродит по лесам,
Нога забыла стремя, а уши -- голоса...
Ценой хвастливых криков он не купил покой,
Бродяга полудикий, забытый и больной.

Глеб Петченко (Даэрон) 1994 г. (Харьков)

     * * *

ТВАРЕЦ

Месяц рос, полнел, круглился,
Разливая лунный свет.
В полнолуние родился
Тот, что тень отбросил вслед...
Вслед рождению заката,
В душу звездной пустоты,
В бога душу...
Ветер сладок, рвет цветы.

Тонких запахов сплетенье, паутина вех...
Зверь и в тоже время - человек.

Основатель мирозданья был не прав,
Разрушая основанья, смерть поправ --
Переменчив, зыбок, сладок и смешон...
Смешан елей, смешан ладан, сладок сон,
Сон дневной, и полон жизни по ночам,
Ищет истину движенья, не крича,
Не жалея,
в размышленьях
длит свой век,
Бездну знающий, Рассвета человек...

И тоскою взгляд свой щуря, и безумьем мир объяв,
Тварец движется, танцуя, как змея.

Руслан Лосев-Пахотин

     * * *

      I. "ДОРОГА"

          Пустота.
          А в пустоте тоска -
          Сиплая наждачная боль,
          Плесень на пустоте,
          Тоска.

          II. "ЖИВУЩИЙ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ"

                    Глаза мои бродят сами.
                    Глаза мои стали псами.
                              Ф. Г. Лорка

          Она стояла тихим звоном.
          За серой дымкой ее глаз
          Металось пламя, крылья, волны,
          И капало из рваных фраз
          На белый иней. Так спокойно -
          На грани взлета и надлома -
          С душой детеныша и воина,
          Она стояла тихим звоном.

          III. "ВОЙТИ В ОБРАЗ"

          Мы стояли под занавес неба
          Под пушистым крылом облаков,
          Умывалась лапками верба
          Над скрещением рельсов - клинков.
          Где-то близко - рукою коснуться -
          Напряженная тонкая нить.
          Мир, как сердце, в руках трепыхнулся,
          И встревоженно воздух звенит.
          Сделай шаг - и в пыли Перекрестка
          Отпечатаешь строчку следов.
          ...И неясных легенд отголоски,
          И из раны плеснувшая кровь,
          И Дорога, ведущая к цели,
          И морские соленые сны,
          Ветра свист сквозь бойничные щели,
          И неровная кладка стены,
          И тревожные чаячьи всхлипы
          В перепутанных тенях миров...
          На ступенях, давно позабытых
          В Междувременьи, звуки шагов
          Прошуршат. Мы стояли на грани -
          Наши тени переплелись -
          Согревая душою камень,
          Улетая в воронью высь.
          Синь лакали котята вербы
          Язычками своими малиновыми.
          Мы стояли под занавес неба.
          Мы стояли под занавес жизни.

          IV. "ВИТРАЖИ ПАТРИАРХОВ"

          Трепет. Ветер. Листья. Тают.
          Песни. Слепо. Ввысь. Взлетают.
          Небо склочно хмурит брови.
          Мысли дремлют в изголовье.

          Ропот. Шелест. Скользко. Льдинка.
          Сердце. В ритме. Поединка.
          Это ласточка в ладонях.
          Это - спутанные кони.

          Это блик в зрачках у рыси.
          Перепутанные выси.
          Это звон не утихает.
          Это. Просто. Листья. Тают.

          V. "ОЖИДАЮЩИЙ НА ПЕРЕКРЕСТКАХ"

          Здесь нет никого.
          Только мысли и пыль.
          Здесь шорохи шепчут,
          Заброшены крылья
          Молчу на версту
          На шатком мосту,
          И холст не раскрашен,
          И свет не потух,
          Но невмоготу.
          Руками вплету,
          Впишу и врублю,
          Закреплю... на лету,
          Туда -- в пустоту.

          VI. "ДОРОГА"

          И, яростным когтем
          Разрывая струны пространства,
          Я кричу в его раны,
          Не слушая эха.
          Харр!!
          Ярость разлетается брызгами,
          Проплавляя извилистые канавки.
          Харрш!!!
          Кто выйдет навстречу?
          В ком остудить свои когти,
          Воспаленный язык и небо?
          Кто насытит безумие
          Разнокалиберных зрачков?
          Мрак и алые всполохи.
          Бешеная пестрота мрака.
          Я выгибаю спину -
          Струны стонут и рвутся, свиваясь в спирали,
          Когти полосуют бездну.
          Клочья.
          Хар-р-рш!!!
          Тесно.
          Тесно и пусто.
          Сбежало даже одиночество.
          А-у-у-у-р-рш!

          VII. "СУМЕРКИ МИРА"

     Предпоследних страниц загибая углы
                          дрожащей рукой,
     Мы с глазами в цвет солнца покорно вошли
                          в расступившийся строй.
     Мы не пели; и здесь завершилась эта судьба,
     И у цели проклятья нам были росой на губах.
     И напевы наши горчили, и терпким был смех,
     И как будто мы даже забыли понятие "грех".
     Мы стояли в самом начале,
     На вздыбленном гребне рассвета -
     А рассвет был седой и отчаянный,
     И цвели чудеса беспощадные,
     И вопросы рождались нечаянно,
     Нашу грудь пробивая навылет -
     Это очередь наступила
     Нам искать на вопросы ответы.

     VIII. "БЕС"

     Ветра нет - осталась мертвенно-сонная неподвижность. Сна нет - осталась вязкая дрема. Сосет сердце тоска. Сосет и губами, как младенец причмокивает.      Странный младенец с острыми зубками.
     -- Ветер! Ветер!!!
     -- Смерть!!!
     Смерти тоже нет.
     Бессмертие. Безвременье. Бестемье. Бессветье. Бес...

          Точицкая Евгения (Шамара)

     * * *

     Г. Л.ОЛДИ И ЕГО БЕССМЕРТНЫМ

Умирать и вновь рождаться -
Это, в принципе, не ново
Нам, хозяевам заката,
Нам, изгнанникам рассвета.
Нам житьём не наслаждаться,
Нам рождать лихое слово -
Это разве не расплата?!
Это разве не вендетта?!
Мы ныряем в ночь, как в море,
Позабыв на миг о прочем,
Светом лунным жадно греясь,
За свои грехи не каясь.
С днём, как с миром, в вечной ссоре,
Мы не ищем путь короче,
Мы приходим, не надеясь,
Мы уходим, не прощаясь.
Мы ль не боги на распутье?!
Мы ль не демоны печали?!
Наши крылья пали в бездну,
Наши песни стали воем.

Вам не ведать нашей сути,
Не понять, что мы теряем
В этом сумраке небесном,
В такт вселенского прибоя.
Мы чужие, мы - изгои,
Неприкаяные тени,
В алом пламени пожара
В наших душах тонут звёзды.
Мы не трусы, не герои...
Лишь невидимые звенья
Приковали вновь к футляру
Слабых тел - всё слишком поздно!

               Прокуда Ольга <jem@sol.ru>

     * * *

Горечью по стеклу обрушится небо.
Руки подставишь поймать - сквозь пальцы дождем.
Снова играешь в сказку - быль или небыль,
Кто мы, откуда пришли, и куда мы уйдем.

Если остаться на миг, оглянуться - не стоит!
Небо разрезала птица - предвестник утра.
Пристально взглянет с небес мертвое море,
Заставив для завтра забыть, кем умер вчера.

Если оставить надежду - горькая правда.
Вечность заглянет в глаза - ослепнешь на миг...
Небо стекает с ресниц, и больше - не надо...
Память свою завещаешь - только чужим!

     devi <kali_devi@mail.ru> (Санкт-Петербург)

     * * *

     ИЗ БЕЗДНЫ
     (почти цикл)

ПЕРВЫЙ ВИТРАЖ ПОДМАСТЕРЬЯ

          Слова стоят над тобой...
           Г. Л. Олди

Послушные желанию творца,
Слова легко свивались в витражи.
Сжимались утомленные сердца,
Отбрасывая ядовитость лжи.

И, чуткая к метаниям души,
Текла чудными ритмами строка.
Нестройность Подмастерье не страшит,
Плетет строфу нетвердая рука.

...Воспламенел кровавостью закат.
К изгибам трактов ластились ветра,
Был воздух свеж, росисто сыроват,
Резвились иноходцы у шатра.

Шепталась с небом юная река,
За горизонт неся свой резвый бег...
Слов не хватало -- и рвалась строка,
И в клочья рвал бумагу человек.

Но снова, в духоте ночной тиши,
Молчание проигрывало бой.
Он лил чернила собственной души
На чистый лист, полня его собой...

ДИКИЙ ВИТРАЖ

Писать...
Как исповедь
потрепанного Я:
хотя бы на листах
оберточной бумаги
успеть
запечатлеть
не эры бытия,
А выплески души --
узор на жизни-шпаге...

Писать...
Успеть,
подчас
запутавшись в словах,
не умещая
     ритм
      в строку,
забыв размеры,
занявши
до утра
неясытя права,
и в кофе,
черном,
словно ночь,
не зная меры...

Писать...
Поймать
мгновенье
за короткий
хвост.
Скрипеть седым пером,
но более - зубами.
Скрипеть душою,
поднимаясь
в полный
рост
и отверделость почвы
пробуя ногами...

Писать...

ВТОРОЙ ВИТРАЖ ПОДМАСТЕРЬЯ
(Мифотворец)

Он стоял между мифов,
Чуть сгорбясь, седой волосами
И душою седой,
Словно веком стал час для него.
Рядом талию грифа
Сжал юноша, старый глазами,
И журчащей водой
Лился звук, полный дум и тревог.

Слушал лей музыканта,
Нахохлившись, беркут алийский...
Он стоял меж страниц,
Стоном песни щемящей объят.
И, подобно драбанту
Иль варвару с гор Киммерийских,
Ждал, молчанье хранив,
В рваном платье соратник и брат.

Он стоял между строчек,
И ветры играли одеждой,
Не касаясь лица
И не трогая сцепленных рук.
Он не двигался. Впрочем,
Глаза полыхали надеждой,
Чтоб на лоб мудреца
Отыскался дурашливый друг.

Он стоял между строчек
И грустно глядел исподлобья.
Он стоял между слов,
Проклиная занятье свое,
Неразборчивый почерк
И смысла сокрытого ловлю,
Потрясанье основ,
Беспрерывное мифов литье...

...Он стоял у порога
Разбитого, старого Дома.
Время вывернуть вспять
До безумства хотелось ему,
Но манила Дорога
К мирам, никому не знакомым...
"Что же, будем топтать", -
Сообщил он себе самому...

МАЛЫЙ ВИТРАЖ

Полоска стали - против витража.
Как чарами, губами ворожа,
Уколы шпаги Словом отражая,
На выпад гибкой Фразой возражать.

ТРЕТИЙ ВИТРАЖ ПОДМАСТЕРЬЯ
     (Неприкаянный)

Хождение по мирам,
Обыденное до рвоты.
Здесь ныне, а завтра - там
Полощешь свои кюлоты.

Хождение по мирам:
Реченья пророка в глотку.
Здесь ныне, а завтра - там
Латаешь свою марлотту.

Хождение по мирам:
Накажут - ты стойко примешь.
Здесь ныне, а завтра - там
Башмак свой раскисший чинишь.

Хождение по мирам:
Всегда и повсюду - сирый.
Здесь ныне, а завтра - там
На шляпе платаешь дыры.

Хождение по мирам:
Загадывать бесполезно.
Здесь ныне, а завтра - там
Торопишься встретить Бездну:

     Лукавый (Артем Степин) <as23venn@yahoo.com>

     * * *

     ПЕРСОНАЖ

     "Бездне голодных глаз"

     I

Не стирай этот грим --
Говорим.
Слишком сердце болит --
Говорит.
Жизнь похлеще, чем яд --
Говорят.
Я с тобою сгорю --
Говорю.

Мы -- сплетение лиц
У кулис.
Забывается зло --
Повезло.
Разлетелась беда
На года.
В мире каждый второй --
Только роль...

     II

Кем нам быть на помосте,
И кем нам вовеки не стать --
Указует перстом
Театральная бедность сырая.
Как на тайной вечере
Иуда похож на Христа,
Так похожи все мы
На героев, которых играем.

Не снимай эту маску --
Ведь здесь даже воздух иной.
Ты не сможешь дышать,
Замирая над пляшущей бездной.
Все мы - лишь персонажи
Наскучившей пьески земной,
Только ты - персонаж
Недописанной пьесы небесной.

Как тебя занесло
В наш озябший от мороси дом?
Как тебя удержать
В онемевшем от ереси мире?
Не стирай этот грим --
Все равно мы опять не о том,
Все равно мы себя
С ожиданьем своим не помирим.

Это время премьеры
Замкнулось кольцом, и теперь
Наши речи и сны
Белоснежными нитками шиты.
Если ты -- только роль,
Почему я так верю тебе?
Если я в самом деле живу,
Почему так фальшиво?

Не снимай эту маску.
Мне страшно, что я ни при чем.
Я молюсь за тебя
Триединой душе режиссера,
Чтоб финал -- не сейчас,
Чтоб хоть самую малость еще,
Чтобы зритель молчал,
Неприкаянный и потрясенный...

Кем нам быть в этой жизни,
И кем нам вовеки не стать,
Мы едва ли узнаем,
Поскольку меж адом и раем
Лишь прожекторный луч,
Протянувшийся кромкой листа,
Ибо сцена - пуста,
Ибо мы не на ней доиграем,
Ибо в бездне - огонь,
И над ним не построить моста...

          Диана Коденко <liski@yandex.ru> (Краснодар)

     * * *

     МИФОТВОРЕЦ

Мои посевы пустили всходы.
Придуман миф.
Пою вам гимны, пишу вам оды,
Не вру мотив.

Смолчу, где нужно, солгу, где можно-
Хватает слов.
Не так-то просто, не так-то сложно
Создать богов.

Мой голос крепок, слова красивы,
Правдива лесть.
Теперь в вас верят, теперь вы живы,
Теперь вы есть.

Влюбляю в образ, даю надежду,
Внушаю страх.
Теперь вы боги. Чисты одежды,
Повержен враг.

Мои посевы пустили всходы
Не в первый раз.
Теперь вы - мифы в душе народа.
Я создал вас.

     Татьяна Рожановская (Днепропетровск)

     * * *

          БЕЗ ДУШИ

"Я в отпуске. Твоя душа."

"Хотите продать душу? Нет? А купить?"
      Г.Л.Олди.

По городу я прохожу не спеша,
Я так беззаботен, не ноет душа.
Полуденным солнцем весь город залит.
Отличный денёк! И душа не болит.

Вот сверстника бьют впятером малыши,
А мне всё равно -- не воротит с души.
Вот стражник у нищего отнял гроши,
А мне всё равно -- не воротит с души.

Вот ведьму сжигают. Хэй, пламя, пляши!
А мне всё равно -- не воротит с души.
Собака побитая воет в тиши,
А мне всё равно -- не воротит с души.

Вот кто-то кричит на потеху толпе,
Что муки за правду готов претерпеть,
Что книгу он пишет... Да что ни пиши,
А мне наплевать -- у меня нет души.

Скажите на милость, что делать с душой?
      И так обойдусь. Без души хорошо.

               Ringweth Ulairi     (http://www.kulichki.com/~tolkien/kaminzal/txt3rz/ringwet1.html)

     * * *

          ТЕ, КОТОРЫЕ Я

Пара
Лишних
Штрихов
Порою
Промелькнет на листе бытия:
Это те,
Кто всегда со мною.
Это Те,
Которые Я.

Хоть до дна
            Свет и Тень
           Изведай,
Исходи всех миров круговерть,
Из сраженья
Вернись с победой --
Не заслужишь
Право на Смерть.

Что ж,
      На жизнь
      Не наложишь
      Вето.
Мы и року собъем прицел!
Мы,
      Которые Он --
      Ну, этот,
Неприкаянный
      Бес
      Марцелл.

          Шейди <shady@kulichki.ru>

     * * *

Иди ко мне, о жертва тишины,
Я здесь, в углу, в застывших темных шторах.
Иди... Пусть пальцы страха холодны,
Но так заманчив зова сладкий морок!

Я - тень в твоих расширенных зрачках,
Из нави сна пришедшая за данью.
Как терпкое вино я пью твой страх,
Даруя тьмы смертельное касанье.

Пусть распахнутся двери за черту,
И бездна ждущих глаз взорвется криком!
И жизнь подобна смятому листу,
И смерть подобна - росчерку под свитком...

     Ива iva_alex2001@mail.ru

     * * *

               Г. Л. Олди

      Что было, что есть и будет,
Мы выбрали. Вот он - Путь.
Себя называем - люди,
За словом скрывая - суть.
И срок наш давно исчислен,
И так ненадежна Дверь...
За тонкой корочкой смысла
Ревет, пробуждаясь, Зверь.

                    Андориэль

     * * *

          В пятый раз за месяц перечитываю "Бездну Голодных глаз", и вот навеяло...

А, опять ты, бродяга! И снова пьешь?
Хиразский бальзам или добрый первач?
Снова, значит, не хочет стать
Прахом земля - хоть умри! Не умрешь...

Да что бы ни пил ты, во рту все равно
Пыльный привкус - Витраж Дорог...
Звериной улыбкою лег порог,
Не принимая избитых "но".

Кувшин твой пуст - значит, снова в путь,
Вот только на лее замрет струна.
Скрипит половица ботинкам: "Куда?"
Нигде не ждут... Так, куда-нибудь.

Миры - страницами под ногой.
Седые лохмотья - бывший белый плащ.
И бессмертная скука... Смешно, хоть плачь.
Ее можно, наверное, назвать судьбой.

Уходить, возвращаться - за разом раз,
Быть тем, у кого стоит за плечом
Не старуха с косой, не архангел с мечом,
А только Бездна Голодных глаз...

          SAINT_OLGA <saint-olga@yandex.ru> (Орел)

     * * *

"ВИТРАЖИ ПАТРИАРХОВ"

Было время, я жил --
и петлял, и кружил,
повинуясь своим капризам.
Создавал витражи,
над строкой ворожил,
с подмастерьями жил в каризах.
Помню, словно вчера,--
сам ходил в мастерах
и словесной чудною вязью
черный ветер сбивал,
и сплетая слова,
я упурков валил наземь.
Сколько минуло дней,
как спиною к спине
встали старец, чужак и бродяга.
Было слово в цене,
а теперь силы нет
в дурно пахнущих мертвых знаках.
Но когда по ночам
оплывает свеча,
мне порой начинает казаться,
что стихию сложи
и огонь задрожит,
и погаснет от слов, не от пальцев.

     Олег <sxolast@yandex.ru> (Санкт-Петербург)


     "ВОЙТИ В ОБРАЗ"

Я входил в образ, молчала бездна
зрительным залом, умолкшим, тихим.
Примеривал грим. Кто сегодня? -- Безмо?
Декорация -- степь. Занавес! Мой выход!

Мир -- театр, значит, большая сцена?
И один актер? Непривычно как-то...
Ты готов платить, Мом? Любую цену?
Хорошо. Так что у нас в первом акте?

Итак, я безмозглый. Растягиваю губы
в самую глупую из своих улыбок.
Смейся, смейся, табунщик Кан-Ипа,
видя, как я сползаю по лошадиному крупу,
Сползаю и падаю... ты смейся, смейся...
Лошадка твоя больно уж резвая.
Смейся, незнающий, что месяц
спустя ты старейшину зарежешь лезвием
своего ножа, и закрутят заново
колесо истории дети пурановы.
Ибо я сказал им: "В начале был занавес",
умолчав о том, что в конце тоже занавес.

Снят парик, грим стерт, дело лишь за малым:
из гримерной вниз, по ступеням лестниц
выйти в зал, стать частью этого зала...
частью целого... частью бездны...

     Олег <sxolast@yandex.ru> (Санкт-Петербург)

     * * *

-- О чем ты, бес? Мы - те, кто выбрали,
Те, кто уже не ошибаются.
Мы стали каменными глыбами,
Нас даже шорохи пугаются.
Мы стали каменными глыбами,
Слова и действия бессмысленны.
Послушай, бес, мы - те, кто выбыли,
Те, кто не ждут момента истины.
Мы стали солью. Одиночеством.
Нам годы - каплями по темени.
Скажи, Марцелл, тебе не хочется
Укрыться под завалом времени?

-- Чем тяжесть лет на плитах плеч нести,
Уж лучше - сквозняком по вечности.

               Татьяна Пономарева

     * * *

НЕДОВОШЕДШИЕ В ОБРАЗ

Останавливаются лица.
...То ли жив, а то ли не жив...
Останавливаются лица,
Выражения не завершив.

Останавливаются лица --
Спотыкается разговор.
Останавливаются лица
Под расстрелом взгляда в упор.

Останавливаются лица --
Превращаются слезы в лёд.
Останавливаются лица --
Словно сбита улыбка влёт.

Останавливаются лица,
Не дохмурившись до конца.
Останавливаются лица
На границе лицА и лицА.

Шейди <shady@kulichki.ru>

     * * *

               Посв. Г.Л.Олди

Перекрестки молчат, ожидая меня.
Бездна тянет кривые отростки.
Я пришел. Я стою. Во мне нету огня,
Во мне лишь тишина - перекрестков.

И вы здесь? Как приятно. Вам руки пожму,
Вам двоим в одеяньях неброских.
Что вы ищете здесь? То, что я? Не пойму -
Что для вас эта тишь перекрестков?

Говорим. Улыбаемся. Смотрим в глаза.
Обаятельно, мило и просто.
Только в нас (между нами? под нами?..) лежат,
Как Христов тяжкий крест - перекрестки.

Разойдемся с улыбкой. Сойдемся опять?
Свечи выплачут боль темным воском?
Может быть. Может быть - я пытаюсь понять -
Человек сам себе - перекресток?

          Боромир Гондорский

     * * *

          Открылась бездна, глаз полна.
      Глазам числа нет, бездне - дна.
                     сами знаете кто

Человек глядит в зерцало
И плюёт через плечо.
Бездна там. Глаза - как жвала.
Остальное - непричём.

Вот лицо. Лицо без тела.
Долгий выдох. Вдох. Кивок.
Да - чужое! (Что поделать,
Коли нету своего?)

С очень резкими чертами
И со складками у рта.
А в глазах дрожит чертями
Бездна. Та или не та?

Манит, ждёт, зовёт как лает,
Задыхаясь и визжа.
Человек не убегает.
Ему некуда бежать.

Звуки смолкли. Стёрлись краски.
"Дай! Приди! Ты наш!" - и вот
Миг - и нет лица. Лишь глазки
В бездне. И - она зовёт.

Бездна Глаз. Она - живая.
Бездна Глаз, Хотящих Жрать!
Человек не убегает.
Ему некуда бежать.

Человек глядит в зерцало
И не видит своих щёк.
Это - Бездна. Ей - всё мало.
Значит - поживём ещё...

          Дядя Дождь.

     * * *

     Здесь, думаю, ритм важнее слов. "Танцующий огонь". А слова эти о двух героях повести Г.Л.Олди "Живущий в последний раз" - Лаик и Эри, людях, которые перестали быть людьми, став существами куда более могущественными, но забывшими все человеческое. И все же они сумели вырваться из Девяти Кругов, оставшись "навсегда вместе".

     ДВОЕ

Все так просто,
     Что даже нечестным
Кажется...
     Было бы сносным,
Но бурей мятежной,
Сажею,
Зимнею вьюгой,
Холодным, колючим саваном
Быть не старайся -
      Не выйдет.
Пусть путь указан нам,
Пусть мы горды,
      Одиноки, отчаянны -
Бестии...
Связаны намертво
      И навсегда
Вместе мы.

     Алина Крючкова (1999 год)

     * * *

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ "ДОРОГИ" И "УРБАНИСТИЧНОГО" ЭМИЛЯ ВЕРХАРНА

Бессмысленно-чужие
города ...
Брусчатка площадей,
асфальт,
бетон
и камень,
автомашин бессчетные стада
с хромированными
номерами;
ущелья улиц,
где пасутся тени,
фонтаны,
храмы,
статуи,
беседки;
слепое солнце -
бьется птицей в клетке,
дробя на стеклах
блики отражений;
златые шпили,
чаши стадионов,
кинотеатры,
цирки,
минареты...
Здесь, затаившись, спит
больное
эхо,
и жаркий полдень
плавит
воск бетона;
а вечером,
как тысяча сверхновых, -
огонь неоновых реклам
беснуется
и льется с небоскребов
по эстакадам,
площадям...
И ночь подобна дню,
а день - мгновенью:
что час, что год,
что несколько минут -
уйдут, пройдут, мелькнут
неслышной тенью.
Ни памяти,
ни слез,
ни смеха...
Только ветер
унылый флаг на башне треплет
черный,
цвета смерти,
да обрезается
о крыши небоскребов
дождь.
То город мертвых,
механических вещей,
забывших о своем
предназначеньи,
здесь нет
людей:
ушли уже давно,
а город заметают
пыль
и время...

     Бьорн (Артем Белоглазов) (Казань)

     * * *

     МАРЦЕЛЛ

     1.

Я снова здесь. У Бездны на краю.
Я вновь дрожу в предчувствии свиданья.
Я медлю. Вот мой шанс, но - я стою,
Смакуя каждой клеткой ожиданье...

Там - молятся, надеются и ждут,
Что я - смогу. Бессмертный и нетленный.
И я в который раз с ума схожу
От пошлой нелогичности Вселенной...

     2.

Я - вечный... И с этим смириться пора.
Я раб, я закован - как прежде...
Тебя забавляет такая игра,
Ты вновь поманила - надеждой.

Спасти сто миров? Или анти-миров...
Отпустишь? Кого ты морочишь?!
Нет, что ты, прости... Ну, конечно, готов -
Я сделаю все, что ты хочешь.

Вопросы, сомнения, страх - ерунда:
Идущий дорогу осилит.
Но я не смогу не вернуться туда,
Откуда сбежал, обессилев...

     3.

Мне тесен этот мир. Зачем я здесь?
Я помню пыль манежей царств иных.
Им не понять... А я один, я - Бес,
Мечтающий стать смертным, как они.

Спасти людей, отдав за это жизнь?
Всего лишь жизнь - постылое Нигде,
Осколок Вечности... Ну, что ж, держись, -
Ты слышишь, Бездна, - я иду к тебе!

Как милость принимать шипы венца,
Благословив возможность умереть.
И на кресте, в предчувствии конца,
О Бездне помнить... И стремиться к ней.

     Радмила Башкирева <282828@rambler.ru> (Амберг, Германия)

     * * *

          Посвящается менестрелям вообще и Грольну в частности...

ЗАКЛИНАНИЕ МЕНЕСТРЕЛЯ

Ради капли чернил, что сорвалась с пера,
Ради песни, что спета была лишь вчера,
Ради звонко трепещущих струн,
Ради полного круга и острых углов,
Ради сказанных и недосказанных слов,
Ради всех полустершихся рун,
Ради прежних времен и далеких земель,
Я прошу тебя: "Спой, менестрель!"

     Шейди <shady@rbcmail.ru>

     * * *

СОСТОЯНИЕ ПУСТОТНОСТИ

Рассудок отступает. Разум пуст
И чист, как мир в преддверьи сотворенья.
Еще в нем не дано определенья,
Что означают запах, цвет и вкус.
Не найдено ни красок, ни холста -
Сознаньем не проявлена картина.
Еще мгновенье с вечностью едино,
И все в себя вмещает пустота.

          Татьяна Пономарева

     * * *

     ЧИТАЯ Г. Л. ОЛДИ

          I

Я за собою сохраняю это право -
На поруганье душу отпустить.
Могу себе позволить не простить,
Мне нечего у Вечности просить,
Вот разве только сладостной отравы --
Из слов послушных раскаленной лавы
Собрать хоть горсть.
Но в горле прорастает кость,
И не до славы,
А тело - лишь меча оправа.
Вы правы - я здесь гость,
О, Боги, как вы правы...

     II

Я помню вечер, тихий сад
И хор весенний птиц,
Я помню робкий, нежный взгляд,
Дрожание ресниц.

Куда же я теперь бегу,
Сбирая ноги в кровь? --
И проклинаю, как могу,
Уснувшую любовь.

     III

     САРТ

Мне нет покоя на земле -
Всегда в пути,
Растает Солнце в вечной мгле,
А мне - идти.

Бреду усталый, старый, злой,
А меч остер,
И вновь становится золой
Души костер.

     Татьяна Савельева, <voigirgi@samtel.ru>

     * * *

          Посвящается Сарту

Все заброшено.
Уже прожито.
Спать.
Тенью прошлого,
Пустым множеством
Стать
Не положено.
Быть ничтожеством -
Лгать.
Раз задолжено,
Значит, можно -
Ждать...

          Евгений <desperadu@pisem.net> (Новосибирск)

     * * *

Те, которые Я --
Я была, или есть, или буду --
Не позволят на миг заглянуть в смертоносный хрусталь
Вечных знаний, так странно манящих до зуда.
Чтобы ту, кем не буду
Укрывала вовек вуаль.

Те, которые Я,
Равнодушно поводят плечами.
Мол, подумаешь, новь! Не последний, не первый виток.
В душу лезут опять то ли судьями, то ли врачами:
Дескать, он же отравлен, крепленого счастья глоток.
Те, которые Я
Хороводят у края обрыва.
Словно Мойры, решают, какую же нить резануть,
Ждут, когда я устану и сном о Тебе быть счастливой,
И сорвусь от неверья в молчания серую жуть.
Не ведусь на развод, а по-прежнему истово верю.
Те, которые Я омывают ладони -- во всем виновата сама.
Если все таки выпустить Зверя
Значит, кто тебе врач, коль плюешь на остатки ума...

А хронометрам врать -- что раз плюнуть. Солидно и чинно
Замирают песчинки, застряв между двух полюсов.
Те, которые Я, под псалом почивальный, старинный,
Просто дернут из вен иглы допинга псевдо-часов.
И в стотысячный раз стану я исключеньем из правил
Отрешенной молитвой, а может, ожившим холстом.
Те, которые... знают, что я всего-навсего Авель,
С чьей-то болью повязанный вечным кровавым родством.

     Ирина Людвенко (Орфа)

     * * *

Складываю слова
В Витражи на зачете.
Интересно, оценят?

     Катана <katana_voront@mail.ru> (Обнинск)

     * * *

     ОЛДЯМ

Когда рухнет вам небо на плечи,
Тишиной недописанных фраз,
То словами немого предтечи,
Мифотворцы, Вы вспомните нас...

               Макс Сергеев

     * * *

     Навеяно "Бездной Голодных Глаз".

Чьи-то мысли, чьи-то судьбы,
Чьи-то письма память будят --
Чью-то, чью-то, чью-то, чью-то...
Не забыть ни на минуту,
Не отвлечься.
Да как будто,
Я могу это забыть!

Жизнь взаймы и смерть чужая,
Не моя тропинка к раю,
Ад не мой, а я - немая:
Не родясь, не умирая,
Очень трудно говорить!

Ленэль lenel@yandex.ru

     * * *

Врать по-актёрски -- честно до озноба,
И чувствовать, как роль трешит по швам.
Провал в себя. Зал темен, как утроба.
В искусстве приближаться к зеркалам
На расстояние проникновенья
Он ценит только видимость -- игру.
Как ваши с ним не схожи представленья!

Но смерть красна сегодня на миру!
Пав на подмостки, ты собой доволен,
Хмельного пойла славы пригубя.
...А завтра -- трепет посторонней боли, --
Иной герой вживается в тебя.

     Татьяна Погодина

     * * *

Вечность горлом идет, и исходит бессмертие кровью,
И уходят Дела в непроглядную пропасть пути.
Отлетает душа с каждой старой и новой любовью,
И достигнута Цель, от которой уже не уйти.

И проходят века, высыхая на веках слезами,
Отнимая мечту, уводя горизонт в никуда.
Этот мир не родной, он придуман и создан не нами,
И, дойдя до Дверей, мы приходим опять не туда.

Кто ворота открыл? Кто подсунул бессмертие смертным?
Нет ответа - лишь пыль занимает надгробья живых.
Нам путей не дано - ни пустых, ни безумных, ни верных --
Только времени меч, и не будет орудий иных.

Захлебнувшись в тоске. Утонув в нарастающей скуке,
Нас, бессмертных, зовет, не пуская, конец бытия.
И глаза стариков, но могучи и молоды руки...
И куда уходить, если в Вечности стерты края.

          Kavarra <kavarra@ukr.net>

     * * *

     НОЧНОЙ ДОЗОР БЕЗДНЫ

Кто вам сказал, что ночь всегда тиха?
Что мрак безмолвен и безлики тучи...
Что в темноте до крика петуха
Все замерло, как зверь у края кручи.

Есть те, кто любит ночь и любит тьму.
Они безмолвны?! Нет, их крик неслышен.
Их поступь так легка в ночном дыму,
Что и песчинка не сорвется с крыши.

Они танцуют в сумерках луны
И из костей сплетают ожерелья.
Их путь лежит из призрачной страны,
Куда ведет стекло без отраженья,

Куда ведут слепые зеркала --
Без серебра, как без души и тела,
Но прочные, как древняя скала.
Они пропустят всех, им нету дела...

И кажется, что путь всегда открыт,
Что легок он по сумрачной дороге.
Свеча погасла, факел не горит,
И ясно, что не помнят здесь о боге.

Но есть и те, кто тоже любит ночь,
Как любит мастер добрую работу.
Садится солнце, день уходит прочь,
И тьма уносит сонную дремоту.

Ладонь согреет рукоять меча,
Из-за спины на луки лягут стрелы.
В глазах лишь отблеск зведного луча.
Движения быстры, точны, умелы.

И стражи замирают у ворот
В иное место и иное время.
Стоит дозор, и значит -- не пройдет
Дорогой ада вражеское племя.

Закрой глаза, прислушайся в тиши
К словам без звука, что зовут устало:
"Ты нужен страже, воин. Поспеши.
Врат много, темных -- тьма,
      а нас -- так мало..."

     ПОСЛАННИК

     Сарту Ожидающему посвящается:

Тихая полночь по небу раскинулась крыльями.
Снова дорога без сна -- словно сон без конца.
Полы плаща -- как ни чисти -- останутся пыльными:
ЗвЕздная пыль на ногах и на думах гонца.

Кто-то отправил послание тропами длинными
Слишком давно -- даже ветер не помнит лица
Или хотя бы обрывков старинного имени...
Только последнюю фразу: "...пройти до конца."

Знал наперед или только мечтами наивными
Жил он в те дни, когда руки сминали венец?
Время пришло непонятное, странное, дивное:
Время последнее -- нужен лишь лучший гонец.

И на рассвете с лучами восхода невинными
Лучший из лучших в молочный туман ускакал.
Память посланье хранит... у гонца нету имени:
Бог не узнает себя в мире тысяч зеркал.

     Hirnar <sv2@desk.by>

     * * *

     ГОРОДА

Под тяжкой сенью городов,
Где гарь мешается с железом,
Ждать чуда так же бесполезно,
Как обуздать крутой норов
Быка, бегущего на тряпку,
На красный цвет войны и злобы,
Что нам страдания Христовы?
У городов свои порядки.

От жалких хижин и заборов
До наших дней, явив величье,
Вознесся в тысячах обличий
Бессмертный равнодушный город.
В потоках бешеного ритма,
Под шелест шин и вой клаксонов
Не будет никаких резонов
Взывать к нему в своих молитвах.

Бесчисленные небоскребы -
Как пальцы, вложенные в рану,
Терзают болью непрестанной
Крутые склоны небосвода.
И солнце - пятнышко слепое -
Бессильно мечется по кругу,
Не находя свою подругу -
Луну, сжигая землю зноем.

В сплетеньи щупалец дорог,
Лоснятся смазкой механизмы,
Здесь смерти нет, но нет и жизни,
Они шагнули за порог,
Презрев извечные законы,
Отринув их, как небыль - быль.
Вокруг колышется ковыль,
Скрывая ржавые остовы.

Биенье пульса автострады -
Размерено, неторопливо,
Угрюмый город молчаливо
Взирает на машин парады.
Они идут, их тьмы; на кузовах
Играют радужные блики,
"Мы - Вечность! - хор смеется дикий.
Мы - Бездна! Горе. Гибель. Страх...

Звезда Полынь, взойдя над миром,
Отравит ядом воды рек,
Склонись же, жалкий человек,
Пред ликом яростным Кумира!
Пади и внемли: Мы грядем,
В веках сияет Наша слава,
Мы - Книга Бытия, Мы - главы,
Слова и знаки в мире сем..."

     Артем Белоглазов

     * * *

     ВАРКА

До последнего браслета
Жизнь мне на руку надета.
Ты прошепчешь:"Песня спета...",
Ты закроешь мне глаза.

За теплом твоей ладони
Я вернусь. Я буду помнить -
Сладкий голос твоей крови
Долго слышать мне нельзя...

Я приду с ночной грозою..
Сокол вскрикнет, пес завоет.
Погашу у изголовья
Робкий трепет ночников..

Спи,любимый,спи,мой милый...
Лишь бы силы мне хватило
Не забрать с собой в могилу
Нашу хрупкую любовь.

     Олька <ABEPKOB@pisem.net>

     * * *

     АРЕНА
(Гладиаторский вальс)

Арена!
Это пот и песок,
Это солнце и кровь.
По венам
Закаленный клинок,
Вырывающий вновь
Из плена.
Вновь беснуется бес,
Сотни глаз, рев толпы -
На сцену!
Здесь не будет чудес,
Здесь со смертью - на "ты",
Здесь - арена!

Здравствуй, брат! Мы знакомы давно и встречались не раз.
Здравствуй, брат! Что же, зрители здесь, не начать ли нам танец?
Правда их не обманет ничуть этот призрачный глянец,
Ну и пусть. Подождут, перекинемся парою фраз.

Пусть рука сама рвется к оружью, ее придержи,
Пусть расслабятся мышцы стальные, ну хоть на мгновенье,
И в глазах стариков промелькнет легкой тенью сомненье:
Что мы делаем здесь, о, мой брат, и зачем, расскажи?

Эти тысячи глаз на трибунах - голодная бездна,
Эти крики и свист, уж давно с ними свыклися мы,
Но скажи, почему же сегодня в объятия тьмы
Вновь шагнет не боец, разорвав танец бешеный лезвий?

Нам бессмертье - как проклятый круг, и - кричи не кричи -
Нам начертан судьбой вечный бой, от него не уйти.
И постылая жизнь держит крепче Паучьей сети...
Но пора. Еще миг помолчим и поднимем мечи...

Арена.
Снова пот и песок,
Снова солнце и кровь.
По венам
Закаленный клинок,
Что не вызволил вновь
Из плена.
Жизнь и смерть - пополам,
Мы навек взаперти
На сцене.
Неужели же нам
Никогда не уйти
С арены?..

     Вячеслав Шторм <stormland@front.ru>

     * * *

Зыбкий обрывок сна,
Зелень открытых глаз,
Неба голубизна,
Колокол бьёт. Сейчас.

     Память, как платье, снять.

Только чужая боль,
Настежь открыта дверь.
Пропасть - и ты другой,
Зыбким словам не верь.

     Занавес. Бог с тобой.

Серым комочком страх,
Вечности поцелуй.
Дом на семи ветрах
В медленном танце лун.

     Смерть - не твоя сестра.

Хочешь упасть дождём,
Хочешь лететь один.
Бездна за дверью ждёт,
Бес у дверей сидит.

     Мы не туда идём.

Мы просочимся вниз,
Призраков примет ночь.
Нет! Не молчи! Борись!
Вихри эмоций прочь!

     Небо. Витраж. Карниз.

          Солнышко

     * * *

     I.

Я умер вчера,
И все, что было после --
Была ли луна,
Угасали ли звезды,
Заплакал ли ветер
Сухими слезами,
Кричали ли дети,
Года прорезая,
Дрожал ли закат
На озябших ресницах,
Под песни цикад
улетали ли птицы --
Мне вспомнить пора
И излить на страницы...
Я умер вчера,
Чтоб сегодня родиться...

     II.

Безмерной жизнью сыт по горло.
В бесстыдстве краденых минут
Кровь льется приторным кагором,
И хлещет горло сердца кнут.
Вне времени границ, вне боли,
Сквозь Бездну вечности моей,
Себя догнать пытаюсь, что ли,
И отставая все сильней?
Голодных глаз слепая Бездна:
Ничья судьба, ничья душа.
И если снова я воскресну,
И если вновь смогу дышать,
Жизнь буду пить я по минутам,
Храня внутри чужую суть,
Но снов моих тревожных смута
Заставит в памяти вернуть
Слов витражи и знаки Зверя,
Скольженье в сумраке времен...
И ты не сможешь мне поверить,
Лишь будешь образом пленен.
Безмерной жизнью проклят -- вечен!
Бес -- беспокойный, вне эпох,
Навек бесправьем обеспечен --
Оживший Дьявол, мертвый Бог...

     Евгения Иванова <mmsmallmouse@mail.ru>

     * * *

     МАРЦЕЛЛ

Жжет глаза и царапает кожу песок.
Бесконечность арены -- миров круговерть.
Рев толпы, словно ветер, ласкает лицо.
Для бессмертных смешно слово "смерть".

Смертны боги, сошедшие в город греха,
Смертны люди, одежды, деревья, дома.
Только бесу-изгою, хоть прочь потроха,
Неподвластна костлявой наперсницы тьма.

Век за веком проходит, пыля и коптя,
Только бес неизменен на горе свое.
Бойся, смерть! Он, твое плоть от плоти дитя,
На тебя поднимает копье.

     Клепикова Наталья <selenica@inbox.ru>

     * * *

Спасибо за бездну, где бились столетья,
Дрожали мгновенья и вечность пылала,
За сумрак огромного зала.

Там Сарт мифотворец и Сарт миротворец
И музыка лея у спящих околиц
И множество огненных глаз
И смерть от рифмованных фраз.

Стихи и стихии мы есть и мы были
Пред нами дорога из будничной пыли
Из дыма вчерашних костров
Из ритма зазубренных строф.

Вы пишите книги, мы книги читаем
И книги становятся маленьким раем
Для нас и хотелось бы верить для вас
Верните нам бездну потерянных фраз.

Савелий <zakalennij@rambler.ru>

Г.Л.Олди
"Войти в образ"
     * * *

     Г. Л. Олди "Войти в образ"

Ясная причина
подходить к концу:
новая личина
приросла к лицу.

Жизнь типаж оценит,
жизнь подскажет роль...
Всё. Живи на сцене,
Мастер. Акт второй.

Окормляй, бессменный,
духа нищету
под аплодисменты
мясом по щиту.

     Leserate

     * * *

К "Дороге"..

Я образы пью -
На каждый складываю Витраж.
Если конечно посмею,
В руки возьму карандаш,
Покрою лист ритуальной
Татуировкой слов:
Кто я сегодня ?
Даймон ?
Сигурд ?
Марцелл ?
Я готов.


Сарт.

Я бреду неприкаянный
Перекрёстка распятием.
Где-то там за Окраиной
Открываеться Дверь.
Я - отвергнутый временем,
Я - исколот проклятьями.
И отравленным семенем
Во мне спит Книга-Зверь.

     Светлана <boialex@gala.net>

     * * *

     От пьесы огрызочка куцего
     Достаточно нам для печали...
               Г.Л.Олди
     1.

От боли душа замирает,
Не веря любимому автору:
Герой не совсем умирает -
Прощается просто до завтра.

Он едет в полночном трамвае
И курит в окошко устало,
Быть может, украдкой зевает.
А мы не уходим из зала

И мечемся долго по сцене,
Пытаясь сыграть всё по-своему,
Готовы платить кровью цену
Спасенья героя. Изгои, мы

Уходим. И ночь сверлит спину
Безумным от горечи взглядом.
Живые лишь наполовину,
Бредём. А в душе страшным ядом

Сомненья: Да как же вы можете?!
Вы, Автор?..
А он вдруг появится
И скажет, что чувствует то же,
Что гибнут на сцене паяцы.

Герои, достойные лучшего,
Все вечно живут в нашем сердце,
Что зря отпираем мы ключиком
На холст нанесённую дверцу...

Он нас пригласит на премьеру,
Но мудрость не справится с болью...
А, может, хоть раз мы поверим,
Что не умирают герои?..

     05-06.09.2004.


     2. "ВОЙТИ В ОБРАЗ"

Жизнь - театр, актёры мы -
Так учите роль.
От богатства до сумы -
С нашей-то игрой

Столько - сколько от тюрьмы
До владыки стран.
Мы незрячи - видим Тьмы
Солнечную грань.

Наша жизнь - игра и ложь,
Зал в тоске рыдал.
Этот плач - тот стёртый грош,
Что нельзя отдать -

Сбереги, за щёку спрячь:
Смерти ломоть взять,
Да накинуть звёздный плащ,
Да плечом пожать.

Смерти мало. Это театр,
Жизнь со всех сторон.
Твой билет ещё не смят.
Всё. Финал. Не ты распят.
Выйди на поклон!

4. "Бездна голодных глаз"

Мир тебе, Шут!
Только нужен ли он тебе - Мир?
Вы глубоко и давно параллельны друг другу.
Нервная жуть:
Ты - забытый навечно кумир -
Линия жизни - по кругу, по кругу, по кругу...

Падай же, Шут!
Ты убит во дворовой игре!
Ружья - игрушки, а кровь на траве - только краска.
Властно командует: "Shoot!"
Офицер. И солдаты в каре
Нервно отводят глаза и спускают курки - жизнь прекрасна!

Новая роль
В бесконечном теченье веков,
Новые жизни, и публика - вечно седая.
Ave, король!
Бесконечна людская любовь.
Молодо тело, в глазах пыль веков оседает...

Шут! Подожди!
Ты присядь, ты пиалу возьми -
Дай передышку себе и мелькающим лицам.
Вечно брести,
Бред нести и давать жизнь взаймы...
Шут! Подождите!.. А можно, я Вам буду сниться?

Друг, вот рука!
Не пугай меня блеском костров:
Адских огней мне давно уже ведомы Двери.
Два дурака -
Мы пройдём по изгибам миров,
В Двери войдём, и когда-нибудь путь наш измерим...
02.07.2008.

     leola777

     * * *

     Бесы

          По мотивам романа Г.Л. Олди "Дорога"

Бессмертные дети погибшего мира
Все ходят по кругу песчаной арены,
И шаг их пружинист, и вздулись их вены,
И смерть улыбалась в предчувствии пира.

Полкруга, полшага - под ребра трезубец,
И кровь на песок проливалась пурпуром,
Трибуны наполнились зрительским гулом,
И смерть облизала засохшие губы.

Толпа наблюдает, кипит интересом,
Когда же он встанет, живой, невредимый,
Бессмертный, бесправный и непобедимый,
И смерть наклонилась над раненым бесом.

И снова невидимый миг превращенья
Поставил на ноги убитого беса.
Как раньше закончилась глупая пьеса.
И смерть, развернувшись, уходит с арены.

     Азиль

     * * *

     1.

Обломки Витража упали в вечность.
Упали в вечность, значит – в никуда.
Плашмя восьмёрка – это бесконечность,
Синоним злого слова «никогда»,

Синоним злого слова «равнодушье»,
Когда душа есть абсолютный ноль.
Мою совсем не нулевую душу
Последовательно выжигает боль.

Боль душу рвёт как в сказке злые волки
И взвешивает эти «нет» и «да»,
Когда собрав витражные осколки
Я составляю слово «навсегда».

     2.

Бродяга договаривал Витраж.
Раскалывая тишину беззвучным криком,
Взрывая воздух взмахом, вздохом, всхлипом,
Бродяга договаривал Витраж.

Какую власть имели Витражи:
В созвучье сказка становилась былью
И Чёрный ветер обращался пылью.
Какую власть имели Витражи!

Разбит Витраж – остался сонм стихов,
Безликих строчек логика и сухость,
Пустой набор красивых слов и звуков.
Разбит Витраж. Остался сонм стихов.

Растёрты в пыль осколки Витража,
В пыль ритмов, мыслей, чувств, страстей и стилей.
Живут стихи отдельно от Стихии.
...Ждут Мастера осколки Витража.

     LyuX (форум Олди)

     * * *

     навеяно Бездной Голодных Глаз

Как осенним дождем пахли слезы
И струились, не зная преград,
Не смотря на пустые угрозы,
И не требуя лживых наград.

Сон, отнявшись от бледной десницы,
Оборвав опостылые мысли,
Так душа нанизалась на спицы
И грехи на шее повисли.

Вечным зовом, предательским словом
Заглушить эту жгучую боль,
Поседевшим усталым актером,
Доиграть свою мелкую роль.

Раздарить целый мир без остатка,
Смеху детскому, женским улыбкам,
Это счастье, так больно так сладко,
Стало вдруг прозрачным и зыбким.

Хватит смелости, дерзости, воли,
Разорвать этот круг порочный,
Оторваться от щели замочной,
Не печалясь о выпавшей доле.

Среди звезд, раскаленных шаров,
Что летят, во тьме догорая,
Среди сотен забытых миров,
Ты узришь развалины рая.

И наполнится радостью грудь,
Но какой-то незримый суфлер
Тихо скажет: "Ты не забудь,
Ты лишь старый уставший актер..."

     БеС ака Ashen Shugare <ashen_shugare@mail.ru>

С конца пера стекают мысли сами,
Как капли крови с кончика ножа,
И на бумажный лист ложась стихами
Сливаются в поэму Витража...



Ночь дрожит будто шелка волос,
Жизнь прожить не хочу лишним...
Я хочу кричать во весь голос !
Даже если лишь на пять щагов слышим...



Ноперапон - театр плывущей маски...
Входящей в жизнь...А жизнь - страшнее сказки...



Сцена, рампа... И в сотый раз
Словно вспарывая ножом,
Взглядом Бездны Голодных Глаз
Жадно смотрит несчастный Мом...



Кто знает - было ль то иль нет?
И жил ли Тот, Кто с Молнией танцует
И меч его, что радугу рисует
И пил в ночи звенящий лунный свет...
Века прошли, и смыт их след...

Предсмертный прорывая бред
Себя своей рукою он пронзил
И меч своею кровью напоил.
Безумью подступившему в ответ...
был сломан меч, руки той нет...

Прорвавшись через толщу лет
Небытия, в жизнь призрака призвал
Того ,Кто с Молнией когда-то Танцевал
Смертельный для врага балет,
Тот меч, которого уж нет...

Чтобы избавить мир от бед,
он снова жизнь руке дает
И песню боя вновь поет
Вновь отражая лунный свет,
В руке, давно которой нет...

свои права берет рассвет,
И тени солнца луч прогонит...
Назавтра вряд ли кто-то вспомнит
Исполнившего свой завет...
Так было это или нет ?..



Дрожь нагоняя, волчий вой звучит,
Из глотки вытянутый полною луной,
И песней Предка вновь зовет на бой,
И стая на врага летит в ночи...



Ты не прав , если смерти желаешь врагу,
Ничему смерть не сможет научить его...
Жизни долгой ему пожелай, и мучительной,
А еще пожелай не иметь продолженья в роду...



Веселая беседа двух друзей
Извечно шла без крови, зла и мести,
И звон клинков , и перелив речей
Звучали порознь, хоть всегда звучали вместе...

Чужая злоба, руку отняв до плеча,
Однажды через боль дала понять,
Что с плотью человека сталь меча
Единым неделимым могут стать...

Соединенные железною рукой,
Железной хваткой сжавшей рукоять,
Познали : человек - живой, и меч - живой,
И вместе вновь учились жить...
И убивать...

Кошелев Александр <159killbear@mail.ru>

     * * *

-- Призрачный город верит в ненастье,
Верит мечтам и не верит ответам;
Атому не разорваться на части -
Ты не нашел. Вот такая победа.

Лучший подарок - удобная обувь.
Лучшая песня еще будет спета.
Капля по лезвию - путь на свободу.
Ты не убил. Вот такая победа.

Осенью шорохи платят за горе,
Платят за скрытность пожухлой монетой.
Ржавый кинжал под полою у моря -
Ты не играл. Вот такая победа.

Призрачный город не верит обетам,
Помнит о смерти, не веря в потери.
Ты не ломился в открытые двери -
Ты их закрыл. Вот такая победа.

Во-первых, я бы сказал, что она об овладевании собственным азартом. И еще о долгих осенних ненастных вечерах, когда у меня действительно есть привычка осмысливать прошедший год. Бывает такое настроение. Это если думать головой. Когда я это писал, я головой не думал, и посему смыслов там еще дофига. И вообще все это стихотворение отвечает на вопрос "как вы относитесь\соотноситесь\любите "Бездну голодных глаз" Г.Л. Олди?". Что не мешает ему существовать отдельно, просто я ее тогда перечитывал... В процессе написания.

-- http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?p=899551#899551
Vimonge
У меня завалялось одно стихотврение написанное после прочтения книи Г.Л.Олди "Войти в образ".

На грани слуха, где не слышно фраз,
А лишь дыханье звуков и согласных,
Мы вновь не встретимся, что, впрочем, так напрасно.
Мы вновь не окунемся в омут глаз.

Ну что ж, я буду ждать там, за кулисой,
Когда ты смоешь грим, сотрешь улыбку.
Я буду ждать тебя на грани зыбкой –
На сцене нет мне места – не актриса.

Я не умею ставить напоказ
Все, что в душе сгорело, побродило.
Я не умею в душу бить, как в било,
И говорить: «Ну что вы! В первый раз …»

И потому я подожду, проветрюсь…
Я подышу всей дикой этой смесью:
Пыль занавеса сдобренная спесью
И нафталин, который сводит челюсть.

Я подсмотрю, как избивают душу,
Свою, а не чужую, на подмостках.
Заплачу тихо. Жди на перекрестке
Я буду подпирать сухую грушу.

Я буду ждать тебя всегда и вечно,
Пусть нам не свидится (будь прокляты гастроли!),
Я буду ждать очередные роли,
Закутывая занавесом плечи.

     * * *

"Войти в образ"

Ясная причина
подходить к концу:
новая личина
приросла к лицу.

Жизнь типаж оценит,
жизнь подскажет роль...
Всё. Живи на сцене,
Мастер. Акт второй.

Окормляй, бессменный,
духа нищету
под апплодисменты
мясом по щиту.

В Переплёт

Каждый зритель - актёр: чувства искренни, действия ложны.
Полутёмный, пустой, ждёт начала служения зал.
Право выбора смысла отдать так легко - и так сложно -
В ритуальной игре, где нарушить порядок нельзя.

leserate

Станислав Кузьмин: Атланту-Альбиносу (В.К.)

"...Вот смертные люди, свободные граждане с их неотъемлемым Правом на смерть, вот Совет Порченых жрецов – элита и мозг общества; вот бесы, не способные даже умереть – пыль рудничная, грязь манежная… вот Пустотники..." Г.Л.ОлДи "Сумерки Мира"

В.К. "...Я давно в этом мире. Мне грустно и странно,
Но во мне Атлантида всё так же живёт..."
***
В паутине начертанных судеб - сгорают века,
и осколками снов нас всевышние жгут "по живому"...
Тонкокожесть атлантов в которых врастает строка,
как клеймо альбиносов - тавро "Гладиаторов Дома...":

Этот зуд обжигающий Душу и рвущий гортань -
отголосок той речи, что в кровь пропечатана Жатвой,
оттого нам Арена - родней, её круглая Длань -
как мираж нашей бывшей столицы - проста и понятна...

Мы хрипим оголтело, что Corpus Hermeticum - явь,
что "Скрижаль Изумрудную" Гермий оставил для Зрящих...
только, как не беснуйся, куда ты свой взгляд не направь:
"жрущих"- много, а "видящих" - мизер, и сонмы - "следящих"...

Я устал от раздора - чему их сейчас не учи -
всё сведут к "...выяснению статуса в новом болоте"...

Приезжай на "третины"... ты знаешь где будут ключи...
И... стихи - допечатай... Иное - уже не заботит...

05.08.2015



 

                                        III.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "Я ВОЗЬМУ САМ"


Я ВОЗЬМУ САМ

Из высших, недоступных чувству измерений
Глядят на нас, внимая равнодушно,
Те, от которых кое-что зависит
И над которыми не властно время.
Они в обнимку с тайнами движенья
Снисходят мыслью в наше подпространство,
Чтобы проверить на модели упрощенной
Прямую непреложность низких истин.

Внизу лишь безусловность да линейность.
Под нами, среди нас, над нами -- догма.
Мы заземляем нашу паутину
В надежде на незыблемость закона.
Ведь те, кто судьбы держат, благосклонны
К прямоходящим и стоящим прочно.
Что высота? в ней миражи и ветры,
К подножию скалы спеши прилипнуть.

Не сомневаясь в пользе перегноя,
Идя со всеми в бой за хлеб насущный,
Привычно слышу наставленья птицам:
Мол, крылья вам даны для пропитанья.
Приземистые! Будьте милосердны!
Не отрицайте степеней свободы.
То, отчего цветы стремятся к свету,
Находится вне плоскости житейской.

Мне велено блюсти закон природы,
Мне сказано, что я и мир -- финитны.
Я потрясаю третьим измереньем
Как стягом, архаичным и потешным.
Все чудится, что в небе есть воронка.
Все видится в круговороте притча.
Все кажется, что я вот-вот прозрею,
И распахнутся сны мои для света.

Покуда существуют измеренья,
Я буду ждать безумцев синеглазых,
Сминая взглядом лживые разделы,
Приникнув к бесконечности на время.
Давайте вместе нарушать запреты.
Давайте чаще обращаться к солнцу.
Давайте наплюем на то, как надо,
И сделаем однажды как красиво!

     В. Бычинский (Житомир)

     * * *

КАСЫДА О БЕЛОЙ ХОЗЯЙКЕ ЧЕРНОГО ВЕТРА

Небо туча перекрыла, снег идет без перерыва,
Словно куполом накрыла все захватчица зима.

Вьюга воет за забором, словно волчья стая хором,
Весь охватывая город и людей сводя с ума.

Застилает снегом очи и терпеть нет больше мочи,
Здесь различья дня и ночи даже зрячий не найдет.

Ветер лица обжигает, ветер снег вокруг метает,
Ветер в трубах завывает, под окном ревет.

На стекле видны узоры, а сугробы, словно горы,
Застилают зимний город. Иней на ветвях...

Вьюга листья обрывает, стужа в щели заползает,
Все живое обращает зимний ветер в прах.

Уж забыли все про лето, лишь снежинки, как кометы,
Превышая скорость света падают с небес.

Только ветер веселиться, обжигает людям лица,
Зимний ветер, как убийца, словно пьяный бес.

Даже реки льдом покрыты, словно скатертью накрыты,
Но ветра еще не сыты до конца пурги.

Все от холода белеет, посмотрев лишь, обомлеешь,
А что я? Сижу в тепле я и пишу стихи...

     Найдено по адресу: http://darkerror.narod.ru/text.html
     е-мейл: napoHouK@mail.ru

     * * *

ДЕКАДЕНТСКОЕ

"О гроза, гроза ночная, ты душе -- блаженство рая.
Дай мне вспыхнуть, умирая, догорающей свечой!.."
                              Г.Л.Олди

          I

Бьется пламя между стенок,
Бьются искорки в глазах.
Вихрей огненных смятенье --
Не вздохнуть, не рассказать...

Веер разломали пальцы,
Долго, нервно теребя.
Уходить в безумье танца,
Подарив ему себя.

Не смотрите с укоризной,
Намекая, что -- пора.
Я -- шальной бессильный призрак,
Прилетела догорать.

Словно бурею в стакане
Иль ударом палаша --
Рифмы нервные чеканю,
Сумасшествие глуша.

Окруженная богами,
Над плацдармами слепцов --
Шквал полета -- вниз, на камни,
Чтоб разбить себе лицо.

В полный голос мне поется.
Не протянете руки.
Разлететься, расколоться
В вальсе бешеной строки!

От любви -- прыжок до драки,
Обмануться не боясь.
О, слова, пустые знаки,
Вы безумны, как и я!

Сердце -- в крошево! Остыло...
Разум яд в себе таит.
О, слова, слова пустые,
Вы - безумцы, вы - мои!

Грудью, плотью врежусь в камень,
Разобьюсь на сотню ран.
Я есть вспышка, я есть пламень,
Я есть буря и таран!

Рухну, сгину в мутной бездне,
Но отныне на века
Будут помнить бесполезность
Безнадежного клинка!

Рано -- поздно -- слишком поздно --
Встать, лишившись всех надежд!
Я уйду -- запомнят звезды,
Осветившие мятеж!

Сполох, радуга немая,
От темниц моих ключи...
Вспыхну искрой, умирая,
Среди ветреной ночи!

Черный... золота оттенок,
Погребально-бравый марш...
Бьется пламя между стенок.
Сон. Безумие. Шабаш.

               II

      Где сильнее доброты -
слепота,
Где не нужно объяснять
ни черта,
Там, где каждая строка -
спор с судьбой,
Где перчаткою в лицо -
быть собой,
Где со временем на "ты" -
под удар,
Где бессилием клеймит
слово "да",
Где сменяет мрак ночей
серость дня,
Смех просыпался -- ничей -
по камням.
Где уход за витражи -
по часам,
Где проклятья раздают
небесам -
Будут, тупо глядя в пол,
умирать,
Средь полуночной жары -
до утра.
Здесь слова за шумом дней -
пустота.
Мысли фразой не-о-чем
залатать...
А полеты -- птицей ввысь -
падать в смерть,
Да помадой на стекле -
не успеть.
Тенью сумрачной в толпе
замелькать.
Размывается тоской
смех-строка.
Вновь уход в ночную тишь -
декаданс,
И уже не говоришь
слова "да".
Уходить в страницы книг -
да одной.
И как плеткою удар -
быть смешной.
Я молчу. К чему слова?
Где ответ?
Ухожу в бессилье "да"
через "нет"...

      III
(ЛИХОРАДОЧНОЕ)

Отпылал пожар зарницы.
Не успеть остановиться.
Не успеть концу начаться -
Удержаться, докричаться.

Рваной ритмикой беззвучий
Разлететься невезучей.
Из огня -- да в дым и пламя,
Меж землей и небесами.

Слов чужих сплетенье злое.
В них -- насмешкою-стрелою.
Гаснет свет. Смеюсь и плачу.
Неудачи, неудачи...

Смех безумный -- слепо, ломко.
Ухватиться за соломку.
Тает разум в стенах комнат.
Не ответить и не вспомнить.

Мир слепит и меркнет зыбко.
Как кинжалами -- улыбкой.
Мертвых слов зола пустая.
Многозвучьями растаю.

Опасений злые жала.
Рухну ввысь, в огонь пожара.
Небо -- вширь! На черном фоне
Звуки гаснущих симфоний.

Пой же, раненое сердце!..
Перед смертью оглядеться...

     (Автор неизвестен; найдено в Сети по Рэмблеру)

     * * *

НЕСЛУЧИВШЕЕСЯ
           (цикл)

Тому, кто долго прожил на востоке,
Не изменить порядка своих слов?

     По поводу стихов, дражайший сэр Олди, отдельная история. И такое же Вам, Милстидарь -- спасибо. Писались они три дня и следующим способом -- читаю главу из "Я возьму сам", пишу стихи и т. д. А уж что вышло -- то вышло. Вот ведь как меня с ваших рук наворачивает. Дело как раз в том, что эти стихи нехарактерны для меня ни по тематике ни по ритму, да и писалось это вроде как не мной, а за руку кто-то тянул. Спать не могу, есть не могу? пока строчку не допишу. Я и сейчас перечитываю: "Не воздам творцу хулою за минувшие дела... Отдельное Вам спасибо за этот цикл.
                                                       Макс Сергеев

     I. Любовь.

Любовь? Она не терпит лжи.
Нельзя любить наполовину.
Так дай нам, Господи, прожить,
Под плети не подставив спину.

Так дай нам, Господи, пройти,
Скользя по срезу светотени.
И дай нам, Господи, -- любить, -
Любить, не стоя на коленях!

II. Благодарность.

Я благодарен, Вашу мать,
За то, что нечего терять,
За то, что нечего скрывать,
И даже свою смерть.

За невозможность -- убивать,
За счастье -- просто узнавать,
За шанс -- на Бога уповать,
За радость -- не жалеть!

III. Нагота.

Мы разнополые? Так что ж?
На счастье -- боль, на сердце -- нож.
Здесь всё, чем ты меня зовёшь:
Сияет нагота!

Слепит, как полная луна,
И пульсом бьётся ночь без сна.
Коснись, чтоб не сойти с ума!
Как истина проста...

     IV. Ливень.

Ты, как ливень, -- пройдешь и схлынешь,
Освежив мою душу и тело.
Отдаваясь на волю ветра,
Ты исчезнешь в безумной пляске.

И единственно, что я вижу -
Это радугой крытое небо.
Я, в безжалостном летнем солнце,
Буду помнить тебя, как сказку.

     V. Утро.

Ах, красавица -- боль души моей,
Приходила в дом, жизнью траченный,
И качалась ночь, в золоте ветвей,
Полыхал огонь, ветром схваченный,

Жизнь никто не мог удержать в руках,
И пласталось время неистово...
Но остался вкус на моих губах.
Одиночество. Небо чистое.

     VI. Тени.

Когда стучится день ко мне,
И просит: -- Не жалей! -
Я слышу в топоте коней:
Ты дышишь на земле.

Когда проходит ночь сквозь дверь
И дарит горсть огней,
Я это знаю, верь-не-верь
Ты помнишь обо мне.

     VII. Совесть.

В разбитом кувшине осталось вино,
Вон там он пылится на полке.
И всё, что могло быть, всё Богом дано,
Но кто собирает осколки?

Когда я сквозь веки на небо смотрю,
Я вижу -- глаз влажную прорезь.
Болтает ногами на самом краю
Моя кареглазая совесть.

     VIII. Неслучившееся.

В сиреневом холоде лета висок,
Зачем же так тянет разуться?
Пройти по воде и упасть на песок,
Щекой до земли дотянуться.

Узнать, что ты где-то живёшь на земле,
Взлететь, позабыв осторожность,
Забыть о долгах, оборваться в петле,
Поверить в твою невозможность.

IX. Друг.

Вечереет. Стынет чай.
Что молчишь? Не отвечай -
Друг мой искренний и верный,
Заглянувший невзначай.

Посидим. Пусть звёзды в небо
Проливаются дождём.
Разделив краюху хлеба,
Мы с тобою подождём.

Так глядят в огонь два друга,
Коротая ночь без сна
Ждут, когда проснется вьюга
Или спустится подруга,
...Или выглянет луна.

     X. Конь.

Золото твоих подков -
Ветер неземной.
Разлетелось далеко
И пришло за мной.

Слышишь -- удила звенят
Твоего огня,
Льется в сердце сладкий яд.
Понесло меня.

Звёзды в гриву вплетены
Этого коня.
Все, что было -- мои сны.
Вот и нет меня?

XI. Молитва.

Даруя щедрою рукою,
Не забывай,
О тех, кто движется с тоскою
Дорогой в рай.

Мне не по вкусу их привычки,
За них прошу.
Ни личности, ни веры в личность,
Не выношу.

Мне не понять -- толпа унизит,
И льётся кровь.
И всё, что нас с Тобою сблизит -
Твоя любовь.

XII. Доля.

Тот, кто говорит со мною,
Я просил тебя -- земное.
Только суждено -- иное.
Люди. Поле травяное.
Ветер спутался с сосною.
Тишина? Но звук трубы,
Звон и грохот, мат и слюни,
Слёзы, пот, молитвы юных,
Голос, пальцы в кровь по струнам...
Если б мог, то стал бы умным -
Жизнь? -- колечко слюдяное,
Не укрыться от судьбы.

XIII. Беда.

Тень, грозящая бедою,
Ой, да дело молодое,
Бейся, тело золотое,
Жизнь, бегущая за мною.

Этой тайны не открою
Ни подонку, ни герою -
Отчего горит звездою
Жизнь, грозящая бедою.

XIV. Возможность.

Всё вернётся на круги своя,
И проснутся те, кто здесь уснули,
Я в лукавом смехе бытия,
Вдруг пойму: "Меня опять надули!"

Всё, во что мы верили всерьёз,
Всё, за что могли мы поручиться,
Рухнет вдруг?
Безумие моё
Хлопнет по плечу, и ты случишься.

Я поверю, и твои следы
Оборвут во мне границу круга.
Ты войдёшь? А может быть, не ты?
Может быть, в окно стучится вьюга.

     XV. Небо.

Я в гробу перевернусь,
Что мне радость, что мне грусть?
Ногу за ногу закину. Света нету?
Ну и пусть!
Всё вокруг себя раздвину.
Прямо к солнцу протянусь.

Ибо даже у Творца,
Правил нет на молодца!
Человеческим желаньем
Вверх тянусь, зову сердца.

Нам, гулящим по мирам,
Что нам идол, что нам храм?
Человеческие лица?
Только неба надо нам!

XVI. Воздаяние.

Я бреду сквозь пьяный почерк.
То, с чем бился этой ночью,
От корней до твёрдых почек
Покрывает гладь стола,

Не добраться мне до точек,
Взгляды гордых одиночек
Об одном во мне пророчат:
"Пламя есть и есть зола?"

И хотя мир очень прочен,
Каждый делает, что хочет,
Всем нам вечно воздаётся
По словам и по делам!

XVII. Взгляд.

Нюкта -- ночь. Щербатые ступени.
Лето. Сад. Молчание цикады.
На минуту остановим время,
На секунду просто станем рядом.

Взгляд лукавый опрокинет небо,
В блеске звёзд мир странно покачнётся,
И мигнёт, соринкой станет -- чудо.
Ночь вздохнёт, и всё опять начнется.

     XVIII. Дорога.

Жизнь моя -- дорога в небо.
Петь, любить, не спотыкаясь,
И каким бы путь мой не был -
Не жалею и не каюсь.

Что могу -- люблю безмерно,
Что терял -- такого много,
И хотя бывает скверно,
Жив ещё и Слава Богу!

Благодарен бесконечно,
Помня вкус воды и хлеба.
Грешен. Болен человечно.
Жизнь моя -- дорога в небо.

     XIX. Доброта.

Верить не дано до срока,
Ни верблюду, ни пророку,
Но, когда откроешь сердце,
Почему так одиноко?

Просто время божьей славы
Не проходит сквозь заставы,
Время стыдно застревает,
Охлаждая страсть и нравы.

В остановленном мгновеньи
Ты -- стоящий на коленях, -
Оглянись и брось монету
На щербатые ступени.

Не жалей -- случится чудо,
Никуда и ниоткуда,
Навсегда пребудет с нами
Время нашей доброты.

     XX. Желание.

Утонуть, как в бездне пониманья,
Просто утонуть в твоих глазах?

В глубине бездонного колодца,
В широте распахнутого "Да",
В тишине, в огне, в безумьи солнца,
В том, чего не будет никогда

В пульс зрачков, слегка раскосых,
Взглядом
Прикоснуться, встретить, прикипеть,
Отпустить? -- и ничего не надо.
А потом суметь не умереть.

Макс Сергеев (Москва)

     * * *

     КАСЫДА О ТЕХ, КТО Я.

Звездам имена давал, тушью судьбы рисовал,
Горным молотом ковал мир подлунный.

Днем дарил и все прощал, ночью пил и горевал,
Сам себя на части рвал, как безумный.

Власти скипетра алкал, клялся, тут же предавал,
Ненавидел и искал втайне смерти.

В горсти души собирал, трупами дороги стлал,
Дружбу дружбой убивал, ах, не верьте!

Города любовью брал, на кресте за всех страдал,
Кровь по капле отдавал -- кто оценит?!

Жизнь не жил, да сон не спал, кем хотел я сам -- я стал:
Ветер ласково трепал лист осенний.

А. Н. Варский

     * * *

По сравненью с Аллахом, я знаю не много -
Сотни судеб угроблены даром,
Но опять под ногами дорога, дорога:
Лица, жизни, улыбки, пожары...

Пусть один я иду против ветра,
Просмолив не одну войну.
Обругав не одну победу --
Все, что нужно, я сам возьму!

Мне не надо хвалебных речей
И наград, и уделов, и званий,
Лишь свободу избранья путей
Дайте мне. И отправьте в изгнанье.

                    А. Н. Варский

     * * *

          КАСЫДА О ДУШЕ

Я - в дверях своей темницы. Эти люди, эти лица,
Все - спасители, убийцы - кирпичи в стене.

Кто хранил от льда и жара, кто вонзал за жалом жало,
Все - от света до кинжала - все в моей судьбе!

Стану пылью и травою, стану птицей под луною,
Стану ветром, прахом, пеплом, пламенем взметнусь,

Просочусь густым туманом, пробегу лучом по травам,
Но шагнуть за эти двери так и не решусь.

Кто я? Вот моя темница: эти судьбы, эти лица,
И река, чтоб утопиться, имя ей - душа.

Как ни бейся - путь начертан. Ливни пей, метайся, смейся,--
Донесут до моря воды, не спросив тебя!

Где-то там - живое пламя, бьется сердце Мутанабби,
И щербатый рот кривится и хрипит: "Я сам!"

На ветру полощут стяги, все мечты сегодня сжали,
Что ж душа шакалом воет, рвется к небесам?!

Благодати - не увижу, любящих - возненавижу,
Тех, кто смел подать мне руку, оттолкну, смеясь,

Эту привязь, эти руки рву, сходя с ума от муки,
Жизнь смелю как горстку проса, пусть летит все в грязь!

Жги, огонь! Спали мне душу! Все предам и все разрушу,
В пустоту уйду с рассветом, прошлое браня --

Как, скажи, с собой сразиться? Эти люди, эти лица,
Стены у моей темницы. Здесь. А где же я?

               Эвелина Воробьева (Тинвэ)

     * * *

     КАСЫДА О ЖИЗНИ И СМЕРТИ

Ни друга слова, ни признанье мужчины в любви,
Ни язва насмешки, чья сталь остывает в крови,
Ничто не способно меня из могилы поднять
Ты этого ждал, Господин? Я пришла умирать.

И с яростным криком я богу бросаю в лицо
Слова поношенья, слова самой страшной хулы
Ты - подлый насильник, вошедший клинком в мою плоть!
Ты - вор, не оставивший клока одежд для души!

Я мучусь в аду. Эти стены из страха и льда
Воздвигнуты мною. Но - счет предъявлять перед кем?
Когда ты меня снова бросишь на круг бытия
Я вытолкну с кровью из легких два слова - зачем?!

Зачем я живу, мой Создатель?! Ужель для того
Чтоб вечно гоняться за призрачным словом "любовь"
Чтоб люди, как псы, рвали сердце мое на куски
И с жадностью ели, как стая голодных волков?!

Метал наковальни и пламени жар - для чего?!
Ты молотом лупишь души моей ярый клинок
И лезвие правишь, способное словом - рассечь
Как сталь из Дамасска - плывущий в воде волосок.

Зачем, мой Господь?! Эти муки, и слава, и боль
И тяжесть венца, и восторги былых палачей
Когда б моя воля - сменяла б всю славу на кров
На кров, и тепло оплывающих в доме свечей.

Но... +золото лиственниц в серые плещет глаза
Господь, этот мир так прекрасен... +Господь, почему?!
Дыханье...+ движенье...+ и рушатся стены из льда
А в сердце - всего лишь два слова: "люблю" и "живу".

               Эвелина Воробьева (Тинвэ)

     * * *

          КАСЫДА О КОРОНЕ

- Эй, король, посмотри, преклони сердце ниц,
Ты, похоже, решил, что мы смотрим лишь вниз,
Ты решил, что ты выше людей и владык
Выше бога и неба.
Твое слово - закон, твое сердце - металл,
Ты забыл, для чего нас с колен поднимал,
Ты не вел нас, ты нами как в куклы играл,
А учителем - не был!

Ты - мальчишка на троне и плащ твой в грязи,
Ты величие строил свое на крови,
Шел на верх по телам, шел не видя пути,
Воздавая сторицей за меру.
Только воронов крик у разрытых могил,
Ты о долге и чести своей позабыл,
Когда мы умирали - где же ты был?
Все смотрел на свою королеву!

- Я смотрел на свою королеву? Ну что ж,
Что бы я не ответил, вы скажете: "Ложь!",
Вам чужая любовь - словно по сердцу нож,
"Не имеешь, мол, права..."
Я метался в аду, я от муки кричал,
Это право - любить! - я посмел и взял САМ,
Мне вас жаль - выбирающие покой,
Вас - не принявших дара!

Я вытаскивал вас ценой собственных жил,
Все отдав, все равно оставался чужим,
Мне плевали в лицо, лишь за то, что я смел
Быть счастливым и гордым.
Там, где вы лишь скулили, как вам тяжело,
И на божий призыв отвечали одно:
"Пожалей нас, Господь наш, ведь мы так слабы..."
Да, я был вашим лордом!

Это вы обвиненья бросаете мне?
Ради вас я стоял и горел на костре,
Ради вас свою душу до дна обнажал,
Вы ж сказали: "Забудем"
Я убит, я распят на кресте бытия,
Не осталось и капли былого огня,
Будь вы прокляты - ВЫ, все, кто предал меня!
Будьте прокляты, люди!

Вы - убогие, нищие, сирые - вы,
Вы - отдавшие мне нити вашей судьбы,
Я бросал вам корону, но вы лишь рабы
От рожденья до века.
Вот венец - но никто не решился поднять
И пройти этот шаг, и со мной рядом встать,
И принять божий дар свой, и путь свой принять
Трудный путь человека!

     Эвелина Воробьева (Тинвэ)

     * * *

За закатом рассвет, за рассветом закат.
"Сей закон непреложен, - они говорят, -
За закатом рассвет, за рассветом закат..."
За закатом рассвет...
Расцветают пески, осыпаясь золой,
Взмахом белой руки закипает прибой.
Завораживай кровь всплеском синих ресниц.
Разворачивай плоть пожелтевших страниц.
И листая пески...
Посмотри - это ветер листает пески.
И листая стихи...
Посмотри - это в пламени тают стихи.
Посмотри, как осенние листья легки.
Переплеск волн великой реки.

               Точицкая Евгения (Шамара)

     * * *

          ОЖЕРЕЛЬЕ СЛОВ

На небесной колеснице в небо взвиться, словно птица -
Горлицей или орлицей - так хотелось мне,

Чтоб полетом насладиться, чтобы сердцу веселиться,
И смеяться, и кружиться, как в волшебном сне.

Тот, кто выси не боится, тот, кто в небо взмыть решится,
Кто стремится удалиться от земли оков,

Кто презрел людей границы, кто дал мысли воплотиться,
Кто поверить в небылицы был всегда готов, -

Ввысь летите вереницей! Златогривой кобылицей,
Рыже-пламенной тигрицей впереди помчусь,

И "Мечтам отныне сбыться, горю - в море утопиться,
А беде навек сокрыться!" - громко прокричу.

Быстро мчится колесница, молньями мелькают спицы,
Пыль надмирная клубится позади нее.

Может, снится? Может, мнится? - Неувенчанной царицей
Протяну свою десницу - и коснусь я звезд!

(...Обратиться кобылицей - эстетичней, чем ослицей.
А еще есть "львица", "псица" - списку нет конца.

Нам осталось удивиться или, может, удавиться -
Сколько ж это будет длиться: поиск рифм на "ца"!..)

                    Альвдис Н. Н. Рутиэн

     * * *

Подарок судьбы, как блестящий динар, -- со звоном, с небес, -- под ноги...
Для битвы -- мечом, и глотком вина -- пьянящим глотком в пиру,

Отринуть, покуда в руке ятаган, доступно, увы, немногим.
Понять нелегко, что кровавый угар с клинка губы дня сотрут.

Во имя меня не воздвигнут мечеть,
      Или другой храм,
Все, что имел я и буду иметь,
      Я брал --
           и возьму! --
                сам.

Истреплется грозная ранее вязь, растает в песке гробница,
Горбами вздымая пустынную бязь, в любых безымянных мирах

Окончится время потерь и побед -- той сладостью не напиться:
Ведь прах, как бы ни представал он тебе, являет собою прах.

Не нужен мне дар твой, о лживый пророк,
      Снеси его на майдан --
Уж слишком он дорог для просто даров,
      В цене навсегда беда!
И я усмехаюсь в лицо трепачу,
      Внимая чужим голосам.
Ведь то, что мне надо, не в дар я хочу --
      Спасибо!
           Я возьму сам.

          Кай Л. <neyz@mail.ru>

     * * *

     КАСЫДА БЕЗВЫХОДНОСТИ

Нас тянет боль, нас тянет страх, дым погребального костра,
Разруха, пытка, кровь из ран, пещерный мрак,

Жестокость взгляда, свист бича, чужая скука и печаль,
Любовь с глазами палача, дворец, барак,

Нас тянет громовой раскат, молва из пасти дурака,
Нас тянет гибели слуга - аркан, капкан,

Хмель битвы, близкая беда, и ядовитая вода,
Туман, дорога в никуда, страстей накал...

Я преклоняюсь пред тобой, мой гнев, мой стон - властитель мой,
Мой враг и друг, в земле одной лежать со мной

Тебе вовек ссудил Аллах, не дав примет добра и зла.
Останется одна зола -- предрешено.

Со мной в харчевне и в бою, со мной в аду, со мной в раю,
Вкушая пытку и уют, любовь и суд,

Неотделим ты от меня, как тень моя во чреве дня,
И воспеваю я, браня, твою красу.

Ты любишь боль, ты любишь страх, дым погребального костра,
Разруху, пытку, кровь из ран, пещерный мрак...

И нам лежать в одной земле, в одном вариться нам котле,--
Быть наравне в добре и зле ссудил Аллах.

               Кай Л. <neyz@mail.ru>

     * * *

     Обращаясь к пустым небесам,
     Ты кричал: "Я возьму сам!"

Припадая к моим слезам,
Обещал: "Я возьму сам!.."

     И, не веря чужим чудесам,
С презреньем бросал: "Возьму сам!"

Даже уходя в глухую тьму,
Отвергал сомненья: "...сам... возьму!.."

                    Шуваева Ольга (Братск)

     * * *

Не бросайте мне советы, как подгнившую хурму.
Не дарите мне ответы - сам возьму!

Не нужна слепая вера, не нужны мне ложь и лесть.
Я хочу услышать правду - все как есть!

Не привык к чужой одежде и дареным чудесам.
Лучше нищим быть, как прежде - справлюсь сам!

Все перенесу без стона - и скитанья, и тюрьму,
Захочу иметь корону - сам возьму!

В битвах, радостях, тревогах, хоть в раю, а хоть в аду,
Сам найду свою дорогу - сам пройду!

          Татьяна Рожановская (Днепропетровск)

     * * *

          По мотивам книги Олди "Я возьму сам"

Это я в потоке ветра,
Это я у края света,
Это я в пути за гранью
Стану ветром и горами
Вечным небом и потоком,
Старым тонким водостоком
Ваших жизней, ваших судеб --
И тогда меня не будет.

Нет меня в чужих гробницах,
Нет меня в пустых глазницах,
Нет меня, я стану былью
Теплой придорожной пылью,
Тенью камня на дороге,
Был один и стану многим --
Деревом и листопадом,
Стану раем, стану адом...

Кто я? Задаю вопросы:
Кто я в смене зим и весен?
Кто в руинах войн и пыли?
Кто я, что мы все забыли?
Здесь под этим грешным небом:
Хлеба? Зрелищ? Зрелищ?! Хлеба?!
Спор с судьбою - право боя
Путь свободы - быть собою.

     Павел Шиварев (Екатеринбург)

     * * *

          Дай же ты всем понемногу
          И не забудь про меня.
               Б. Окуджава. "Молитва Франсуа Вийона"

          "Господа солдаты, господин сержант, на ваших лицах
          я читаю добродушие и любовь к ближнему! Позвольте
          мне идти своим путем!"
               Г. Л. Олди. "Я возьму сам"

     ФРАНСУА

          I

Ты видел мир - он был несовершенен,
Ты знал, что исправлять - напрасный труд.
Ты слышал все - хвалу и поношенье,
Прогонят - пусть, но вдруг вина нальют?
Был нищ и - горд, не требуя оправы
Для драгоценной россыпи стихов,
И не было тебе, конечно, равных
В искусстве наживать себе врагов.

Ты правду говорил в лицо, но если
Необходимо было врать, - ты врал.
Ты мог заплакать, сочиняя песню, -
Вот только что, казалось, хохотал...
На годы расставаясь -- не прощался,
Добра не помнил, денег - не ценил,
Вновь уходил и снова возвращался
Туда, где ты когда-то счастлив был.

Ты был своим среди бродяг и нищих,
Но выделялся из любой толпы.
Ты знал: лишь тот найдет, кто страстно ищет.
Ты знал еще: все, что мы ищем - пыль...
Ты жизнь прожил - от края и до края -
Ты видел дам и шлюх, грязь и князей.
Лишь одного постигнуть не желая -
Искусства находить себе друзей.

Ты был шутом - смешнейшим среди мудрых.
Мудрец, ты не боялся быть смешным.
Ты знал, что ночи мудренее утро,
Что суета - дешевле тишины.
Ты развлекал Богатство, Бедность - славил,
Не осуждая, но и не любя.
В любовь и смерть играл, как бог, - без правил.
И ты всю жизнь, глупец, искал себя.

          II

Ты - поэт, чудак,
Ты не можешь - так -
В темноте, в осенней грязи...
Что с того, что плащ с чужого плеча -
Как ты гордо его носил!

Ты - поэт, Франсуа,
Пусть котомка пуста, -
Не могло быть судьбы иной.
Но сегодня оплачен последний счет.
Значит - можно. Пойдем со мной.

Не проси и не верь -
Мы захлопнем Дверь.
Жизнь, как птица, рвется из рук...
Я уже ответил на твой вопрос -
Нет. Ты просто упал, мой друг.

Потерпи, Франсуа,
Ты пойми, старина,
Здесь бессмысленно слово "смерть".
Там, в грязи, ты прошлое обронил,
Разве стоит о том жалеть?

Не смотри назад -
Нет теперь преград
Вдохновению твоему.
Но сплетается вязь незнакомых слов:
"Нет, спасибо. Я сам возьму".

Смерти нет, старина,
Ну, пойдем, Франсуа,
Не жалей, что кончилась жизнь.
Для бродяг и поэтов, таких, как ты,
Есть лишь Вечность. И витражи.

P. S. От жажды умираю над ручьем...

     Радмила Башкирева (Германия, Амберг)

     * * *

Я возьму сам, сам же бросив под ноги,
Сам подниму -- и мне нужно немного:
Песню и саблю, коня и дорогу,
Чью-то улыбку, рассвет и весну.
Сном неизбежным однажды усну --
Память, не злато представлю я Богу.

"Я возьму сам!"... Неразумно? Бессмысленно?
Не удержу? Может быть. Все равно.
Видно, от века так мне суждено --
Брезговать ветхим плащом чужой истины,
Поданной нищему вдруг, невзначай...

А вы бы хотели -- с чужого плеча?

     Blackfighter <savall@bk.ru>

     * * *

Был выжжен огнем,
Был раздавлен тисками,
Был белым, был днем,
Да накрыло песками --
     Забыли о нем...

Воскрес и восстал,
Возродился из пепла!
Стал тверже, чем сталь,
Закаленная в пекле
     И легче листа...

Визжал он и выл,
И летел в паре с ветром.
Он помнил: он -- был!
Он был белым, был светом!
     ...Сплетением жил...

И памяти кнут
Разорвав в одночасье,
Отрекся от пут,
Обещающих счастье
     (Лишь там, а не тут...)

Расплакался вдруг,
Заметался в темнице.
...Сквозь смазанный круг
Из друзей вереницы --
     Единственный друг....

     Евгения Иванова <mmsmallmouse@mail.ru>

     * * *

     Почти подражание Ладыженскому

Синевою льдистоснежной тень струилась по надежде,
Боль была когда-то прежде... умерла Луной.
Возродится? Или снится? Дождь хрустящей половицей
Шелестит, как перья птицы, в небе надо мной.
Песня лета... жарко, спето. Умирает день с рассвета.
И крадет холодным ветром ночь с души покой.
Долго длится... Точно. Снится. Зведный свет рисует лица.
Может вспомнить иль забыться... Время шепчет: "Стой."

     Aker

     * * *

5. "Кабир"

Кто ты?.. Ну кто же ты?.. Ночь упирается в спину
Тёмным, бессмысленным взглядом, как будто ножом,
Ночь за тобою крадётся походкою львиной,
Ветер играет на улицах в звёздный Маджонг.

Где ты?.. Эй! Где ты? Взгляни мне в глаза, проходимец!
Ночь! Что ж ты скалишь мне месяц щербатый в лицо?!
Ветер, ты листья под ноги швырнул или имя?
Страшно прослыть дураком, но вдвойне - подлецом!

Нет? Никого? Это шутки проказницы ночи?
Кто же посмеет сказать мне: безумец я или подлец?
Шорох шагов за углом... Мне послышалось? Кто-то бормочет?
Вспышка!.. Всё плавится!.. Вот он, бесславный конец!..

Кто я?.. И где я?.. Что?.. Пальцы мои в чём-то липком...
Слуги... Охрана... "Вяжите!.." Все падают ниц.
Рот перекошен подобием жалким улыбки...
Нет! Все молчат!.. Для меня нет преград и границ!

Вновь в голове моей станет темно, пусто, гулко.
"Ваше величество..." - слуги меня теребят...
Люди! Кого же я там догонял в переулке?!
Ветер дохнёт жарким шёпотом в ухо: "Себя..."

     leola777

Жизнь моя - дорога в небо.
Петь, любить, не спотыкаясь,
И каким бы путь мой ни был -
Не жалею и не каюсь.

Что могу - люблю безмерно,
Что терял - такого много,
И хотя бывает скверно,
Жив ещё, и слава богу!

Благодарен бесконечно,
Помня вкус воды и хлеба.
Грешен. Болен человечно.
Жизнь моя - дорога в небо.

     (с)Макс Сергеев

     По одежке мир встречает. Быть поэтом означает -
     Не клевать с его ладоней
     Зерна суеты.

     И от рабства и господства убегать, куда придется:
     Уходя, как от погони,
     Смог оставить ты

     Вечной юности блаженство и Кабира совершенство,
     Дэвьих душ Мазандерана
     Просьбы и мольбы,

     Чтоб найти себе в итоге бремя собственной дороги,
     Чтоб рвануться из капкана
     Не своей судьбы...

                D~arthie

http://vk.com/wall4749180_1734
Светлана Проскурина
Ох уж этот Кабир и эти Олди, пробрало меня видимо) наверно касыда, а может и нет

Среди слив и вишен мая
Неуместно догораю
Нерастраченной монетой, предрассветною луной
Знаю мир? Отнюдь не знаю
Вкруг туман, лежит, не тает,
Верный путь не открывает
Мой
Вместо радости познанья
Скормит разочарованье
Пресно, кисло, но плачу я
За него тройной ценой
Подожди - мне шепчет темень
Год ли, день, залечит время
Время лечит, ожиданье -
врач плохой.
Дни надежд ушли с закатом
Нынче сталью и булатом
Лести, лжи фальшивым златом
Путь прокладывать мне свой
Завершив змеиный танец
Я сгорю, и я останусь
В пекле созданным алмазом
Иль золой





               
                              IV

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "ПУТЬ МЕЧА"

ПУТЬ МЕЧА
/ Читая Г. Л. Олди /

Холоден путь меча,
Сталь остра у клинка.
На рукоять упав,
Сжалась твоя рука.

Болью взорвется ночь,
Путы сомнений прочь -
Здесь, в переулках дней,
Некому нам помочь!

"Я не хотел смертей!.."
"Я не хотел убить!.."
Но в переулках дней
Некому нас судить.

Не потускнеет меч,
Крови испив сполна.
Мертвый всегда неправ,
Бой -- это лишь игра.

Вновь разбивает сон
Лязг под твоим окном -
Мы за свои дела
Судим своим судом.

И в переулках лет
Падают люди ниц -
Молятся на клинок,
Молятся на убийц.

Холоден путь меча
И одинок в веках.
Истина здесь одна -
Мертвый всегда неправ!

     Ольга Кузьмина

     * * *

НАВЕЯНО Г. Л. ОЛДИ

Мне снился сон. Я был мечом.
Холодным кованым клинком.
Я был во всем, и все -- во мне.
Весь мир дрожал на острие.

Я вел на смерть -- и смерть давал,
Во имя жизни в бой вступал.
Я был мечом. Я был собой.
И кровь смывала жизни боль.

И жизнь и смерть слились в одно
На острие стальном.
Мне снился сон.
Я был мечом.
Я просто был мечом.

Ветрогон

     * * *

И входил меч в сердца,
Как в топлёное масло,
И от крови мерцал,
И от крови был красным,

И от крови хмелел,
И от крови пел песни,
И от крови смелел,
Словно дух бестелесный,

И от крови плясал
Свой магический танец,
И по крови писал,
Окунув в судьбы палец.

Он от крови спасал,
Руку, ту, что держала,
Но однажды упал,
Когда та задрожала.

Он от крови ревел
Над простёршимся телом,
И от крови ржавел,
От бессилия белый,

И от крови молил,
Распластав в небе слёзы,
И на рану крошил
Свою душу сверх дозы,

И от крови кричал,
На богов подняв руку,
И от крови молчал
Перед матерью друга...

Об одном лишь мечтал,
Чтобы кровь память стёрла,
Ведь не может себя
Он вонзить себе в горло...

      Вадим Ляндрес (Грусть)

     * * *

Один против неба стоит мой клинок.
Поверь, не страшны мне ни дьявол, ни бог.

Холодно мое сердце, как синяя сталь.
Не пленяет уж взора туманная даль.

Но вечность назад я был молодым,
И жизненный путь я видел прямым.

Казалось, все просто - борись за добро,
И счастье придет, и забудется зло.

Но когда жизнь смешала черное с белым,
А весь мир оказался попросту серым,

И погиб мой учитель, исчезла любовь,
Тогда меч мой узнал, какова на вкус кровь.

А потом я услышал голос клинка.
Он мне рассказал про былые века.

Закрутились спиралью столетья, года...
Над миром простерлась стальная рука.

Мы слились воедино: Меч - Я и Я - Меч.
Нить, связавшую нас, никому не рассечь.

Среди сотен дорог родную ища,
Мы пошли по одной. Имя ей - Путь Меча.

Пройдены нами свет, тьма и пески.
Нас боялись друзья и любили враги.

Но теперь начинается новый рассказ,
Когда небо одно стоит против НАС.

Владимир <generatorofideas@yahoo.com>

     * * *

     Приписывается аль-Мутанабби

Смирить смерть местью,
Смерить месть смертью.

          Альвдис Н. Н. Рутиэн

     * * *

     ОДИН МЕЧ ПРОТИВ НЕБА

     Когда пылает степной ковыль,
     Когда разбивается сердце в пыль,
     Душа отражается в зеркалах,
     Под пальцами плавится лед стекла,
     Когда на губах проступает соль,
     Когда танцует безумный Король,
     И слово "сон" похоже на "стон" --
     Остановись на краю времен --

          Между Тьмою и Светом,
          Между "был" и "не был",
          Между "быль" и "небыль":
          Один меч против неба...

     Пока еще плывут корабли,
     Пока "молиться" не значит "молить",
     И не расплескался кровью рассвет,
     И синее небо, а смерти нет,
     Пока Судьба не замкнула кольцо,
     Пока горизонт не ударил в лицо,
     И день вызывает тебя на бой --
     Остановись: останься собой --

          Между Тьмою и Светом,
          Между "был" и "не был",
          Между "быль" и "небыль":
          Один меч против неба...

     Вот рута и вереск в моих руках,
     Вот свист стрелы и щелчок курка,
     Вот таинство хлеба и горечь вина,
     Вот много истин, а правда -- одна,
     Вот слово и кровь рпорастают травой,
     Вот небо -- купол над головой,
     Вот краткий миг между "целься" и "пли!",
     Вот ты стоишь на краю земли --

          Между Тьмою и Светом,
          Между "был" и "не был",
          Между "быль" и "небыль":
          Один меч против неба...

                    Наталья Васильева (Ниенна ака Элхэ Ниэннах)


     * * *

          "Стояли двое у ручья, у горного ручья..."
                    Г. Л. Олди, "Путь Меча"

Сидели двое у костра, у рдевшего костра,
И спор пылал, как тот костёр, до самого утра.
Сказал один: <Что мы богам? Им дела нет до нас.
Молитвы петь и жечь костры - постыдный, жалкий фарс>.

Лес шелестел немым листом, теней метался сонм,
Забылись птицы на ветвях тревожно-кратким сном.
Барсук, поджав пушистый хвост, казал из норки нос;
Седой волчина заскулил, что твой дворовый пёс.

<Молчи, дурак! - сказал второй. - Накликаешь беду.
Услышат боги - не пеняй, окажешься в аду>.
<Богам плевать, - ответил тот. - А может, их и нет.
Шли месяцы, идут года, бежит за веком век.

Ужели видел бога ты, ужель с ним говорил?
И здесь ты вряд ли бы сидел, когда б богами жил>.
Вставало солнце, а затем смотрело на закат.
Темно, светло, опять темно - так десять суток в ряд.

И первый встал. И он сказал: <Пойду искать богов.
Прощай. Я вряд ли возвращусь: удел мой, знать, таков>.
Он уходил. Рассвет висел туманом над страной.
Второй чихнул: <Да я простыл! Пойдём-ка, брат, домой>.

А первый шёл на край земли, он к радуге шагал.
За ним брели года: так льва преследует шакал.
Леса оставил позади, пустыни, гор хребты.
Трясина - ха! И реку вплавь: что до моста идти?

Наш путник радугой идёт, открыто, в полный рост,
Но рог Хеймдалля не поёт: пустует Стража пост.
Вон кресло Одина стоит - и нет в нём никого,
И волки больше не хранят подножие его.

Нет мудрой Фригг и Фрейи нет, водительницы дев.
Нет скальда Браги: отзвучал геройских саг напев.
Нет Тора с молотом его, нет Сиф, его жены.
Не хмурит брови грозный Тир, увечный бог войны.

Нет Бальдра, Идун, Локи нет, лишь знай себе растёт
Могучий ясень Игдрасиль, что держит неба свод.
Был странник зело удивлён, прочтя на древе том
Земные руны и слова на языке родном.

<Здесь Ингварр был. Пуст Асгард, друг, богов давно уж нет.
А нам пора бы жить самим, узор сплетая лет>.
Другая надпись: <Йон-певец. Я рад, что Асгард дик
И не течёт в Митгарде Урд, трёх вещих норн родник>.

Речей не счесть; не счесть людей, что побывали тут,
Как невозможно сосчитать тех, что ещё придут.
Наш спорщик меч свой обнажил, не сдерживая слёз.
На гордый ствол лишь имя - Ян - он бережно нанёс.

Шли месяцы, идут года, бежит за веком век.
Костёр горит. И в спор с собой вступает человек.

               Артем Степин (Лукавый Г. Д.)

     * * *

     АСАХИРО ЛИ

Ты помнишь алый ручеёк?
Слегка изогнутый клинок?
Ты отнял жизнь, отныне и навек --
Не повернёшь мгновенья вспять,
И не отпустишь рукоять,
Убийцы оба -- меч и человек!

Из-за спины взглянула смерть,
Кровь на клинке -- не оттереть,
Ты сам шагнул -- на сотни лет назад.
Не отвернуться, не сбежать --
К ладоням липнет рукоять,
И Смерть печать наложит на глаза...

Ты убивал -- один за всех,
И бесполезным был побег:
Кровь на клинке -- у правого плеча.
И даже на краю земли
Ты -- тот же Асахиро Ли,
И -- та же сталь двуручного меча...

     Сергей Бондаренко (Ангэлен) <angelen@ukr.net>

     * * *

     КАСЫДА О ПУТИ

Лунным бликом на металле отзовётся в час печали
Твёрдый блеск холодной стали обнажённого клинка.

Пусть фамилией не знатен, но -- клеймо на рукояти
Стоит гербовых печатей -- отковали на века!

Бить, не зная цвета крови, быть всё время наготове,
Верным быть -- давно не внове, ведь на то я и слуга.

Но и в самой страшной битве, верный клятве оразмита,
Черной сталью Заррахида встречу подлого врага!

Потрясать основы мира -- не для жителя Кабира.
Спор Масуда и Мунира разрешу, увы, не я.

С горстью золота в кармане -- от Кабира до Мэйланя,
Сталь меча влечёт и манит в неизвестные края.

Блеск железа на изломе -- смерть в священном водоёме,
Нет другой Дороги, кроме рассечённого ручья.

Сталь живою плотью стала -- и, пока нас Смерть не взяла,
Без конца и без начала, этот путь -- мой Путь Меча!

     Сергей Бондаренко (Ангэлен) <angelen@ukr.net>

     * * *

          I

Вьются дороги по Лику земному,
Все - от ворот, да не каждая - к Дому,
Надо бы - к Дому, да люду земному
Тесно в родной стороне.

Доля бродяжья, сторонка чужая,
Носит по жизни от Ада до Рая...
Нет для нас Рая, то - доля чужая,
Хватит и Ада вполне.

Вьются, пылят и петляют дороги.
Смотрят на Землю усталые Боги...
Мы-то - не Боги, мы - Люди дороги,
Мы - пилигримы Пути.

Путь наш - клинок мой, рассекший на вздохе
Судьбы, Дороги, Миры, и Эпохи...
Гибнут Эпохи, - какие там вздохи!
Доля одна нам - идти.

Если не я - кто спасет, кто поможет?
Если не я - кто еще это сможет?
Может - и сможет... И может - поможет...
Только ведь я - это я.

Снова Судьба подчиняется Стали,
Снова у края обрыва мы стали,
Прочно мы стали, и весело Стали -
Эй, берегись - не шучу!

Время платить? За любовь, за удачу,
Павших друзей - я не требую сдачу!
Выпад - на сдачу, "орел" - на удачу -
Я за двоих заплачу!

Слабым - защита, для сильных - подмога...
Снова петляет и вьется Дорога.
Снова - Дорога, защита, подмога...
Время - Мечу говорить!

Слово Меча - о, звенящее слово!
Сказано - сделано. Слово - ab ovo.
Слово - ab ovo, а Дело - есть Слово.
Сделано. Людям - судить.

          II

Мне никогда не снился шум дождя...
Лишь звон клинков - и кровь на синей стали.
И что-нибудь еще, увы - едва ли
Присниться сможет, прошлым бередя.

Мне никогда не снился поцелуй,
И тонких рук крылатое движенье...
Лишь звон клинков, да кровь - как наважденье,
Да тетива, пустившая стрелу.

Мне никогда не снился отчий дом,
И старый клен - багряный, с позолотой,
И ощущенье вольного полета...
Клинки и кровь. Багрец - на голубом.

Я - Меч. Мне это - просто ни к селу...
Людское слишком быстро станет тленом.
Но почему - немолкнущим рефреном:
"Мне никогда не снился поцелуй"?!.

          Анатолий Киселев

     * * *

Просыпаться...
распарывай -
серое,
вязкое...
Серый,
сжимающий кокон -
для спящей,
видящей сны
о том,
что уже проснулась...
Вспарывай.
Нити
вросли в неуклюжее тело,
спеленали...
Вспарывай.
Не бойся...
На то
ты и назван Блистающим -
взлететь,
отражая
ликующее
невозможное солнце,
рвануться вниз...
Вспарывай.
Не дрогни...
Под серым,
колышашимся -
трепет алых
обнаженных мышц...
Вспарывай.
Проводи надрез,
да не один,
да не медли...
Помнишь ли,
чему
подобно
промедление?
Вспарывай.
Рассекай
прилипшие нити,
не имеющие цвета,
пожирающие все,
до чего дотронутся,
превращающие все
в подобное себе...
Вспарывай.
И на алом -
десятки
серебряных ран.
Свет хлещет -
рвется снопами...
Буди,
разрывающий-кокон.
Я видела сны.
о тебе.

     Лиса <eled-sobaka-mail.ru>

     * * *

               "Кабирскому циклу":

Тускнеет умирающая сталь,
Кровят предсмертной ржавчиною поры
Мечей... Скажи, кому теперь нужна
Вся нежность ножен?..
Плоть пуста: хрусталь --
Душа клинков -- ей впредь не даст опоры.
Как жаль --
Так быстро кончилась война...
Ветер - флейтою в ножнах пустых --
Атональный мотив.
И -- стих...

     Александр Безуглов <spektrs@rambler.ru>

     * * *

          ...могу сказать, что отозвалось в образах стихотворения -
          книга Г.Л. Олди "Путь меча". Удивительный по силе текст.
          Крепко, видимо, в подсознании отпечатался...

И возрождается любовь
Без отпущения грехов,
Без подставления плеча.
Не поражение - ничья,
А быть победы не могло.
И что чего превозмогло,
Судить не мне и не тебе,
А только Богу. И судьбе.
Уходят в море корабли,
И загорается вдали
Над чей-то гаванью маяк -
Ориентир. Хранитель. Знак.

Но возрождается любовь
В предсмертном трепете листов,
Кружащих над водой ручья.
Над тонким лезвием меча
Снежинка тонкая. Дрожа,
На милосердный блик ножа
Она пытается упасть.
Не упадёт. И это - власть.
Какая есть. Не обессудь.
Любовь не выбирает суть.
Есть дерево - под ним вода,
Чтоб листья падали туда.
Есть меч - над гладью тех же вод,
И пусть снежинка здесь умрёт.

     Набатова <doktor@interdacom.ru>

     * * *

     "КАБИР"
     (Из цикла)
     Посвящается О. Ладыженскому и Д. Громову, т. е. ГЕНРИ ЛАЙОНУ ОЛДИ

     1. НОЧНОЙ ДИАЛОГ
          ПОД СТВОЛОМ

     "...Сегодня в последний раз меня сняли с гвоздя..."
                    Ольга Белая
     "...Подобен сверканью моей души блеск моего клинка..."
                    Абу-т-Тайиб аль-Мутаннаби
     "...В боевом фехтовании было обычным применять в паре с саблей дагу -
     легкий кинжал для левой руки..."
                    Эрудиция автора или какой-нибудь справочник

Привет, Сестренка, проснись. In garde!
Как у тебя дела?
А я до сих пор не могу танцевать -
Прицепленный снизу ствола.

Помнишь, нас звали Двойной Звездой -
Сабля и парный кинжал?
Ты в правой руке начинала бой,
Я в левой надежно лежал.

Носили нас не затем, чтоб всех
Слепила наша краса:
Мы в паре с тобой рубили не раз
Шеи и пояса.

Вступившему в драку блеснет в глаза
Стали дрожащая гладь;
И не запятнать было чести того,
Кто мог клинок обнажать.

Да только теперь не те времена:
Искусство - почти порок
И победитель сегодня тот,
Кто первым спустит курок.

"Победа достойному" - древний хлам,
Давайте затупим ножи!
Сравняем шансы: крути барабан!
И слабому хочется жить.

Дуэль - для варваров прошлых веков
И антигуманна месть,
И дагу теперь зовут штык-ножом
В мире, где попрана честь.

Хорошей стали есть место везде,
В том числе "здесь и сейчас"...
Придаток к придатку к рукам того,
Кто лишь выполняет приказ!

Да, новая правда иное гласит:
Жизнь в мире всего ценней.
И старая сабля в музее висит:
Истории учит детей.

7,62 - счастье для всех,
Равны и эмир, и раб!
Но больно, когда перочинный нож
Крошит древний булат.

Живыми мы были среди живых,
Деталь машины - металл.
Так значит, по его естеству
Каждому Бог воздал?!

     СО СТЕНЫ

     "...Достоинство сильных не в мощных руках -
     В умении сдерживать силу..."
          О. Ладыженский, "Касыда о величии"

Ну, здравствуй, Брат. Я не сплю - пока:
Ржаветь - не для нас удел.
И ножны баюкают холод клинка -
Клинок не для всяких дел.

Покуда можно чеширским котом
С ухмылкой уйти в ничто -
Неважно мне, что будет потом:
Я - буду чеширским котом.

Увы, я не сплю... Ты же знаешь сам,
Что как харалуг не гни -
Он вспорет воздух, гибок и прям,
И свеч осечет огни.

Покуда можно крови не лить -
Что толку вино проливать?
Я просто думаю: надо ли
Со слабыми - воевать?

Ты знаешь больше, чем многие,
Ты видел правду и ложь,
Но кто сказал, что на острие
Не правду, а ложь возмешь?

Да! Только теперь не те времена.
Храню остроту свою впрок
И - нет мне дела, на ком вина
За то, что спущен курок.

"Затупим ножи"? - не смеши меня
И сам себя не смеши.
Уходят герои, и этим дням
Уже не нужны ножи.

Так - мы: ты и я. Двойная Звезда...
Архаика. Миражи.
И я буду "нет", даже если ты - "да":
Дороже дуэли - жизнь.

Победа над слабым - победа ли?
Достойному - равных сечь!
А равные тоже в ножны легли...
Кому ж от этого легче...

Учу истории. Ну так что ж?
Пусть сунется перочинный нож...

     БРАТЬЯМ-БЛИСТАЮЩИМ
          (Посвящаю Единорогу А.В.Б.; Но-Дачи П.В.К.;
          Саю и Дзюттэ Е.Т.Х.; Заррахиду М.А.Д.; Чыде А.К.М.
          Кунда Вонг О.Г.Б.)

          "...Мне снился сон. Я был мечом
          Людей судьей и палачом..."
               О. Ладыженский, "Мне снилось"

Костры отболевшей любви, неделимой на части:
Огромной, как поле крапивы под небом свинцовым, -
Не требуют больше от нас состраданья, участья
И веры - мучительно-светлой, зеркально-суровой.
Костры отболевшей любви...
Запекаются кровью
Багровые раны углей под стерильной золою.
Костры отболевшей любви, не являясь любовью,
Являются памятью - слишком суровой и злою.
Прошений они не услышат, не ждите прощений,
Не будет прощаний, не нужно твердить обещаний:
Костры отболевшей любви - неизбежное мщенье
За тщетность надежд, за тревогу и жуть ожиданий.

Рокочущий голос проснувшейся майской тревоги -
По молниям-спицам танцует гроза-королева...
Я болью костров очищаюсь от пыли Дороги,
Ведущей, как водят дороги неправых, налево.
Я верю в тебя, Заклинатель Зверей, я - привыкла
Искать направление в песнях твоих путеводных.
Сыграем, как раньше: ты - в Гения Света, я - в Быдло...
А, впрочем, тебе это будет едва ли угодно.
Ты тянешь за шкирку - к себе. Ты любого научишь
Брать молнии в горсть, подставляя упругому ливню
Лицо, на которое маску за деньги не купишь,
Лицо, за которое плачено Сказкой и Былью.

...А нам, дуракам, обещают железные руки,
А мы, дураки, научились родниться с железом,
А мы, дураки, превзошли все земные науки
И поняли: жизни учить дураков - бесполезно...

Я здесь. Я пришла. И стою я - одна перед Небом.
Я - гибкая сталь. Я - упругое сильное тело.
Мне больше не нужно надежды, вина или хлеба:
Сухую горбушку надежды вина моя съела.
Я чувствую жар... Заболев - излечиться сумею,
Но... вновь для того, чтобы светлая сталь потускнела.
Я вижу любовь, но родниться я с нею не смею,
Как раньше с грозой-королевой родниться не смела.

Обветрены губы, и - привкусом стылого пепла
Ложится на лживый язык мой проклятье молчанья.
Я вынесу лед отчужденья и ревности пекло,
Но больше, боюсь, не сумею давать обещанья,
Поскольку - костры отгорели...
Безмерностью звона
Наполнится поле крапивы и небо печали.
Свеча уронила три капли на лики иконы...
Прощаю - себя. Остальным я всегда всё прощала.

А сны повторяются снова - сумбурны и смяты
Их образы...
Полноте!
Эти мои пепелища -
Костры отболевшей любви, - мной любимы и святы
Как древние капища -
Веры убитой жилища.

Я меркну. Я Путь уступаю. Я - благославляю
Идущих своими Дорогами - вечно неправых,
Вину искупающих, знающих истину края,
За край заступающих в поисках новой забавы.
Я жду вас. Я знаю: ваш Путь, как и мой, до поры.
У всех есть кострища, где долго трава не растет...

Покуда беснуются в яростном танце костры -
Не страшен мне ливень под Небом и молний полёт!

     КУНДА ВОНГ - ДЗЮТТЭ

Ночной мой сказочник, ответь:
Зачем тебе меня любить?
Пусть в имени - кимвала медь,
Но - убивала, чтобы жить.
Ночной мой сказочник, позволь,
Я замолчу пески Шулмы.
Всему свои черед и боль.
Ты не был там. Там были мы.
И ржавый привкус крови мне
Не смыть. Я - Тусклая. Молчи.
Ты думаешь, что смерти - нет?
Но мы - не люди. Мы - мечи.
Ночной мой сказочник, зачем -
Придумай же, зачем нам жить?
На свете много разных тем,
Но нам ни бейта не сложить.
Кабир - живет. Живет - Шулма.
Нам не ржаветь пока в пыли.
Но знай: я слышала сама,
Что - порох здесь изобрели...

     КУНДА ВОНГ - НО-ДАЧИ

          "...Я слышу голос -
          Это Бог
          Идет меня встречать..."
               Ниру Бобовай

Удушье ночи. Никому
Не вспомнить наших снов.
- Болит?
- Не очень.
- Почему?
- Да просто - не любовь.
За горло вроде не берет
И спать пока дает...
Мой разум мне давно не врёт,
Он знает, где - моё.
А тут...
Не знаю, как сказать.
Скольжу из ножен в ночь -
Звенеть бездарно, сиречь - звать.
Не слышишь?
Ну и что ж.
Хоть мне по-прежнему смешно
Смотреть на тех, кто слеп -
Я промолчу. Не слышишь, но -
Не гонишь. Тоже хлеб.
О чем печалюсь? Об одном:
Не думать - не могу.
А то открыла бы окно,
Сказала б - "Убегу!", -
И сорвалась бы, как стрела -
Не жалить, но - летать!
Не быстро, нет? - подождала б...
Ты б захотел догнать!
Но... тьфу на сотни разных "но"!
Ты - нужен. Это - факт.
Кем будешь мне - мне всё равно,
Но - будь. И будет так.
Беседы кружево, звеня,
Сплетается в ночи...
Успела вовремя понять,
Что ты и я - мечи.
И что ты там ни говори -
Всё будет просто звон.
Ну, проводи хоть до двери.
Не надо нам окон.
"Всему свои черед и боль" -
Один из жутких снов.
Мне нужен - ты, а не любовь.
И всё. Довольно слов:
Уста - залить бы сургучом,
Да приложить печать!
Ты знаешь, проще быть мечом
Чем богом: не встречать
Стоящих у Порога.
Ночь
Грозою не пугать...
Но всё же, Но...
Ты слышишь, Но? -
Я ненавижу лгать...

     Ольга Белая

     * * *

Не будет боли
Металла в кузне --
Чужая воля
Кривых иллюзий.
Не будет света
Над ним сквозь окна,
Ни капли лета,
Ни капли сока.
Не будет страха
В раскрытой пасти --
Соленый сахар,
Да горечь власти.
Бой барабана
Не будет вечен --
Фата Моргана
Рассвет излечит.
Излечит раны
На ложе, в спальне...

...И молот грянет
По наковальне.

     Евгения Иванова <mmsmallmouse@mail.ru>

     * * *

Серу Генрі Лайону Олді та його роману "Шлях Меча" присвячується
Вона з Дамаску - вишуканий Схід
плекав її впродовж тисячоліть.
Так блискавично розтинати плід
чужої пристрасті,
вгамовувати хіть
Вона навчена!
Стережись краси, що є мінлива
як її прихильність.
І той, хто хоч на мить втрачає пильність,
втрачає й шанс на гілочку оливи,
та й на життя,
що власне, є священним.
Вона мов Схід - гнучкий і стародавній
(причарувати може до нестями!).
Та розчахнуться груди пелюстками,
як впаде серце на жертовний камінь.
Вона з Дамаску - тож , не зачіпай...


valya_zakhabura (valya_zakhabura)

     * * *

          Стояли двое у ручья, у горного ручья,
          Гадали двое -- чья возьмет? А может быть -- ничья?
                         Олег Ладыженский

Не стоит громко восклицать, давая имена.
Война начала и конца - священная война -
В ней гибнут дети и отцы, сковавшие мечи,
На инь и янь идут слепцы, не в силах различить...

Ты всем услышанным словам одно лишь имя дай,
Но это имя называть не вздумай никогда -
В нём звуки долгого пути,
праматерь
и отец:
Та точка, что в себя вместит начало и конец.

          Шмель svetik_online

     * * *

     ЭХО КАБИРА

Это время - разноцветьем, это - боль былых столетий,
Это - память жгучей плетью ролосует тусклый быт -
Налетает вещей птицей, шелестит святой страницей
И орет дурной ослицей - не забыться, не забыть.

О героях битв жестоких, о звенящих в песнях строках,
Откровениях пророков, озареньях мудрецов.
Но герои в битвах пали, а пророков прочь изгнали,
И поэты замолчали в окружении глупцов.

Мы - потомки тех, кто выжил, тех, кто духом был пониже,
Тех, кто кровью был пожиже, оттого и уцелел.
И теперь глотаем слезы, и теперь сплетаем грезы,
Громоздим стихи и прозу о величьи прошлых дел.

Только мы себя дурачим: был не лучше мир и раньше,
Лишь видны герои ярче оттого, что далеко.
Что ж, за это мы ответим, если вспыхнут наши дети,
Чтобы в будущих столетьях стать кому-то маяком.

          Мишура

     * * *

У Чэна Анкор-Вэйского железная рука,
Я не желал бы получить от Чэна тумака!
На вид-то не задира он,
Спокойный вроде, мирный он,
Но если разозлится, то прибьёт наверняка!

У Чэна Анкор-Вэйского огромный чёрный конь,
Могучий, словно водопад, и злющий, как огонь!
Он носит имя Демон У,
Наводит страх на всю страну,
Но укротила демона железная ладонь!

У Чэна Анкор-Вэйского есть целых две жены,
Клянусь Муниром, не пойму, на кой они нужны!
С меня довольно и одной,
Но, впрочем, Чэн - большой герой,
И личной его жизни мы касаться не должны!

     Семён Цевелев

Ответ Олдям... "Путь меча"...

Стояли двое у ручья,
У горного ручья.
Почти-что братья... И пока
Они еще друзья...

Златой Кабир лежит в пыли,
Там где-то дом и кров...
Два оружейника ушли
На битву мастеров.

Стояли двое у ручья.
Почти что у реки...
Там так естественно молчать,
Всадивши в дно клинки.

Здесь, у подножья белых скал,
Отныне, на века
Ручей тот кровью истекал,
Убитый в два клинка.

С людскою сказкой сказка гор
Взлетают в синеву...
И утвердили приговор
Чужому мастерству.

Те, кому нечего сказать,
Вершат неправый суд...
Ушел, куда глядят глаза,
Оболганный Масуд.

Стояли двое у ручья...
Но больше не стоят.
Болит у тусклого меча
Живая рукоять...

Под сенью древних Белых Гор
Течет, течет ручей...
Изменит старый приговор
Священный суд мечей.

Кабир, где сказки суд вершат,
Повергнут до конца
Клинка кровящая душа,
И рукоять бойца...

Мне снился сон... Я был мечом...
Какие, к черту, сны?
Я был мечом... Сквозь чёт-нечёт
Ручей израненный течёт
От сказки до войны.

http://spokelse.diary.ru/p191315886.htm

"Пресеки свою двойственность, и пусть один меч сам стоит спокойно против неба!.. "
Г.Л. Олди

Ты опять между строк:
Ни прочесть, ни извлечь,
Ни забыть – сам ведь не дал.
Благородный эсток,
Ты спокоен, мой меч,
Ты один против неба.

Я пишу на стекле
Иероглифы «Ци»
Вперемешку с мечтами…
Ты – китайский Дан Гьен,
Ты – шикая зубцы,
Ты – забытая тайна.

Из-под ручки миры,
Ты – мой меч, дорогой,
Чтоб Беседовать с миром.
Ты – жестокой игры
Побеждённый герой,
Ты – разбитая лира.

Я пишу по тебе,
Мелким шрифтом, боясь
Быть раскрытой, понятной.
И по книге-судьбе
На клинок ляжет вязь
Да кровавые пятна.

     Юлия Дмитревич




 

                V.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "ГЕРОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН"


От героя до героя -- два столетья тишины,
И уютно дремлет Троя в ожидании войны,
Только черт попутал Бога, два героя -- это много,
кто же вымостит дорогу в горечь будущей вины?

У киоска, в книжной пыли, люди сумрачно застыли,
из окна автомобиля я глядела на людей,
все прекрасно понимая и от жалости немая -
Просто вышла в этом мае книга новая Олдей...

Люди ждали, люди знали, что, наверное, в финале,
Если звезды не солгали, книгу можно прикупить...
Под цветистою обложкой -- философская окрошка,
И немножко, на дорожку, то, чего не может быть.

Мария Хамзина

     * * *

ГЕРОИ

Герой должен быть один.
Г.Л.Олди

Все мы - герои, змеи, звери
Пришедшие из "неотсюда"
Идущие, как не банально
Из ниоткуда в никуда,

Мы все "на подвиге", свершая
Деянья важности и смысла
Настоль бесценного что люди
Не подадут нам и гроша,

Мы все спешим дожить, добиться
Чего-нибудь, а лучше славы -
Той самой лучшей из наград.

Мы все - герои, звери, птицы,
Никак не можем примириться
С людской тоской звериных лап.

Мы - обезьяны на цепочке.
Мы - мусорщики для богов.
Мы страшный сон, мы совесть мира.

И мы его слепая сила.
Мы платим кровью за любовь.
И за покой мы платим смертью -
Своей, чужой, не важно чьей...

Нас много. Все мы одиночки.
С людской тоской среди зверей.

          Наталия Зисман (Нэвэн)

     * * *

     Писалось это следующим способом. Да простят меня авторы, но "Герой должен быть один", с моей точки зрения, самый удачный ваш роман. Он настолько многопланов, что "просто" и не воспринимается, требует постоянной ассоциативной подпитки. Поэтому и получается, что читая "Героя...", читаешь, как бы несколько книг одновременно, Так вся "Киноварь" - это смесь из "Героя" и Басё. А "Сходим с ума" родилось из одной единственной фразы: "Лиса-Безумие расхохоталась и уселась в первом
ряду..."
     Вот такие пироги...
     Макс Сергеев (Москва)

     I. СХОДИМ С УМА

"Лиса-Безумие расхохоталась и уселась в первом ряду..."
Г. Л. Олди

Сходим с ума.
По двое, по трое.
Сходим с ума.
Сводим любимых под руки.
Сходим с ума.
Cкопом, нахрапом, всеми.
Сходим с ума.
Как засевают семя.
Сходим с ума.
Как с круга.
Привычное сумасшествие.
Нам бы любить друг друга -
Мы ждем второго пришествия!
Сходим с ума.
Без причащения в омут.
Лошади. Бред. Весна.
Что-то случится.
Кто мы?
Сходим с ума.
Как с корабля на землю.
Снова сума, тюрьма.
Плеть.
Препоясан, внемлю,
Голосу твоему -- На!
Возьми.
Что так болит в груди?
Сходим с ума.
Жди.
Не дождешься.
Нам не вернуться.
Лепет. Утро. Туман.
Нам бы скорей проснуться.
Нет, просто
Сходим с ума.
Сходим с ума...

     II. ВРЕМЯ

Время - могила милых,
Вытертых истин след.
Если живешь - знать в силах,
Знать, что их больше нет.
Нет и уже не будет.
Будущее в лицо,
Мне рассмеется;
Будни
Переплетет в кольцо,
Палец кольцом унизит,
Хоть безымянный - свой.
С тихою ночью сблизит
Серый -- истошный вой...

Что-то болит под ребрами -
Сердце и печень.
Смерть смотрит мне в лицо,
Давит на плечи.
Это неправда,
Мне обещали...
Сам себе выдумал
Женщину в яркой цветастой шали.
Большего -- меньшему недодали.
Так и случается.
Снова ступни холодные.
Утро. Рассвет кончается.
Корчится.
Надо бы вечером,
Но нечем платить по счетам - Нечем
И все же -- надо дожить -- дотерпеть -
Хлестко ударить смерть,
Бросить ее на ложе.
Сможешь!
Расхохотаться в лицо,
В диком желании жизни!
Не покрывать своих дел венцом,
И не заказывать тризны.
Яростно
С хрипом,
Дышать!
Ждать голубого неба.
Жить -- это тоже шаг!
Мужество.
Время.
Небыль...

Несу как чашу     
Переполненную душу.

III. КИНОВАРЬ.

Как китайский поэт,
Как когда-нибудь встарь
Я нашел этот цвет
И назвал: "киноварь".

Между черным и белым,
Слепотою грешу,
Смело и неумело
Я бессмертье пишу.


...Белое станет красным,
Станет потом прозрачным,
Горьким или солёным...
Бедная простыня.

IV. НЕОБХОДИМОСТЬ

Для того, чтоб чувствовать в покое,
Мне тревожности необходимо.
Чтоб понять, что я хоть что-то стою --
Мне необходимо быть любимым!

V. СКРОМНОСТЬ

Где мне взять её?
Чтоб смолкли реки,
Чтобы веки наготу прикрыли,
Чтобы привязать себя навеки,
Чтобы волки по ночам не выли.

Чтобы не заметить первосненжья,
Что с него? Ведь всё равно растает?
Чтобы ярость отпустить и нежность -
Скромности поэту не хватает.

VI. БАСЕ

У пугала я заберу рукава,
Луна осветит недостроенный мост,
Басё, у тебя я ворую слова,--
Добраться до звёзд.

И ветер осенний
И летняя буря,
Земля распахнулась
И ждёт откровенно,
Как девушка первого
Ждет поцелуя,
Самозабвенно.

Здесь горные храмы,
В них молятся ночью.
Здесь бог улыбается,
Так беззаботно.
Учусь у тебя делать
Тонко и прочно.
Легко и свободно.

VII. ЖЕНЩИНЫ

Чтобы молоко не скисло,
Женщины кладут в него лягушек,
Женщины, что солнца горячее,
В спальне среди сброшенных подушек.

Женщины лукаво прядут пряжу,
Со слезами движутся за гробом,
Нас рожают, пеленают, любят...
Мы за них в ответе перед богом.

VIII. ПРОСЬБА

Распусти свои волосы
Раскинь свои руки
Развяжи мне глаза
И раскройся, как почка
Я приду, словно вор,
Не издавши ни звука,
Я приду любоваться тобой,
Этой ночью.

IX. ГОТИКА

От времени саги до времени шпаги,
Листаю в тускнеющем замке бумаги.
Они костенеют в косых лучах солнца,
И готика в узкие смотрит оконца.
          
X. ГЕРОИ

Замшелый колодец -- преддверие рая,
Мы сами дороги свои выбираем.
Зеленое знамя и красные звёзды,
Вернитесь. Вернитесь, а то будет поздно!

XI. РЕЛИГИИ

Соломон нашёл свою звезду,
Бодхихарма - потерял сандалию,
Бог сказал, Марии: "Я приду"
И пришёл со стороны Израиля.

Мухамеду путь открыл Аллах,
Путь жрецу змей указал на
Запад.
Это всё я отыскал в стихах,
И спросил у вечности про запах.

XII. БЕССОНИЦА

Почему ты не спишь сегодня?
Потому, что в переплетенье
Из бессонницы и бумаги
Я нашел себе стихо - творенье.

XIII. НОЧЬЮ

Ах, моя дорогая бессонница:
Королева полночных грёз,
Голова тяжёлая клонится,
На обрывки крыльев стрекоз.

XIV. ИМЕНИ

В путешествии, в ненастье,
в имени,
В тишине городских квартир,
Я прошу об одном: прости меня,
Как прощаешь ты этот мир.

Между небом и половиной
Прошлых снов, над моей душою
Встанет день, как будто с повинной,
И попросит меня:
- Большое
Дай мне солнце...

Споем и спляшем,
Темнота этот мир покинет...
Но, когда поднесут мне чашу --
Ночь тихонько меня обнимет

И наполнит мне ядом вены,
Ляжет простынею льняною,
Наслаждением белопенным спросит:
- Как же нам быть с Луною?

Выгнет сладкою негой тело,
примиряя с верхом и низом,
И придет тогда дама в белом --
Смерть - и спросит:
-- Что будет с жизнью?

Я тогда свой умишко брошу
За грехи -- непосильной платой,
И пропью свой последний грошик,
И в обнимку пройдусь с Пилатом.

У Христа попрошу парного
Молока, и на нож лягу грудью,..
Но меня остановят снова:
- Кто же все это делать будет?

     XV. ЧИТАЯ СОВРЕМЕННИКОВ

Мои города, как монеты.
Струною пробитый висок.
Ищу себя -- Нет меня! нету!..
И капает клюквенный сок

И мной сиротеют дали --
Другие ставят на кон.
И ввинчивается в каналы
Судьбы холостой патрон!

Как не было нас, так нету...
Фальшь. Золотая пыль.
Но вырезка из газеты
Упрямо твердит: "Он был"...

Печальные, старые раны,
Эх, стать бы волком и выть
Свою молитву и странный
Вопрос к небесам:
-- Как быть?

Макс Сергеев (Москва)

     * * *

 


Богам не везёт с любовниками.
С любовью, впрочем, тоже.
Сбегаются девушки толпами -
Делить с бессмертными ложе,

И юноши часто влюбляются:
Богини бывают доступны,
К избранникам в блеске являются,
Себя не считая преступными.

Но боги ужасно завистливы
И хрупкое счастье людское
Рушат легко и бессмысленно,
Чудовищ плодя и героев.

Да, боги, увы, не способны любить,
Потому что не знают страха -
Страха любимых своих пережить,
Когда остаётся прахом,


Горсткою пепла - любовь, что гибнет,
Становясь легендой для многих.
Пылают огнём, проливаются ливнями,
Но собой не жертвуют боги.

Они не решают - быть или не быть -
Истекая в мучениях кровью.
Да, боги, увы, не способны любить -
Потому не везёт им с любовью.

     13.02.2005.
     leola777

     * * *

здесь граница безумия тоньше
и в забвение тянут пути
если то наказание - божье
я должна его тоже нести

небеса на плечах неподъемны
эта кровь на руках для тебя
выход дальше, но здесь нужно вспомнить
Вспомнить все, рассказать. Хоть теням.

Здесь ночь темна, так плачь Геката
Здесь не война, но мы солдаты
Дети богов! Но мы не боги
И пасти слов порвать на слоги
Прощай! прости же, друг-учитель..
Я ненавижу..Так режут нити
Так обезумев я вижу лица
Друзей убитых, и я убийца
И разум тонет, болит, до воя
Никто не помнит - нас было двое..
Никто не помнит, и разум тонет.
Прости, отец наш..Кровь на хитоне

Летят в закаты - ночи, боги, дни..
Герой, проклятье..Ты не должен так.. один..

          Антея из Кендея



 

                              VI.

      ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "НАМ ЗДЕСЬ ЖИТЬ"


     Намедни мне стукнул тридцатник и друзья-сотоварищи подарили мне двухтомник "Нам здесь жить" в одной книге, а то в прошлый раз мне, ничтоже сумняшеся, продали два первых тома. Причитал я его и вот что родилось:

ЕЩЁ.

Мне не много лет, и не мало,
В самый раз, для такой войны,
Но пока ещё солнце не встало,
Я прошу у вас тишины.

Не кричите, пока не проснулись,
Жизнь ещё в предрассветной мгле,
Ещё рано вставать под пули,
На бессмертной моей земле.

Пусть туман с головой укроет
И роса в уголочке глаз...
Да заткните там, тех, кто воет,
Отпевая живущих нас.

Солнце встанет -- мы флаг поднимем,
Двери в рай нам откроют и счет,
Улыбнемся своим, во имя,
Понимая -- уже?.. Ещё!

Макс Сергеев (Москва)

     * * *

...танки,танки...
В кружевном танце,
Как новобранцы, построившись в ряд,
В кружевном танце
Рая посланцы
Двинулись в битву на Ад.

Сила на силу...
Много их было,
Их не страшили ни смерти, ни боль --
Прямо с горнила
Грозная сила
Шла умирать за Любовь.

Вы не боялись,
Шли и смеялись,
В битве сплетались -- ни шагу назад!
Вы хохотали,
Вы воевали,
Вы ненавидели Ад.

А кто-то Главный,
Светлый и славный,
Сверху воскликнул: "Ни шагу назад!"
И вы рубили,
Шли и любили;
И ненавидели Ад.

...А за тропою, над головою,
В темном покое, при свете Луны
Пили столовое, мутно-багровое
Древние Боги Войны.

...И -- протрубили:
"Мы -- ПОБЕДИЛИ!!!!
Всех зарубили во имя Любви!"
Вы так любили, что позабыли,
Что ваши руки -- в крови.

Были награды,
Все были рады.
Были плакаты: "Да здравствует мир!"
И под фанфары, тары и бары,
Был вам представлен Ваш Новый Кумир.
Был это Главный,
Светлый и славный,
Словно сошедший с холста;
Выбрит, надушен,
Добр и радушен;
И каждый верен ему и послушен,
И никому уже на фиг не нужен
Мученик, снятый с креста...

...танки, и танки, и люди, и танки...
В бешеном танце -- военный парад.
В бешеном танце Рая посланцы
Завоевали свой Ад.

Захаров Сергей <lasgkof@chat.ru> Харьков

     * * *

Нам здесь жить
(перечитывая Олди и переслушивая Маслова)

На свете может всякое случиться.
Мышонок выведет мелодию без фальши
И, забредя от берега подальше,
Утопит крысоловов вереницу.

Начнется в пятницу на реках ледоход.
И бомжеватый ворон, житель рая,
Наймется в ад на должность попугая,
Где песнями начнет смущать народ.

Надравшись в кабаке до изумленья
Христос предастся похоти и блуду,
А судьи второпях распнут Иуду,
Сактировав бумагой исполненье.

Городовой в снегу у кромки леса
Задумчиво свою поднимет бровь
И спросит:
- Что это?
А это будет кровь
Пристреленного Пушкиным Дантеса.

На берегу под шум морского плеска
Запьет в тоске увядшая Ассоль.
И сделает из алых парусов
На окна в грязной кухне занавески.

Наступит незаметно конец света...

Так иногда, раз в месяц или в год
Мне хочется, чтоб все наоборот.
И сделал бы!
Да вот талантов нету!

Юрий Войлов <voylov@iskra.lugansk.ua> (Луганск)

     * * *

          ЛЕГАТ ПЕЧАТИ

Я помню лишь помыслы, но не движенье.
Я помню не суть, но ее продолженье -
Я помню Печати.
Печати на свитках,
Обвитых тесьмою витою,
Я витка,
Я тонкая ветвь Иггдрасиля.
Я сила,
Присущая облику листьев - и птиц невозможных.
Я помню...
Я шепот...
Я шелест и шорох страниц осторожный.
Острожника шаг я.
Я капли
воды,
что в пещере со стуком о камень...
Я помню...
Я пламя,
летящее гордо.
Я город,
Я век городской, огороженный, горький.
Я град -
по карнизу,
внизу
по скамьям,
по ступенькам...
Я деньги,
Я звонкие деньги, что сношены, стерты руками.
Я камень,
Что точит вода непреклонно.
Я лоно,
Я влагой сочусь, тяжелею в томленьи.
Я лень,
Я ленивая тьма без границ, без намека на дерзкие блики.
Я грань,
Я гранит, в глубине заключающий лики
святых и прохожих.
Я помню...
И это похоже на накипь былого.
Я слово.
Я первое слово.
Но все же
Я помню Печати.

МОИМ ДРУЗЬЯМ

Последние шаги
В хрупком шорохе асфальта
Наполняют смыслом
Бесконечный ряд
Пройденных улиц,
Тяжелые мысли крыш
И белые крупинки неба,
В которое зубной болью
Вплавлены фонари,
Ждущие утра,
Превращающего их свет
В бессмысленность.
Хруст льда резок
Под плачущими деревьями,
И кости домов
Торчат под прямым углом.
И где-то там
За ребрами стен
Бьется сердце моего друга,
Уверенно, но чуть-чуть не в такт.
Теплое.

     Точицкая Евгения (Шамара) <shamara@hotbox.ru>

     * * *

Я ГОВОРЮ О "НАМ ЗДЕСЬ ЖИТЬ"

Вчера отцвела сирень.
Вчера опустели ульи.
Вчера на погосте в тень
Поставили чёрные стулья.

Вчера умерла печаль,
Вчера отпустили чувства.
Вчера было чувства жаль,
Сегодня не жаль - пусто.

Когда умирать пора,
Надеешься, -- завтра это...
Но было оно вчера --
Последнее мира лето!

Сегодня не дождь, не град --
Свинцовая россыпь гороха.
Сегодня шумней, чем вчера,
Но слышно сегодня плохо...

               Вадим Ляндрес

     * * *

Снег меня сегодня погубит,
Свет меня сегодня задавит,
Ветер мне растрескает губы,
Город предоставит ораве.

Месиво осветит реклама,
Выхватит перстами неона;
Рухнет мрака гулкая рама --
Личностного Армагеддона.

Нам здесь жить -- смиряйся, уверуй
В избавленье с дикой погоней,
Знай всему границы и меру,
Крови подставляя ладони.

Я же не забочусь о боли
Тех, кому уже не поможешь,
Кто не оправдается боле...
Я о них не помню, о Боже!

Глупо не смиряться с судьбою,
И смешно -- идти ей навстречу...
Ты пленен безумием. Боем
Навсегда проигранным.
           ...Вечер.

Кай Л . <neyz@mail.ru>

     * * *

НАМ ЗДЕСЬ ЖИТЬ

Свобода начинается с "нельзя".
Свобода часто с Родиной рифмуется.
А как мы выжили назло князьям?
Вложили душу. Это Наша улица!

               Евгений Бочкин

     * * *

     На роман Г. Л. Олди и А. Валентинова "Нам здесь жить"

Кентавры попрятались в норы,
Акулы усохли в тарань --
То Дед Отморозок дозором
Обходит всю Дальнюю Срань.
Идёт, по деревьям шагает,
Хрустя ревматизмом в ногах,
И злая "Олдёвка" играет
В его шизанутых мозгах.

          (Ф. Чешко)

     * * *

          На роман Г. Л. Олди и А. Валентинова "Нам здесь жить"

Приезжий видит байкера, а местные -- кентавра,
Здороваясь, не руку, а акулью пасть суют,
Быка одели в джинсы, выдают за Минотавра,
И без рецепта всем подряд "Олдёвку" продают --
Так вот откуда в городе порядок и уют!

                    (Ф. Чешко)

     * * *

     I

Перечеркнуты слова,
Холодно, темно и сыро.
Нежить, предъявив права
На владение квартирой,
Суетиться, просит есть,
Веселится до упаду -
Слишком сладенькая месть,
Слишком малая награда

За взорвавшуюся жизнь,
За измученное сердце,
За ночные миражи,
За желанье отвертеться
От себя и от того,
Что опять ночами мучит...
Перекрестием слогов
Снова подчиняю случай.

     II

Тот, кто придумал все за нас
И расписал подробно роли,
Кто царь, кто раб, кто свинопас,
Кто пьян, кто весел и кто болен,

Кто чудище и кто герой,
Кому убитым быть сегодня,
Кто первый здесь, кто там второй -
Он что-то изначально отнял.

Простые правила игры -
Колючей проволкой по кругу.
Недорожденные миры
Давно устали друг от друга.
Печать засохнет на челе -
Легат сорвет ее устало.
И я, опять навеселе,
Готов довольствоваться малым.

Герой останется один.
Армагеддон был прошлой ночью.
Кровь пьют руками. Мы едим
Чужое варево из строчек,
И забываем дорожить
Такою маленькой свободой
Создать свой мир. И в нем пожить
В последний день смешного года.

     III

Сорвана печать.
Второпях кричать,
Мысли сгоряча.

Выгорит свеча -
Заново начать.
Только не молчать.

Пью несладкий чай.
Превращусь на час
В бога-палача.

Сонный вой волков -
Мир давно готов
Жертвовать волхвов.

Чтоб без дураков,
Чтоб наружу - кровь.
Чтобы - без богов.

Узорочье слов.
Каждому - свой кров,
Каждому любовь.

Право выбирать...
Боль как мир стара...
Так легко орать:

"Эй, держи вора!"
Выбирать пора -
Шаг лишь до утра...

Кончена игра...
Посреди двора
Время умирать.

          Алексей Гончаров (Екатеринбург)

     * * *

     I

ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА

Нет над городом неба --
Только серый туман.
Горьким вкусом победа
Вдруг напомнит обман.
Под печалью созвездий,
Что уже не видны,
Мы однажды исчезнем
В своем чувстве вины.

Здесь не прав победитель
И сраженный не прав.
Разбивают копыта
Насмерть радугу трав.
Мгла над пылью развалин,
Холод мертвой земли...
В этой битве без правил
Проигравшие -- мы!

И в последнем закате
Догорает наш мир.
Плачет мудрый Создатель
Звездопадом в ковыль.
И обугленной птицей
В пепелище костра
Умирает последней
Вера в правду добра.

     II

ТЫ

Ты в ночи опрокинут
В свою память, как в ад.
Ты любовью покинут,
Одиночеством смят.

И на грани безумья,
На пороге звезды
Все былые раздумья
В клочья лезвием -- ты!

Нерожденнность молитвы
Запеклась на губах.
Несвершенные битвы
Жгут обидою в снах.

Дикий жар полнолунья
Плавит русла аорт.
На пороге безумья
Веру с истиной -- в кровь!..

Снова грезы обманут,
Правда -- скучный рассвет.
И наркозом на раны
Будней серенький свет.

          Ольга Кузьмина

     * * *

     КОЛЫБЕЛЬНАЯ

          ...через какие-то несусветные ассоциации от прочитанного,
          в первую очередь, от "Нам здесь жить". Наверное, прямых
          аналогий можно и не увидеть. Но для меня они есть.

Зелье от-ворот-поворотное
Выпито - ни капли не пролито.
Глянешь в пустоту первородную -
Господи, а крови-то, крови-то!..

...Не ходи, родной, за околицу.
Слишком неспокойно да боязно.
Лед под сапогами расколется,
Обернется бездной колодезной,

Обернется зеркалом святочным -
Не дай Боже, кто примерещится.
Вот тебе на ранку заплаточка:
Позабудь, что было завещано.

А в былинах правду выискивать -
Разве что случайно обмолвиться.
Вот тебе, мой свет, тоже истина:
Сдюжат без тебя добры молодцы.

Сдюжат без тебя ясны соколы,
Справятся, вернутся с победою.
У небес цена невысокая,
Много мы такого отведали.

Что ж молчишь ты, словно подраненный?
Али речь моя не по норову?
Говорят, весна будет ранняя.
Говорят - да смотрят по-новому.

Смотрят на дома опустелые -
В них сиротство чертовым омутом.
Что же я, родимый мой, сделаю,
Коли ветер бродит по комнатам?

А понять, что там, за воротами -
Видно, и пытаться не стоило.
Зелье от-ворот-поворотное
На меду с полынью настояно.

Время сыплет байками мудрыми,
Некому остаться за старшего.
Так что - засыпай, Илья Муромец,
А что стало с нами - не спрашивай...

     Диана Коденко

     * * *

     ТРАФФИК ГОРОДА N.

          Хоть я давненько уже читал "Нам здесь жить",
          но вот как-то только на днях пришло...

Брюхо города - переполнено,
опять толпа в метро, - несварение.
В общей массе, спазмом влекомые,
соседи, друг с другом едва знакомые,
подобно зомби в клинической коме
вершат ежедневное переселение.

В центре - на трассах - "вавилонское"...
Таится смерть в окружающих "чайниках",
в заторах, в проблемах с бензоколонками,
отсутствии утром чая цейлонского,
распластанном по асфальту котёнке
и в полосатых дорожных начальниках.

Даже рассвет не приносит радости.
Небо - подёрнуто паутиною.
Кровь, вода и прочие гадости
вены труб раздувают, от старости,
тромбами. И провода в небе тянутся,
скромный свой вклад, добавляя в картину...

Опасные связи... Звонки инкогнито...
Снова - по карточкам настроение...
С постною рожею - на скоромное
(ибо цербер - в соседней комнате)
Опасные... просто - НЕ телефонные
разговоры... полночные откровения...

В ячейках сети, пойманной рыбою
жадно жабрами воздух хапаю, -
ещё я живу, ещё я рыпаюсь...
Мусорю гордо - смятой рифмою
и знать не хочу, что мой стих, как сифилис,
стать может последней, для города, каплей...

Обуглены строки, коробятся образы...
Мои откровенья, возможно, некстати...
Но, чувствуя гарь грядущего грозного,
(и "завтра" - боюсь, УЖЕ слишком поздно)
попробуй найти здесь крупицы серьёзного...

...ЛЕГАТЫ - СНИМАЮТ ПЕЧАТЬ ЗА ПЕЧАТЬЮ...

     Александр Щур

     * * *

НАМ ЗДЕСЬ ЖИТЬ
Армагеддон был вчера

Город накрыло пылающим обухом,
Ссыпались стены, разбитые криками,
Топотом, грохотом, выжженным воздухом,
Холодом пламени, черными бликами.

Пепла перину колеса разрезали,
В жертву психозу Святого Георгия,
Эти иль Те, только все равно предали,
Месяц-в-Тумане, кровавая оргия.

То, что вернулось в наш мир из забвения,
Иль родилось, когда с нужной главой
Лист запылал от излишнего рвения,
Смерть заработало бычьей главой.

Это уже не Большая Игрушечная,
Смена основ самого мироздания,
Там где когда-то стояла закусочная,
Остов какого-то древнего здания.

Нам здесь не жить, или жить, или-или.
Все стало так, как должно было быть.
Их было трое. Их было... Сгорит ли?
Грязный листок. От руки: НАМ... ЗДЕСЬ... ЖИТЬ...

     marzell_rnd

     * * *

Носятся улицей стайкою стоны,
Вдогонку брюзжит автомат.
Чернеет дешёвая (псевдо-?) икона.
Град превращается в ад.

Вновь наступает с оста и норда,
В железной броне саранча.
Лица защитников (абрисы?) (морды?)
SOS в ультра кратких лучах

Всё по мозгам, по нутру федералы
Лупят который уж час
Мне дописать бы..
.......................(Ведь времени мало...)
Не во время кончился чай.

...............

Сжечь...
.............Я успею...
......................... Однажды ведь вышло...
("Люди боги, и я".)
Листик последний!....
............................Как больно..
................................................Не вижу...
Миня, простишь ли меня?...

     Vorrivan



 

VII.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "НОПЭРАПОН или ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ"


АКРОСТИХ, КАК ВЫЯСНИЛОСЬ ВПОСЛЕДСТВИИ...

Ночь стареет. Болью, ноющей в виске,
Отзовется
Проступающий до времени рассвет.
Это утро.
Рокот ветра и улитка на песке.
Акварелью
Прорисованный актера силуэт.
Он не спал.
Не засыпалось, а теперь пора вставать.
Утро, сцена,
Склоки, роли, репетиции, игра.
Тихо тенью:
А позволено ли будет не сыграть?
Лишь мгновенье
Он осмеливался думать как вчера.
Только тщетно:
Боль до срока попрощалась и ушла.
Он остался.
Лед в ладонях.
И зола.

     Van Lyo <olga@listsoft.ru> (Санкт-Петербург)

     * * *

     НОПЭРАПОН

Небо втоптано в лед.
Искры гаснут, шипя,
На моих руках,
На моих глазах,
На моей душе.
И свистит клинок,
Рассекающий плоть
Ветра.
Я петь не могу
И не хочу
Стонать.
И я запираю крик,
Закусив губу.
Красные
Слезы текут
По подбородку. Кап!
Кап...
Кап.
Жужжание мух безумия,
Слетевшихся
К ошметкам тухлых мыслей,
Невыносимо.
Но из трещины в груди
Немножко видно солнце.

               Точицкая Евгения (Шамара)

     * * *

     ПОДРАЖАНИЕ ХОККУ

Изящно и прихотливо
Ложится на землю перо.
Стремительны камень и сталь.

               Точицкая Евгения (Шамара)

     * * *

     ПУСТОЙ БОКАЛ

Иногда мне кажется, что в мире существуют
Только книги.
(Не смейтесь.
Или смейтесь. Неважно.)
Повторю:
В этом, реальном мире
Существуют только книги.
Наша жизнь -
Это отсвет их страниц.
Наши судьбы -
Это эхо их слов.
Книге всё равно, написана она или нет:
Если она возьмётся за тебя -
Ты её проживёшь.
Может быть, при этом ты ее напишешь,
Может быть, при этом ты ее прочтешь.
Это почти не имеет значения.
Мы -
Театр теней в руках книг.
Это странно и почти страшно,
Но это так.

     Альвдис Н.Н. Рутиэн <alwdis@mail.ru> (Москва)

     * * *

Когда на Руси отзвучат молитвы,
А флейта звук источит в театре НО,
Я выйду на сцену - на поле битвы --
В безликой маске НОПЭРАПОН.

Я выйду мятежной судьбой иль кармой,
Чеканный шаг, вибрация звуков,
И смолкнет вдруг барабан ударный
И инструменты из царства духов.

Любое обличье меняю дерзко,
Лицо заросло деревянной маской,
И только монет тридцати довесок,
Сумеет, быть может, стереть окраску.

Я в Поднебесной? Иль в Вифлееме?
А может, русским печалюсь сердцем?
Закуталась в терпком, нелепом хмеле,
От масок немых никуда не деться...

                    Елизавета Яковлева (Адриэль) <adriel@bk.ru>

     * * *

     ЦИКЛ ХОККУ "НОПЭРАПОН"

     Солнце светит по-другому.
     Как луна.
     Нопэрапон...

     Листья падают,
     Кружась --
     Вечное движение жизни.

     Смотрю на себя,
     Смотрю на тебя --
     Все мы в масках.

     Свеча во мраке
     Рождает
     Надежду.

     Ветер воет, тревожа листву.
     Он зовeт меня
     К новой смерти.

     Что стало сегодня?
     Мы стали на день
     Старше.

     Лист бумаги --
     Бегство
     От быта.

          Ольга Ливак <пока beeline1@online.u> (Омск)

     * * *

ЦИКЛ "НОПЭРАПОН"

     Г. Л. Олди посвящается.

Во мне
больше нет крови,
больше нет жизни,
нет света.

Мое лицо -
прозрачное зеркало маски
нопэрапон.

Коснись рукою
плеча моего,
надень меня, как перчатку,
положи, словно перстень
на руку свою...

Прикажи -
И я буду счастлива.

Ветер
Уносит слова мои над водою
в сторону осени...

х х х

Ты убил меня,
юноша
с ясным пылающим взглядом.

... рядом
с чьей-то могилой покинутой,
где вишни цвели
под луной.

Тишиной
стало лицо мое,
не изменившись
под твоими руками.

Камни
стали свидетелями
только
лунного света -
нет меня...

"Любуясь осенней луной
По горам кружу я..."

х х х

Тонет голос
в воде...
Осенние ночи темны.

Осенние ночи
оплетают волю и разум,
подобно побегам хмеля.

Я ухожу
в странствия
По горам и долинам
чужих сердец.

Осенние ночи темны.

Мое сердце
стало
ликом нопэрапон,
танцующей в лунных лучах.

Убитой
на кладбище старом
с маской в холодных руках.

Потерявшей
сотни обличий своих,
сотни осколков
великого древнего зеркала.

Сердце мое
после ночи осенней, недоброй -
бабочка с мертвыми крыльями,
с ликом изменчивых грез,
нопэрапон...

Прости мне...

х х х

     "Расстанемся без печали,
     без надежды на встречу:
     здесь расходятся наши пути.
     Расстанемся без печали:
     Не давай обещаний:
     Свеча догорела, пора уходить -
     Лети."
          (Н. Васильева)

Лети -
сквозь воздух осенний -
став -
крошевом звездного света...

сквозь свет октябрьской луны.

Лети -
сквозь воздух холодный,
сквозь зарево гроз на востоке,
в ночь.

сквозь свет октябрьской звезды.

Лети -
сквозь воздух прозрачный,
сквозь ветви алеющих кленов,
оставляя на них
зыбкие клочья
воспоминаний -

сквозь свет октябрьских костров.

Лети -
уходи, пока ты еще не перестал
быть сбывшейся сказкой,
быть маской
нопэрапон...

сквозь свет октябрьской любви.

     Диана Чепилова

     * * *

H.L.Oldie, А.Е.Ф.

Вы слышали, как тихо ходит боль
По гулким перекресткам мироздания?
Слепой актер заучивает роль
Не с первого, так - с третьего касания.
Он знает жизнь на ощупь и на вкус,
Он слышит этой жизни пульс неровный
И может успокоить этот пульс -
На миг, но всё же! - лирикой любовной.
И встреча с болью посреди эпох
Его смутит едва ли. Как знакомо:
Лица коснуться, и услышать вздох,
И вновь лица коснуться - по-другому...
И боль затихнет, и черты лица -
Казалось бы, застывшие в гримасе! -
Разгладятся. Легко ладонь слепца
Из маски боли слепит маску счастья.

...Послушай, можешь завязать глаза?
Ладони не солгут: Она - прекрасна.
Попробуй Ей об этом рассказать -
И маску боли сменит маска счастья...

          Ольга Белая

     * * *

Бусины слов нанизав на нитку,
Которую сплел паук,
Открываю калитку
Без рук.

Строчки будто луной выписаны,
Многоточия прокапаны кровью
Ветви сонной осины
У изголовья.

Солнце накрахмалило облака,
Утро, роса, колокольный звон
Доля легка? Нелегка...
Нопэрапон.

Слышишь чувства мои, море?
Слышишь сердце мое, Бог?
Горе мне, горе...
Я одинок.

     (c) Ветвь Сакуры, Екатерина Гарманова

     * * *

     Нопэрапон

Обернусь - за спиной пустота.
Я вернулась к обрывкам страниц.
Не допеть, не допить, не додать
И с лица не доснять маски лиц

Беглецов, подлецов, дураков...
Что в глазах? Только боль и тоска.
Отыскать мне себя? Нелегко.
Да и стоит ли? Есть - что искать?

Раны книг подарили мне кровь,
А улыбки - безумцев дары
И плюются Есениным вновь,
Всех стихов моих пьяных миры.

Я врываюсь в холодную ночь.
И губами ловя белый снег,
Я молю не понять, но помочь
И решаюсь на новый побег

Удержать? Ну попробуй. Сумей!
Если сможешь - держи, что ж ты ждешь?
Небо хлещут остатки ветвей:
Не буди, не суди, не тревожь!

Не молюсь и уже не прошу,
Стало черствым лицо. А глаза...
По своей ли я воле грешу?
Покаянья моя ли слеза?

Так привычно играть чью-то роль,
Так привычно накладывать грим.
Я сегодня - великий герой,
Завтра буду я кем-то другим.

Ухожу. Эта пьеса стара,
Раз себя не дано обрести,
Буду строки чужие стирать,
Чтоб своей же рукой обвести.

Возвращаясь к обрывкам страниц,
Подражая десяткам из ста,
Примеряя осколки от лиц
Обернусь...и опять пустота.

     Solli (Анастасия) <larleda@yandex.ru>

В пустом театре странный разговор

На подмостках старого театра Но
Под гул шагов и топот барабана
Рассыпался спектакль на жесты и слова
И задохнулась флейта, опоздав на два удара

Пустой театр. Занавес завял
На старой груше мечется фонарик
Актёр и маска - демона подарок
Зеркальной глади перламутровый опал

Что отражаешь ты, нелепоё творенье
Проклятие моё или цветок таланта?
Ты слепок глаз из зрительного зала
Или моя игра? Замучили сомненья...

Убить тебя! Как струпья из засохшей крови
От раны оторвать! Но как – не знаю…
Ты проросла в душе корнями в глубь.
Боюсь тебя убив – погибну сам.

Хохочет Тэнгу на кривой сосне
Осколки маски. Веера обломки.
Лицо актёра. Занавес. Финал.

Дина Ткаченко <dina1377@mail.ru>



 

               VIII.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "МАГ В ЗАКОНЕ"


     МАГУ В ЗАКОНЕ

Вперемешку - облака и журавли.
Белое и серое на фоне
неба цвета глаз седого Бога.
Так и мы - поднимемся с земли
пухом и опавшими словами:
"Мы уходим, мы почти ушли..."
Ты - не разглядишь в колоде лиц,
мы - не ляжем на ладонь авансом
будущих немыслимых побед.
Просто улетим за журавлями,
рассыпаясь древними словами:
"Мы почти ушли. Нас больше нет..."
Неужели стоило лететь,
если небо с крыльями - заёмны?!
Вы молчите, целостно и ёмко,
Присуждая копии на смерть,
вы, оригиналы, - не убийцы.
...Ну а все же, птица - всюду ль птица?
Ну, ответь!!..

                         (В. Пузий)

     * * *

"Заплатили - за любовь, за нелюбовь, за каждый выстрел.
Отстрелялись от мишеней, лишь обрывки по углам..."
                                Г. Л. Олди

Это осень...
Позади -
Выстрелы взглядами.
Позади - и руки сомкнутые.
Все позади.
Позади - даже смерть распласталась в раскрашенной ванне.
Этого больше не будет.
Больше не будет ни слез,
Ни единого выстрела.
Все позади.
Остается лишь пить свою кровь,
Как березовый сок.
Остается моя тишина,
Разбитая вдребезги.
Это осень -
И терпкие листья в несмелых глазах,
А пули остались в пыли убежавшего лета.
По дорогам - своим и чужим, - одиночество песен и сказок.
А дыхание - свистом осеннего ветра в разорванном горле.
А Не-Быть - из раскинутых рук вырывается с жизнью.
Все - как хлам, распласталась душа и изрезаны чувства,
Нет ничего, что позволит мне петь и дышать, и не думать о
                                              смерти.
Ветром парижских кофеен, биеньем веревки на шее - в такт                                     пульсу -
Мне распрощаться со всеми на мокрых перронах.
Все - отстрелялись, прошли и узнали, но нет ничего впереди,
А может и есть, только нам незаметно.
Призраки рядом со мной, сочиненные мною, чтоб "мы"
                     говорить.
Привидения рваных мишеней - осколками сердца, что все
                     еще может стучать
И молить, чтобы не обращали вниманья на хрипы
           предсмертья.
Все позади.
Это осень.
Это осень всего лишь и клены мои облетели.
А опавшие листья горят на кострах, это просто конец
                человеческих душ.
Эта осень - расплата моя за слова-трех-минут-на-раздумье,
За расплату мою, за попытку ударить, чтоб пели.
Я плачу - за мою нелюбовь, за предсмертье бессмертья,
За надежду без веры, потом за любовь без надежды.
И осколками грязных бутылок изранены хрипы из горла.
Многоточья в бесцветных глазах -
И не выдержать взгляда бесчисленных дней пустоты,
Полусолнечно-серых.
Это осень...
А помадой на мутном стекле остается:
"Я не успеваю".
Это осень по серой земле - так бывало и прежде.
Это осень на черной земле - и вот так вот бывало.
Это осень под небом чужим - это тоже не ново.
Это осень впечатает в смерть неживые лохмотья -
Последнего выстрела.

               Диана Стрехнина (Чепилова) <thass@inbox.ru> (Москва)

     * * *

          "Магу в Законе"

Прыгают, прыгают солнечные зайцы -
Жадные и властные, ласковые пальцы.
А в небе - зарево,
По солнцу - марево.
Ведьмино варево.
Пахнет паленым.

Губы - солоны.
Пряди - не собраны.
Мысли - не собраны.
Песни оборваны,
Каркают вороны...

               Точицкая Евгения (Шамара).

     * * *

          "Подай мне, Боже, медный грош
          От всех щедрот,
          Подай мне, Боже, медный грош --
          Его хочу..."
               Г. Л. Олди, "Маг в Законе"

Как будто Богу дело есть
до их огрехов и грехов,
Как будто Богу дело есть
до их проклятий и стихов,
Как будто Богу дело есть
до их лампад у изголовий,
Как будто Богу дело есть
до их дежурных славословий.
Как будто
Есть.

               Точицкая Евгения (Шамара).

     * * *

                    ДИАЛОГ

     Олди:

     -- Написал я роман,-- а читатель ворчит.
     Написал я рассказ,-- а читатель ворчит.
     Я все время пишу -- он все время читает,
     И -- Аллах мне свидетель! -- все время ворчит!..

     Владимир Пузий:

     -- Я ворчу -- ты пиши. Я молчу -- ты пиши.
     "Гениально!" ль, "Бездарно!" ль кричу -- ты пиши.
     Даже если скажу: "Надоело! Довольно!" --
     Улыбнись: "Прав читатель!", и дальше пиши...

     * * *

          ...навеялось "Магом в Законе"

Мы идем дорогой смерти:
Лес, равнина и болото...
По следам ступают черти,
И сверкает позолота
На доспехах их блестящих.
Их мечи острей бумаги:
Режут ветер лоскутами,
И кровавыми слезами
В небе молнии-зарницы
Вспыхивают-угасают.
На шеломах -- перья птицы
(...вверх и вниз, согласно шагу...),
Что живет в садах волшебных,
Для людей навек закрытых.
Их щиты легки и крепки, --
Лучший друг в смертельной битве,
Со щитов глядит с ухмылкой
Главный демон-Повелитель.
Поступь их тверда и четка:
Звук чеканный раздается
Впереди и позади нас --
Скоро, скоро нас настигнут
И захватят в плен проклятый.
Будет сердце рваться к небу,
Что из камеры синеет
Лоскутовым одеялом,
Душу разобьет о стены,
Камни силу всю живую
Выпьют, не оставят капли.
Смерть нам будет избавленьем
Рай для душ приютом станет,
Но враги нам не даруют
Долгожданного спасенья.
А пока идем мы вместе
По дороге нашей смерти.
По следам ступают черти.
Мы идем, горланим песни...
С песней легче умирать.

...Тонкой кисточкой рисует
На стекле мороз кресты:
Это -- я, а это -- ты.
Влево-вправо клонит горы,
Клонит склоны.
Старый лысый черт упрямо
Влево-вправо
По тропе прямой
           идет
           домой.

          Анна Чебурахтина <hunnyray@pisem.net>

     * * *

     Ночная тишина. Весенние аллеи,
     Беседа в темноте.
     -- Ах, сможете ли вы, уйти не сожалея
     О сбывшейся мечте?
     -- О чем же мне жалеть? За все мои страданья
     Я награжден сполна!
     -- А как же пустота сгоревшего желанья?
     ...Лишь тишина.

               Наталья Харса <xarsa@online.nsk.su>

     * * *

Ветер. Вечер.
Тучи...
Небо хмурится грозою.
Тени. Свечи.
Руки...
Мы танцуем вальс с тобою.
Замок. Зала.
Пары...
Пол паркетный под ногами.
Это было? Будет?
С вами? С нами? Снами?..

          Артем Белоглазов (Бьорн), (Казань)

     * * *

          ДУХ ЗАКОНА

Я был когда-то, кем-то - был. Взаймы взяв грошик у судьбы,
с тех пор прощение добыть и не мечтаю.

Распятый нитями судеб, шепчу: "Порвите!" - эху стен,
но эхо, словно черный стерх, - клюет, взлетает...

И сверху, от небес, "Порви!.." - звучит проклятием: "Живи! -
в чернильной плещется крови царевной-жабой.

И память, паутиной лет, карт веером ("Король", "Валет"...),
мне тычет в сердце свой стилет - контрактец ржавый.

"Я был..." - излучиной реки... я был горением ракит,
разбитым вдребезги "Беги!", усталой стаей.

Я был разлукой на века, я был искусством отвыкать
и в кровь перо топить-макать, "Согласен," - ставить.

Я был у вечности слугой, утратившим навек покой,
и, словно проклятый изгой, молил о смерти.

Я сумасшедшим пауком, презрев вдруг вставший в горле ком,
вбивал в талант свой острый кол, давился смехом.

Я был той картой, что не в масть. Я был вещуньей, что, нема,
по-новой учится внимать небес веленьям.

Я был остывшею золой. Я был блаженным, добрым злом,
дворцом, назначенным на слом, листом истлевшим.

Я был протянутой рукой - вперед, в танцующий огонь!
Я был последнею строкой, где - быль и небыль.

Я был Галактикой в себе, я был безумен, словно бес.
...был всем, от моря до небес - собой лишь не был!..

                         Владимир Пузий

     * * *

     ГЕРОЯМ Г. Л. ОЛДИ

Мы - не соль земли, мы - соль на раны:
Рыцари, шуты и короли -
Персонажи этой старой драмы,
Мы уходим. Мы почти ушли...
Память умирающих столетий -
Шпаги, шпоры, шорохи шелков...
Нас еще тревожит на рассвете
Звон клинков и цоканье подков,
Нам еще не стали словом праздным
Ни Любовь, ни Мужество, ни Честь,
Мы еще считаем мир - прекрасным!
Мы - уходим. Но пока - мы есть.
Гул затихнет. Выйдя на подмостки,
Мы продолжим - это не впервой.
Сцена - жизнь, а не одни лишь доски.
...Датский принц сникает головой, -
Кончена печальнейшая повесть...
Но - в седьмом ряду... и - рядом с ним...
Мы - не соль земли, мы - ваша совесть.
Мы уйти еще повременим.

          Анатолий Киселев

     * * *

     "...Значит, осень, - та, что ничего не значит,
     стертым грошиком забытая в кармане..."
               Г. Л. Олди "Маг в Законе"

За шагом - шаг, теряя листьям счет,
В уборе вечном - синь и позолота,
Не требуя ни славы, ни почета
Приходит Осень снова в свой черед.

Приходит Осень - прошлая любовь,
Которой ни забыть - ни повториться...
И бьется сердце - раненная птица,
Как строчка недописанных стихов...

Приходит Осень, отпустив грехи,
Как не было измен и расставанья,
Приняв, как прежде, старые признанья -
И новые стихи...

          Анатолий Киселев

     * * *

     Вариация на "Маг в Законе"...

Безголосый мой...
Протяни руку -
просто...
Слезами смывать -
не зная,
будет ли толк...
Но до толка ли,
когда под пальцами -
вскрытые -
распоротые -
твои ладони...
Когда смеется
желтое безумие,
когда скалится
череп луны,
когда меркнет
свет глаз
(а я
так любила
их целовать)...
Когда криком выходят
чужие слова
и чужой силой
ты снова
пригибаешь меня к земле...
Тогда я стану
гнуться тростником
под твоей рукой,
дышать
на серые льдины
в твоих глазницах,
отбрасывать
шелуху слов,
чтобы услышать -
не-сказанное...
За голосом - голос,
за плечом - тень...
Простираю руки,
и снова
начинаю танец.
Я
оттанцую тебя
у смерти...
Но уведу ли
тебя
у безумия?

     Лисица eled-sobaka-mail.ru

     * * *

     Вот, родилось в процессе чтения так и неоконченного мной (пока) "Мага в законе"...

I. РОЖДЕHИЕ СМЕРТИ

Боль тебя обнимет нежно-нежно,
Голову прижмёт к своей груди...
Сбросишь ты ненужные одежды,
Ждать не надо - никогда не жди.

Ляжешь на холодный камень молча
И вдохнешь страданий сладкий дым.
Этой тихой и безлунной ночью
Снова старцем стану я седым.

Счастье это? Нет, скорей, проклятье!
Плечи ноют: власть - тяжелый груз.
Hе бывает непорочного зачатья,
Hе бывает неразрывных уз.

Hебо над тобою наклонится:
Звездам тоже хочется смотреть,
Как в мучениях из чрева роженицы
В мир выходит молодая смерть.

II. ВЫЗОВ

Hа деревянных стенах тени оживали -
Лучины тлеющей полуночный обман.
Hе открывая дверь войдём - да, нас здесь ждали.
И звали громко сквозь густой туман.

Мы встанем молча - духи пред живыми,
И сумрак вечный плащ опустит свой.
И будем мы смотреть глазами злыми,
И стон бессильный превратится в вой.

Пергамент древний - мёртвым наказанье:
Мы обрели потерянную твердь...
И вот мы здесь, чтоб выполнить желанье
Глупцов, посмевших потревожить смерть.

Заклятье старое тяжёлыми цепями
Сковало нас, слова эпох былых
Поставили преграду между нами -
Усопших отделили от живых.

Мы терпеливо ждём - лучина тает...
Мы знаем, что придёт и наш черед.
Смерть беспощадна к тем, кто с ней играет -
Из мертвых рук на пол пергамент упадет...

III. ШЁПОТ

Годы встанут стеной и обратно пути нам не будет.
Жизнь, как легкий сквозняк в жаркий день - освежит и уйдет.
Hас потомки землёй забросают и скоро забудут.
Крест ещё постоит, а потом упадёт.

И густая трава скроет холмик ковром изумрудным,
И ржавые прутья ограды вьюнок оплетет...
Лес пройдет по могилам, ведь это, поверьте, не трудно...
И сторож столетний в том домике тихо умрёт.

Мы утонем в веках, подчиняясь проклятию Бога,
Мы уйдем в никуда, во владения злой Пустоты...
Hо мне хочется верить, что кто-то отыщет дорогу,
И на старой могиле останутся чьи-то цветы.

Dimon Akenin aka HELLGORE

     * * *

               "Я Вам не снилась никогда."
                         О. Ладыженский.

Где твоих стихов заветный томик,
Мой далёкий друг?
Обопрусь рукой о подоконник
И заплачу вдруг.
Почему так розно и так поздно?
Годы. Города.
Только небо усмехнётся звёздно
Криком "никогда".
Дурочка-душа идёт по стёклам.
Стих изрезан в кровь.
Мир тебя помимо станет блёклым.
Что это? Любовь?
Нет, мои хорошие, родные,
Спите по ночам.
Мы - лишь строчки тёплые, живые.
Мы - слова к стихам.
Мы - молчанье пауз, чёткость точек,
Боль избитых фраз.
Мы - свободы крошечный глоточек.
Не казните нас.

          Наталья <brehovni@email.ru>

     * * *

Прочитана последняя страница,
Закрыта книга, выдохлась свеча...
Во тьме передо мной проходят лица,
Незримые под маской палача.

И масть читается на лбу пятном кровавым,
Оставленным недрогнувшей рукой --
Ах, был ли он виновным, был ли правым...
Все прочь ушло, остался лишь покой.

Войдя в Закон, сгорев в огне порочном,
Вплетаясь в паутину снов чужих,
Я как паук держусь за нити прочно
И пред собою всех равняю их.

Я сам себя сковал своим проклятьем
Составив самый первый договор --
И нет надежд, что кто-то скажет "Хватит!"
И слово "Нет!" звучит как приговор...

     <ashen_shugare@mail.ru> (Краснодар)

     * * *

     "Магу в Законе":

Пулей хрустальною
В горле Весна
Сплясала на поминках
Старой Метели.

Ждет ли Она?

Сквозь пальцы
Струится песок
Уплывающих снов и видений.
Ждут ли меня?
А приду ли?
Хотелось бы верить...

Ждут ли они,
Истекая слезами из ран на асфальте,
Заложники-дни?
Все полегли в исступленьи хрустального вальса.
Пуст до краев
Колодец с блестящей монетой на донце --
Авось ктот дольёт...

И засветится новое Солнце!

Ждали не нас?
И крупа ледяная расстает под утро?
Значит, для вас
Пусто в наших сердцах почему-то...

     Chibi Ruo <lystya_travy@mail.ru> (Николаев)

     * * *

     Мы уходим. Мы почти ушли...
               "Маг в Законе"

Вытирая клинки и перья
О батистовый край руки,
Мы неспешно уходим в вечность
По обрыву -- судьбы? реки?!

Доплясав на дуэльном танце
И допев в белизне страниц,
Мы уходим дорогой в небо,
Не заметив чужих границ.

Мы уходим. Да кто заметит?
Мы уходим. Опять. Одни.
Шпаги в ножны, а перья -- ветру.
Лёд на небе, в земле огни.

Кровью залит восход, и ветер
Сохранит пару слов о нас.
Мы уходим. Но кто заметит?
Нас так мало, так много вас.

Мы уходим, оставив память,
Свою память о слове "Честь".
Мы уходим. Нас было мало.
Нас не будет. Но слово -- есть.

Дуэлянты, шуты, поэты...
Небу -- ветер, а нам свой путь.
Мы уходим -- дорогой к свету.
Мы вернёмся -- когда-нибудь.

Мы уходим, нам места мало
Там, где подлость - почти что честь.
Правды много для всех. Нас -- мало.
Правда лжива, а нам... Бог весть.

     Дзыговбродский Дмитрий

     * * *

О нет,
Я не желаю,
Не желаю
Ему-тебе-себе
Чужих потерь.
Но бред-не-бред,
В котором умирают,
Грозит не
Мне-тебе. Ему
Грозит теперь.
И я,
Забыв вчера,
Когда не снился,
Забыв вдруг,
Где враги, а где друзья,
Я приказала жить;
В огонь костра
Я кинула себя. Финт получился,
Хотя всю жизнь я знала:
Так нельзя.
Вот:
Я и ты
В последнем хороводе.
Вино; случайно
Дрогнувший паркет.
Не все ль равно?
По праву красоты
Жизнь мага в танце грез уходит.
Мой князь, ты не умрешь.
Ведь я сказала: нет.

     Галина Моренко

     * * *

I. СЫГРАЕМ В ЧЕТЫРЕ РУКИ?

          "Десятки, сотни шандалов, канделябров, свечных розеток
          из старого серебра - и всюду истомой тает нежный воск,
          всплывая по предсмертному воплю фитиля..."
               Г. Л. Олди, "Маг в Законе"

Забыть, забыть, не вспоминать
Горячих слов пустые звуки.
Как это тяжко -- быть в разлуке!
Забыть, забыть, не вспоминать.

Забыть, забыть, не вспоминать
Твои нечастые визиты,
И сединой виски побиты...
Забыть, забыть, не вспоминать.

Забыть, забыть, не вспоминать
Рябину, взятую морозом,
И лепестки завядшей розы
Забыть, забыть, не вспоминать.

Забыть, забыть, не вспоминать
В кленовом парке тёплый вечер
И в серебре остывшем свечи,
Забыть, забыть, не вспоминать.

Не забывать, не забывать
В глазах лукавых искры смеха,
И что разлука -- не помеха,
Не забывать, не забывать.

Не забывать, не забывать
Снежинки танец на ладони,
Как сквозь метель несли нас кони,
Не забывать, не забывать.

Забыть, забыть, не вспоминать
Сомненья, боль, души томленье,
Безумье юности нетленно --
Забыть, забыть, не вспоминать.

Забыть, забыть, не вспоминать
Дыханье пламенное страсти,
Как карта вышла против масти,
Забыть, забыть, не вспоминать.

Забыть, забыть, не вспоминать
Рыданье белого рояля,
Как ночь сверчками вальс играла,
Забыть, забыть, не вспоминать.

Забыть, забыть, не вспоминать
Бокал вина - в бокале звёзды,
Забыть, не помнить -- так не просто.
Забыть, забыть, не вспоминать.

Не забывать, не забывать
Касанья губ, подобных вишне,
И что на небе есть Всевышний,
Не забывать, не забывать.

Не забывать, не забывать
Морозным утром солнца лучик,
Как много в жизни значит случай
Не забывать, не забывать.

Забыть, забыть, не вспоминать ...

     II. ХОДИ, ЧАЛЫЙ...

          "...ай, мама! Догорели, сизым пеплом стали угли;
          ночь в степи бредет неслышно. Чабрецом, полынью пахнет.
          Ветер гривы заплетает жеребцам, уставшим за день, ветер
          меж шатров танцует, ай, чявалэ, пляшет ветер..."
               Г. Л. Олди "Маг в Законе"

Ходи, чалый, ходи полем,
В воле счастье, в счастье воля,
Завьюжит моя гитара, соль слезы росою стала,
В степь ночную звезда пала, ай, сорвалась, ай, упала...

От кнута и до ножа,
От кинжала до кинжала,
От коня и до коня
Жизнь моя прошла, пропала.
Пролетела чёрной птицей,
Чёрным вороном махнула,
Прозвенела в ночь монистом,
Шалью по ветру плеснула.

Ходи, чалый, ходи полем,
Хэй, бэнгоро, здравствуй, морэ,
Бесконечны, одиноки, стали нам пути-дороги,
И тоскливым переливом пальцы вновь сольются с грифом...

От уздечки до седла,
От подковы до подковы,
От костра и до костра
Жизнь моя рождалась снова.
Била молнией небесной,
Таборным костром пылала,
Поднималась стольной песней,
Солнцем на клинке играла.

Ходи, чалый, ходи полем.
Ссора к радости иль к горю?
Бисер в пыль дорог швырну я, не ревную -- заревную!
Кареглазая всё снится, дай без памяти влюбиться,
Дай в твои глаза влюбиться...

От рожденья и до срока,
От обиды до ножа,
От ножа и до острога
Вольная гуляй душа.
По степи и по дороге,
В бездорожье, в ясный день,
Пусть несут цыгана ноги,
Обогнав табун коней!

     А. Овчинников <poruchik_9@mail.ru >

     * * *

H.L.Oldie, А.К.М.

Любовь - тузом козырным в рукаве
На всякий случай. Шулер? Я?! - Пожалуй.
Но - никуда от мыслей в голове
И ощущений - острых, что кинжалы;
Но - никуда от снов и - никуда
От горечи привычно-застарелой...
Ты знаешь, кто я? Может, я - звезда,
Модель Вселенной... А, не в этом дело!
Я - шулер. Просто шулер. Я - игрок,
Живу игрой, где выигрыш - не важен,
Поскольку всякий выигрыш не впрок,
Когда партнер силком за стол усажен.
Любовь - тузом козырным в рукаве
И - ловкость рук, и - ваша дама бита,
И - сорван куш, и - всё впустую, ведь
Останусь у разбитого корыта,
Всё проиграв до нижнего белья -
И медальон с портретом, и цепочку,
И бархатку, и собственное "Я",
Старательно уложенное в строчки
Изящного любовного письма
(Ей-Богу, сэр, Татьяна отдыхает,
Онегин -тоже!..)
Знаешь, я сама -
Шепча "узнай меня" - себя не знаю.
Козырный туз - украдкой за корсаж:
Никто и не заметит, потому что
Игра завянет, и уйдет кураж,
И, кутаясь в тяжелый плащ с опушкой,
Спущусь к карете - пальцы у висков:
"Мигрень. Простите. Нет, спасибо, что Вы..." -
И жалобное цоканье подков
По мостовой...
А завтра - всё по новой:
С другой колодой, за другим столом,
В другой гостиной, при другом пейзаже...

...Я неизменным сделаю одно:
Червовый туз не в рукаве - в корсаже.

     Ольга Белая

     * * *

1.

..А дальше - то же, что сейчас,
нам не найти себе покоя,
и будет Бог смотреть на нас,
потом махнёт на всё рукою,
и хлопнет дверью и уйдёт
туда,
где ночью воет вьюга...

..Нам не найти теперь друг друга

ни через день,
ни через год.

2.

     Кто тут занят делом, кто из нас фартовый? Пламенем ли белым нам гореть... Готовы? Карта ляжет к карте... Вскроемся? Покажем? Как сошлись в азарте княжеским марьяжем за собой погони от тайги до моря... Кто тут не в Законе? Кто теперь в фаворе?
     Отче, мы безумны, отпусти нам, грешным...
     Звякнут где-то струны, вызреют черешни, маревом растает ровная дорога, нынче масть такая, словно недотрога - что не так - и в крики, замолчит - ни слова, где чернели пики - заалел бубново мастью спелых ягод красный сок малины... Что ж это расклады скалятся зверино?..
     Пламя заплясало - божье будет Богу...
     Только званых мало,
     судей слишком много...

3.

Кому сивуха, да гармонь,
на сотни вёрст -
снега, медведи,
а нам в ладони брать огонь
и ждать, что золото из меди
горячей лавой потечёт,
и всё начнётся новым кругом...

..Нам не забыть теперь друг друга

ни через день,
ни через год.

4.

     Где-то на финале в прикупе шестёрки, сивку укатали чуть не насмерть горки, пересдать бы надо новую дорогу рому-конокраду, только не к острогу, не туда, где снежно, где до неба сосны, и хрустит валежник под ногами крёстных, и лежит простужен вечер у оврага...
     Ром, тебе бы нужно сделать хоть два шага по траве под синью без конца и края, пахнет степь полынью, а в костре сгорают ночи под напевы, пусть гитара плачет...
     ...Ай, ромалэ, где вы... Где моя удача?..
     Нет её в колоде. Пусто в этом доме.
     Чалый полем ходит,
     а хозяин - помер.

5.

Лежит зелёное сукно
на площадях, в сплетеньях улиц,
мы пили время, как вино,
и опьянели, и проснулись,
а за окном -
белеет снег
и мир огромен и безлюден...

..Всё завершилось. Нас не будет

ни через год,
ни через век.

     Олег Блажко

     * * *

- Козырь?
- Как карта ляжет.
- Сыграно?
- Пусть. Отбой...
Стук опустевших фляжек.
День начнется стрельбой.

Ночь колоду тасует.
Полночь - давно мертва.
Масть ли помянуть всуе?
- Сдача начнется с Вас.

Водка - с две трети в кружке -
Чистая, как слеза.
...И на последнем круге
Я играю с туза.

- Что-то сплошная мелочь...
- Знать, повезет в любви!
Небо режется белым...

Главное - ты живи!
Спят рассветные кони,
Чутко, но спят пока.

"Варвар" и Маг в Законе
Режутся в "дурака".

     http://www.dark.diary.ru/~Tintalle/

     * * *

     Персонажи

...Отболели, откричали, отплакали,
И сейчас - а, как будто бы, встарь,-
Гордость держит слабину под плахами,
Полируя вороную сталь.

Все как прежде: красавцы-Валеты
Ночью лунной по царским садам
Тихо бродят, рифмуя памфлеты,
Серенады слагая в честь Дам.

В бальном зале, где шелест шелков
Хоровод Обратный заводит,
В спину взгляд - ни друзей, ни врагов,-
То луна из-за тучи выходит.

По углам шепоток. Вновь интригою
Наши судьбы - как встарь - сплетены.
Чародей склонился над книгою
Черной кошкой на фоне луны.

И заносит туда все прожитое,
Отгремевшее в славных боях,
За обманом спасительным скрытое
Пишет вязью судьбу на полях.

Прочитав - проживем, как приказано,
Хотя судьбы у нас не легки.
Мы- герои, о нас уже сказано...
Так сыграем в четыре руки?!

     Эллина Романова. <naur-loth@rambler.ru>

Падали красные,

Падали черные

С бубнами брякали

Речи резонные,

Речи крамольные,

Карты казенные,

Карты крестовые.


Солнце мой свет,

Что ж ты нынче померк?

Пал мой король,

Грохнулся крест.

Пал мой король,

Придавлен крестом.

Пики кололи,

О пиках потом.

Красным пошло

Разливаться по черному.

Спутали масти,

Свели нареченного.

Ведьмой проклятой,

Змеей подколодною

Выползла дама

Пикова-голодная.

Зыркает, скалится,

Ах, раскрасавица!

Черная падина

Красным подавишься.

Карты крапленые,

Лягут как велено

Кверху рубашками

Сколько?

Не меряно!

Туз пиковой

Наточен по новой.

Крест на могилку,

Гробик сосновый.

Дунула,

Карты рассыпались в прах

Морок марьяжный

Не при делах.

И на столе,

Там где карты лежали

Мертвая баба

Лежит, остывает.

Падину, гадину

Выдала масть.

Вот с кем за милого

Нынче дралась.

Красные раны

В земле станут черными.

Карта судьбы

Возвращай нареченного.

Пели монисты,

Бубны играли.

Сколько любви+

Туз червей -

Дело к свадьбе!

Счастье отмерено,

Радость отмерена.

Карты крапила я.

Лягут как велено!

     Юлия Андреева


Испокон обычай мажий:
Долю вор крадет у вора,
И горят ладони наши
В знак скрепленья договора.
Вереница искажений -
Было? Не было? Не помню...
Я - чужое отраженье,
Чей-то крестник, маг в законе.
Нам заказано быть рядом:
Я - гонимый, вы - облава,
Но причудливым раскладом
Нам сдает судьба-шалава.
Неизбежность нашей встречи
В круговерти бальной залы -
И теперь оковы крепче
Вы отыщете едва ли.
В нескончаемом спектакле
Кто истец, а кто виновник
Трудно различить, не так ли,
Господин полуполковник?

Вера Морозова


Будущей зимой линяет небо -
Блеклое, в поземке облаков.
Расскажи, рифмач, про быль и небыль -
Ай, не хватит слов.

Расскажи, рифмач, ударь по струнам,
С этой осенью мы нынче не в ладу.
Расскажи, рифмач, - неужто трудно?! -
Про беду.

Расскажи, как взгляды опустели,
Сердце пляшет пламенем свечи,
Сколько планов умерло в постели -
Что молчишь?!

Расскажи, рифмач!... - А он не слышит,
Взгляд полощет горечь и покой.
Он другие нынче песни пишет -
Он глухой.

Облака - и небо как в сугробах.
Солнце где? Прибавить бы огня...
Встал рифмач. Ушел. Вернулся снова.
И обнял.

Виктория Агатова \Коцюруба\




 

                    IX.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "БОГАДЕЛЬНЯ"


     БОГАДЕЛЬНЯ

По капле вытечет душа.
Меч поцелую - и сломаю!
Я вас люблю. И я вас проклинаю.
Не понимаете?.. А жаль.

Увязли гимны в витражах.
Им куклу я - себя! - швыряю.
Я ненавижу. Я - прощаю
всех, от Гильдийца до пажа.

Я - ваша гибель, я - ваш шанс.
Пусть многого еще не знаю,
но я вас сделаю лишь снами.
Я - в будущее первый шаг!

Как это просто - не дышать!
Я - остаюсь, но - улетаю.

...И вдруг с тоскою понимаю:
нас после кто-то пролистает.
Прошепчет ли: "А жаль!.."?

          В. Пузий

     * * *

               "Богадельне"

Забытые люди забытых миров, -
Он их вынимает хозяйской рукой
И кончиком пальца толкает на слом,
Так мягко и властно толкает за грань.
Забытые люди забытых миров
И сущность, и жизнь за него отдадут,
Навеки утратив свои имена.
В шкатулке из льда я увидела их.
Забытые люди забытых миров
Лежат там, бессоннице ночь подарив.
Возможно, и мы - ты и я - среди них
Лежим, как живые. Он помнит о нас.

               Точицкая Евгения (Шамара).

     * * *

Богадельня.
Сделаем бога
на вкус и цвет?
Богадельня.
Мир под надзором -
который век.
Столп
Вавилонский к небесам
продолжает расти.
-- Звезды колючие, папа!
-- Дочка, прости...
Оружья
позор клонит
к земле. Я не хочу!
Снятся
порочные, грешные
сны. Молча кричу.
Маленькой
девочке холодно
на небесах.
В форму
расплавленным золотом
льется душа.
Речи
людские сливаются
в праязыке.
Холст
Осыпается...
Рушится Столп вдалеке.

          Артем Белоглазов (Бьорн), (Казань)

     * * *

     БОГАДЕЛЬНЯ

Вполне возможно -- чудо окупается,
И тварный бог мольбой живет в сердцах.
Вполне возможно, девочки касается
Упорство и отверженность отца.

Вполне возможно, долгое бездушие
И стоит долгой скуки -- шагом в жизнь,
Убитого ладонями оружия,
Обряда, утонувшего во лжи.

Вполне возможно, миссия почетная --
Заранее оправданная цель
Создать големов воинство несчетное,
И сможет греть пустую колыбель.

Вполне возможно, "psyhe", в склепе спящее,
И стоит основания Столпа.
Вполне возможно, селища горящие
Простит от безысходности толпа.

Но вот простить растоптанные бусинки
Из раковин -- не сможет даже бог.
Как, впрочем, и нелепое бесчувствие
Ладони, выжигающей клеймо.

И возглас:"Я хочу вот эту куклу!"
Сорвется на:"Пожалуйста, возьми",
Подобное размеренному стуку
Сердец, живущих в пламени любви.

Вполне возможно -- чудо окупается,
И тварный бог мольбой живет в сердцах...
Но девочка доверчиво цепляется
Ладошкой теплой за руку отца.

Татьяна (Москва)

     * * *

          От "Пасынков..." Да и "Богадельня" взяла своё...

Пусть лепший румянец обеих ланит -
Как серый от времени пыльный гранит,
Пусть очи - не видят, немеют уста;
От одиночества просто устав,
Сердцем - страдая, душою - остыв,
С хрустом ломаю кривые персты,
От окрика властного: "Сгинь и не суйся!",-
Бессильно свисают десница и шуйца,
И прошлым звенящим на согнутой вые -
Следы ножевые...

               Дядя Дождь (Дмитрий Поддубный)

     * * *

               Я обещаю вам судьбу,
          Надежду, мир, войну и ярость,
          Рожденье, молодость и старость,
          И смерти тихую усталость,
          И дальний шепот: "Не забудь..."

          Я обещаю вам себя...

                                   Г. Л. Олди, "Богадельня"

...Я обещаю вам себя --
Несокрушимою опорой,
Пришедшей вовремя и скоро
Хранить уверовавший город,
Погрязший в бедах и скорбях.

Я обещаю вам детей,
Хранящих заповеди детства
И ведающих, что не деться
Им никуда от гласа сердца
Ни на одном из их путей...

Я обещаю вам тоску --
Мостом к высотам совершенства,
Отказ от вечного блаженства,
Единство слова, мысли, жеста,
Дорогу к первому ростку...

Я обещаю вам пути,
Сходящиеся у вершины,
Братающиеся дружины
И радости беседы чинной
Взамен последнего "прости"...

Я обещаю вам врата,
Небезразличные к идущим.
Ограды, что падут в грядущем,
Путь открывая к райским кущам
В неувядающих цветах.

Я обещаю вам тепло
Осмысленности жизни вашей,
Вином наполненные чаши,
Дом, хлеба свежестью пропахший,
Дождём омытое стекло.

Я обещаю вам себя...


                (c) Copyright Набатова, 2002 E-mail: doktor@interdacom.ru

     * * *

Я шесть улыбок невпопад произведу на свет,
Одну оставлю для заплат уюта душегуба.
Глазами мертвыми глядят со сломанных планет
Чужие дети, что тонки, черствы, легки и грубы.

И шепчет страстная звезда: "Уйди, забудь гордыню",
И столп летит за облака, на землю возвратясь...
И бог-дитя, забывший все: Игру, Любовь и Имя,
Сидит и держит на плечах вину, печаль и грязь.

И где-то в глубине лица вдруг зеркало заплачет,
И где-то в хрупких зеркалах заплачет глубина.
И отвернется от лица смешной и добрый мальчик,
И будет царь змеиный греть вину и яд вина.

     Елизавета Яковлева <adriel@bk.ru>

     * * *

"Богадельне" H.L.Oldie, Е.Т.Х.

До рези в глазах, до боли в плечах
И до ломоты в спине
Я в небо смотрел. В холодных кострах
Сгорали мечты - на лицо падал страх,
Но было не страшно мне.

Сгорали мечты, рождались миры
И гибли люди в мирах.
Я правил игры не знал до поры,
Мне было всегда не до этой игры,
Пока не развеялся страх.

Теперь я - в игре, и в неба лицо
Нахмуренное - смеюсь:
Я был душегубом, я был подлецом,
Я был независимым, гордым глупцом.
Но - бит не единожды! - стал мудрецом:
На мысли транжирой, на чувства - скупцом...
Боюсь, ничего не боюсь.

...До рези в глазах я в небо смотрел -
И гасли пожары звёзд.
Был смертным - стал богом. Не захотел,
Чтоб рай твоих грез просто взял и сгорел,
Ведь рай - не корабль и не мост.

Рождение ветра от трепета век,
Улыбка -солнца восход...
Был смертным - стал богом - и вновь человек:
Сплетение рук как слияние рек,
А всё остальное - не в счёт.

          Ольга Белая

-- http://elis-liddell.diary.ru/p180599227.htm
Сатори Ивадзику
По "Богадельне" Г.Л.Олди

Бурзою — от дочери

Поцелуй змеиный, — иуда, —
опрокинул ничком в траву.
Безмятежность качеством чуда
никогда я не назову.
И из трёх нелюбимых женщин,
обречённых на алтари,
обернусь к тебе самой меньшей:
«Папа! Папочка, посмотри
как душа золотая скачет
безоружно в плену руки!..»

...Осыпает восторг ребячий
Вавилонские черепки.

2004 г



 

               X.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "ДАЙТЕ ИМ УМЕРЕТЬ"


...И падали Вселенные, кружась,
Снежинками на детскую ладонь
Как завершенье яростного танца...

И мир опять такой же, как вчера.
И кто-то плачет в темноте двора,
Но падают Вселенные, кружась,
Снежинками на детскую ладонь.
И где-то в закоулках спит тоска,
И так бесшумна времени река,
Но падают вселенные, кружась,
Снежинками на детскую ладонь.
И где-то там, наверное, есть Бог,
Мудрец сказал: "Всему приходит срок",
И так огромна плата за урок,
Но падают Вселенные, кружась,
Снежинками на детскую ладонь...

               Точицкая Евгения (Шамара).

     * * *

          НИРУ
"Умножить можно все на все! -- истерически хохотала судьба."
                     Г.Л.Олди, "Дайте им умереть"

Умножить можно все на все -
На бесконечность бесконечность,
Смешная маленькая вечность
При этом душу не спасет.
Когда уйти пора придет,
Не в старости, не на постели -
Блестящим росчерком смертельным
Ножей, пустившихся в полет,
("Твой выход! То есть твой уход" -
Судьба угодливо подскажет)
Не обернусь, не стану даже
Кривить в пустой усмешке рот.
А просто шаг вперед шагну
И, опустившись на колени,
Крест-накрест красным зачеркну
И чью-то глупую вину,
И странный ряд чужих видений,
И холод головокружений,
И богадельни тишину.

Стебелек полыни на пути -
Не пройти,
Не обойти.

          Татьяна Пономарева

     * * *

          К повести Г. Л. Олди "Дайте им умереть"

Не смей смотреть в её глаза --
Презреньем будешь награждён.
А над землёй гремит гроза.
Но ты проснулся... Только сон...

                    Sandra e-mail: rumelin@mail.ru

     * * *

Из тишины музейных залов
С неслышной поступью времен
Уходит жизнь... Здесь бренна слава,
И прах ветшающих знамен

Пропитан стойким духом тлена.
В стекле ухоженных гробниц
Лежат в нагом бесстыдстве плена
Осколки жизней, судеб, лиц.

Не дрогнет сталь клинков старинных
В холодных пальцах сторожей,
Не всколыхнутся тени длинных,
В крови и пламени, ночей.

Лишь пыльный солнца луч коснется
Останков древнего клинка,
И глухо память шевельнется
В усталом теле старика.

И оживет, кричащей болью
Ломая коросту веков, -
Тепло мозолистой ладони,
Огонь, вой ветра, гром подков.

Застонет сталь. Ей отзовется
Вдруг гулким вздохом пустота.
Вдоль треснет лезвие. Взовьется
Клубами пыль. Провалом рта

Оскалится недобро время.
От звона вздрогнет тишина:
То древнее стальное племя
Рванется в липких путах сна,

Прощаясь с ханжеским приютом.
Стенд рухнет на пол, грохоча
Последним воинским салютом
Над телом мертвого меча.

     Ива iva_alex2001@mail.ru

     * * *

     ПЛОЩАДЬ

     I

     "Из гнилья слова,
     если я права.
     Или век гнилья,
     или я - не я..."
          Г. Л. Олди "Дайте им умереть"

Все никчемно и все зазря.
Обитатели пустыря --
Мы с тобой...

Перейти через площадь -- и там
Будет холодно, зыбко, тревожно.
Вера в то, что уже невозможно,
Вслед за нами пойдет по пятам.

Вслед за нами -- по прошлой вине,
Вслед за нами -- по будущим винам.
По всему, что для нас уловимо,
А для прочих -- еще не вполне.

Но друг друга до боли любя,
Вдруг запнемся мы -- резко и странно -
От безумного, древнего страха,
Что другие сильнее тебя.

И качнется под нами земля,
И начнется великая гонка
От рожденья до ропота гонга,
От нуля -- до другого нуля.

Померещатся давние сны,
Где над пропастью чайки кружили.
Мы уже безнадежно чужими
Добредем до другой стороны.

По-собачьи учуяв беду,
Отвернемся в неясной обиде --
Лишь бы только не видеть, не видеть,
Как по площади люди идут!

...Все никчемно и все зазря.
Несвятые монастыря
Мы с тобой.
Мы спалили свои дома.
Нам глаза и сердца зима
Выстудит.
Вьется, кружит веретено --
То ли большего не дано,
То ли площадь на всех одна,
То ли совесть глядит со дна...

Накормивши с руки воронье,
Примиряешься даже с войною.
Но придумавший сказку виновен
В том, что дети поверят в нее.

В том, что мы, от тоски бечевой
Становясь равнодушней и проще,
Все идем и идем через площадь...
...А за площадью нет ничего...

     II

     "Нерожденные слова
     горло теребят.
     Я училась убивать.
     Начала с себя."
          Г. Л. Олди "Дайте им умереть"

Убивала стих.
Кто меня простит,
Грешную?
Ставка на орла.
Денежка легла
Решкою.
Я-то здесь причем?
Все одним мечом
Мечены.
На дворе трава,
По траве молва
Мечется.

Убивала смех.
Мне ли это сметь,
Господи?
Родинкой у рта
Въелась немота,
Оспинкой.
Сумрачной виной
Время за окном
Плавилось.
На глазах у всех
Убивала смех...
Справилась.

Друг меня спросил,
Хватит ли мне сил,
Чтоб его предать.
Хочешь -- береги,
Хочешь -- убеги...
Некуда.
Убивала злость --
Солнце растеклось
Раною.
Всем отдам долги...
...По воде круги
Рваные.

Память - крапивой.
Кто еще живой?
Выходи!
Дымом от костра
Убивала страх --
Победил...
Память-крапива,
Сорная трава,
Помоги!
Из тебя да лжи
Мне рубахи шить
Дорогим.

Лебеди летят,
Лебеди летят,
Лебеди.
В серых небесах
Словом паруса
Вышиты.
Сходятся пути,
Ветер шелестит:
Быть беде...
Некуда спешить,
Не о чем рыдать -
Выжить бы...

     Диана Коденко

     * * *

          ...после прочтения "Дайте им умереть"...

Если бы я мог вдруг
Отовсюду сразу исчезнуть -
Вряд ли это кто-нибудь бы
Заметил. Даже я сам.

     Я просто усмешка -
     чьих-то
     красивых
     губ
     изгиб...

Всеми забыта.
Одинокий лист
на зимнем ветру...

     На грани -
     плача и палача!
     Еще не плача,
     уже крича...
          А кровь - как снег -
          горяча...

Проснувшись ночью
от беззвучного крика -
понять - это -
НИГДЕ и НИКОГДА.
Чем не выход?

     Убого -
     У Бога
     просить добра.
     Пусть немного...

День смены одежд:
Завтра
Вместо меня
Будет кто-то другой.

     Иду.
     С улыбкой
     Моны Лизы
     на в кровь
     искусанных
     губах.

               Марина Кузнецова (Джел) <jelita@mail.ru> (Омск)

     * * *

     К "Дайте им умереть" Олди

Невыносимо ржавенье.
Уходят мимо мгновенья,
Обречены мы терпенью...
Мы - тени!
А было - гибкость и сила,
пушинку кромка рубила,
ценили нас и любили...
Все - было!
Как мы в полете сверкали!
Мы не из плоти - из стали,
И нас сотрете в усталость
едва ли...
Не хуже мы - нет, не хуже!
Но кто нас вынет из лужи?
Забыв гордыню, послужим -
Кому же?!
Не выйти стали из плена.
Мы не прощали измены,
Но всё бы дали за цену -
"мгновенно".
Не в силах тише звенеть...
Кто нас услышал? Ответь!
Нам дайте лишь
Умереть.
Успеть.

     Сказочник (В. Карасев)

     * * *

Товарищ лектор,
Не мучь студентов -
Дайте им умереть.

     Катана <katana_voront@mail.ru> (Обнинск)

     * * *

ПОЧТИ ПО Г. Л. ОЛДИ?

Ночь.
Глаза закрыты, сонное дыханье.
Тумана, как гардины колыханье.
И звезды робко смотрят вниз.

Скотч.
Заклеен рот, залиты воском уши.
Ах, жизнь, мы вне твоей разбухшей туши.
Выходим, как в дорогу, на карниз.

Визг
Расширенных зрачков -- допеты песни,
Допиты чаши, что ж, тем интересней
Считать остаток дней (мгновений? лет?)

Брызг
Шампанского разлитого порывы.
А в памяти -- то дыры, то нарывы.
И предпоследний на руке браслет.

          Sark <im-sark@yandex.ru
     Веб-страница: http://ab-lib.narod.ru/levshin

     * * *

И смертью за шею себя обняла,
Два тонких лезвия - два крыла
Бабочки.
Года начало и года конец,
И режут набрякшую тряпку небес
Ласточки.
Вечность смеялась - забавна игра,
И в крыльях опять не хватало пера.
Мимо.
Улыбка, удар - так противно уйти;
Обломки меча - до свиданья, прости,
Брезгливо.
Во мрак богадельни - безумия шаг,
Время и память - карающий враг.
Холодно.
Орлиные гнезда пустеют вдали,
Пальцы в засохшей бордовой крови
Голодом.
Звезды, фигуры, сентябрь, январь,
И разум укроет кошмарная хмарь.
Детство.
Не над и не под, а проклятое между,
И жмутся друг к другу убийцы в надежде
Согреться.
И детские руки - недетская боль,
Правильный мир - неприкаянность, роль.
Ласточки
Вьются к дождю. Я сейчас, мне пора
И к горлу взлетают два тонких крыла
Бабочки.

http://www.liveinternet.ru/users/morrana/post63630190/
Morrana

* * *

Плохие сны и пробуждение не очень,
И сигареты на нуле, опять зеро у природы,
И плесенью подёрнуто стекло...

Дожди косые, молнии кривы,
Мне вспоминаются ятаганы;
В музейном тихом, пыльном - "Ничего".

В безвременном стеклянном саркофаге,
На бирке год латинским исчисленьем,
Всё остальное стерли, как могли.

Нет памяти о воздухе и крови,
Нет запаха согретого металла
Горячим солнцем и плотью -- той, что пополам.

          Velena

Меч

Меч. Пламя битв, слепящий солнца луч,
Звенящий в упоении о сталь.
Меч. Он танцует, задевая кромки туч,
И туч – не жаль. И мир вокруг – не жаль.

И меч другой, лежащий за стеклом.
Давно не пляшет солнце на клинке,
Идут столетия, и где-то за окном
Грохочет канонада вдалеке.

Текут века, и сыплется песок.
Желтеет ржа на боевом мече.
И мысль одна, как пуля, бьет в висок –
Зачем?..

Shai lerindo
7.08.2003
Было написано к роману "Дайти им умереть" Г.Л.Олди, читавшие, думаю, сюжет узнали. =)



 

          XI.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "ПАСЫНКИ ВОСЬМОЙ ЗАПОВЕДИ"


          "Пасынкам восьмой заповеди"

Сумасшедших фонарей нимбы
Отражаются во льду черном,
Исцарапаны мои руки,
А глаза мои - твоя прорубь.
Твоя сила пред моей - горы,
И твоя звезда - мое солнце,
Но ты мой, и ты моя горечь,
И судьба твоя на вкус - солью.
Перепутаны впотьмах губы,
Тени множатся в бреду света,
Небо дарит серебра груды,
Изо рта крадет слова ветер.
Он трясет их, смеясь, держа,
Словно кости, в своей горсти:
- Так и быть, я дарую тебе себя,
Но вернуть тебе тебя - не проси.

     Точицкая Евгения (Шамара)



 

               XII

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "РУБЕЖ"

Ангел ли снится
с тонким мечом --
Сталь затупится,
став палачом.
Что-то случится --
ты ни при чем?

Бледный и строгий
сын высоты...
Пыль на дороге,
чьи-то следы.
Кто-то убогий --
это не ты?

Не отступиться,
выхода нет.
Не пробудиться
тысячу лет.
Может, приснится
новый рассвет?

     Вика (Москва)

...снова обманут
явь и мечты,
Снова на камне
вспыхнут цветы.
...Милый мой ангел,
Я -- это ты?!

     Олди (в ответ)

     * * *

     РУБЕЖ

      I

Сизые листья кончаются ветром.
Сизые листья на кончиках веток.
Ветер течет, собираясь извивами.
Вирами, ивами, ливнями сивыми.

Копыта с топотом,
Рокотом, ропотом,
Цокают по полю.
Толку-то, проку-то...

Льется луна - полосы льна.
Ветра цена - волосы в снах:
Мои - в твоих прядях спутанных -
Пальцы зверьками испуганными.

Звезд пересвист.
Слез перехлест.
На березе клест
Растопырил хвост.
Глаз глубина - жарче вина,
Светлее душа - темнее цена...
Тонкие травы склоняются истово.
Ветер кончается сизыми листьями.

     II

Ковыльный излом. Пепел травы.
Забытая правда заведомой сказки.
Немного тепла. Глоток синевы.
Случайные взгляды нечаянной лаской.
Плетение ветра. Вода в рукавах.
Колючая пыль. И на днище колодца
Немеркнущий блеск в сумасшедших глазах.
Там просто замерзший ребенок смеется.

               Точицкая Евгения (Шамара)

     * * *

АВТОРАМ "РУБЕЖА"

     I

Лишь им известен скрытый смысл о Смысле,
Как дома у себя в миру чужом.
Читателям остались только мысли,
Что авторы -- и те
      за РУБЕЖОМ...


     II

Магнолии пылают в "Рубеже"
Рефреном раз, другой и третий...
Когда они сгорят уже?!

          Тищенко Наталья

     * * *

Судьбы. Книги. Строчек волхованье.
Путь. Рубеж. Дорога. Одиссей.
Зеркало...

          Анатолий Киселев

     * * *

     РУБЕЖИ

Платим горькую цену за боль, за страх
И за месть, если можем - мстить.
Ищем Знание - в книгах и Смысл - в словах.
Нам здесь плохо, но нам здесь - жить.

Через пропасть обид и тоски туман,
Яд пророчеств, проклятий вой,
Через Тьмутаракань и Мазандеран -
Стать Героем, оставшись собой...

Храм разрушен, Царство низвергнуто в прах, -
Неизменны лишь Рубежи.
Мы - прорвались. Мы держим Небо в руках.
И теперь надо снова - жить...

     Радмила Башкирева

     * * *

     "РУБЕЖ"

Мы на бренную землю сброшены
Дробной россыпью драгоценностей,
И незванным нам, и непрошенным,
До беспамятства огорошенным, -
Удержать бы чужие крепости.

Небо низкое, небо - небо ли?
Мы глядимся в него, как в зеркало:
Кем ни были мы, кем бы ни были -
Отражения исковеркало.

В небе-олове не себя лови -
Может статься, поймаешь Истину,
Что косою косила головы
Да наотмашь била за выспренность.

Вот и выжили, только - вышло ли?
Опускаем знамёна в трауре:
Мы на них крови шелком вышили
Имена - свои да Всевышнего,
Но ошибок в них не исправили.

Мы - невинные века свидетели,
Нам цена - молчания золото,
Но спросили нас - мы ответили...
Глядь - а Небо Словом расколото.

     Ольга Белая

     * * *

     "Рубеж" пентакля авторов (Олди+Дяченко+Валентинов)
     я прочитала единственный раз, пару лет назад. Уж очень
     там много крови... зато мистическая подоплека - в самый раз,
     до сих пор вот такое проскакивает:

     Песня Заклятого.

Ой, да не выцвели бы руки от печали.
Ой, да не выдохлась бы радость за плечами.

Не догнать бы вольный ветер рябой стае,
Не принять в тугую грудь полоску стали.

Да, ты не слушай филина, он все беду пророчит.
Да, паука не спрашивай, зачем в сетях хохочет.

Жаль, ты не видишь солнышка, не знаешь цвета крови.
Жаль, светлая головушка вновь слезу уронит.

Спи, спи моя кручинушка в гранитном склепе тела,
Спи, ждет тебя чужбина, ждет заклятья злое дело.

Нет, не найти мне, соколу, от бремя избавленья.
Нет, от судьбы жестокой не придумать исцеленья.

Ты, ты - мой брат по року, ты меня положишь в землю.
Ты, ты моя дорога, моя смерть и мой соперник.

Ввысь улететь бы птицей да душе моей на волю,
Ввысь. Но во сне я слышу как мой мир кричит от боли.

Мне горькая надежда, что меня развеет ветер.
Мне не дано молиться - Бог убийце не ответит.

Так ты прости хоть песни, что пою я до рассвета,
Так подари мне мой ответ, пусть я умру за это.

Пусть я сгорю, как проклятый, и кану в черной бездне,
Но полнеба радуга закрывшая, исчезнет. Пусть.

Ольга
Сайт:
http://vetrovosk.110Mb.com

     * * *



 

          XIII.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "ЧЕРНЫЙ БАЛАМУТ"


СЕТЬ ДЛЯ МИРОДЕРЖЦЕВ

          I

Растворись, откричись, промолчи,
Удержившись на самом краю, -
Ты не знаешь, а я не спою,
Как к рукам прикипали мечи.

Нити снов навсегда оборви,
Позабудь безответный вопрос, -
На пределе агонии грез,
Не удержишься силой любви.

Кто мы? - боги, цари, палачи,
Нам конец - или это не все?
Сила Знания здесь не спасет,
Растворись, откричись, отмолчись...

Принимай свой последний рассвет! -
Нету лжи, но и истины нет.
Где спасенье, в каком же бреду?

Гаснет разум в мерцанье оков.
На пределе непрошенных снов
Позови меня - я подойду.

          II

Тень падает на черное стекло...
Нас Время, уходя, не сберегло,
Так - слепнет глаз, ломается крыло.
В обход Судьбы - Мертвецкое Коло.

Кого молить - "Уйди! Не ты! Не тронь!"
Как пробежать сквозь воду и огонь,
Навстречу стрелам протянуть ладонь?..
Поверженных обходят посолонь.

Ты безупречен? - что ж, погубит страсть;
Ты жаждешь власти - ты получишь власть.
Напитком божества упившись всласть,
Сам выбери, в какую пропасть пасть.

От власти страсти или сладких чар
Освободит безжалостный удар -
Жестокий несомненный мудрый дар
Ты вечно молод был?
Теперь ты стар.

Ты сам писал сюжет своей борьбе,
Играл на нервах, флейтах и трубе,
Не зная, где просвет в твоей судьбе.
Гордись, герой, создавший смерть себе!

          III

Алмазный ли, терновый ли венец, -
Ты так хотел. И это не конец.
Гладь зеркала не раз услышит крик,
Который вызвал призрачный двойник,
Проклятие сорвется на "Прости..."
"Мой мастер, ты хотел меня найти?
Жаль - не судьба: я сам тебя искал."
Раздавлен, брызнет стеклами бокал,
Израненная, дернется рука.
"Я сам творил - такого двойника,
Чтоб он меня ломал - за разом раз,
Потом убил, в режиме coup de grace."
Ну что ж, ищи к забвению ключи,
Раз поневоле... ладно, промолчим,
Как каменные статуи гробниц:
Я не люблю - судить самоубийц.
Всесилие - иллюзия, мечты.
Твою судьбу писал, увы, не ты.

          IV

          "Граница меж мирами - лист бумаги,
          Последняя строка всегда права."
                    Г. Л. Олди "Иди куда хочешь"

Шагнуть, застыть... жива? Нема? Мертва?
На рубеже, от Вечности в полшаге,
Граница меж мирами - лист бумаги,
Последняя строка всегда права.

К чему теперь заклятья и слова,
К чему мечи, секиры, копья, флаги?..
Граница меж мирами - лист бумаги,
Последняя строка всегда права.

Вскипает кровь, кружится голова,
Покорная невиданной отваге.
Граница меж мирами - лист бумаги -
Последняя - строка - всегда - права...

Все тайны сведены до "дважды два",
Мы все - святые, грешники и маги.
Граница меж мирами - лист бумаги,
Последняя строка всегда права.

Заклятие - глотком кипящей влаги:
"Граница меж мирами - лист бумаги..."

Диана Стрехнина (Чепилова) <thass@inbox.ru>

     * * *

     Была зима. Мороз крепчал.
     Вздыхала вера у плеча.
     Томился ангел и молчал,
     А снег скрипел и пел,
     Что коротка моя печаль,
     Что в Безначалье нет начал,
     Но всем делам и всем вещам
     Положен свой предел.
     Что оборвется колея
     И там, на кромке бытия,
     Где Я сливается с Не-Я,
     Возникнет горний свет.
     Здесь снег, как скатерть на столе,
     Застыли реки в хрустале,
     А нашей жизни на земле
     И не было и нет.

               Татьяна Пономарева

     * * *

ВСАДНИКИ АПОКАЛИПСИСА

Век наш серебряный - Лучник на белом коне
Горнее небо, город в жемчужном огне
Белые псы - как стрелы в полете:
Время начаться зимней охоте
Льдистая сталь - наши души чисты и светлы
Это Закон: алмазное жало стрелы..
     Только где же Любовь?

Медный наш век - козырная трефовая масть,
Всадник багряный, имя которому - Власть.
Золотоглазым призраком - ястреб,
Крылья раздора: дели же и властвуй.
Дом, разделившись в основе своей - обречен:
Польза границы огненным чертит мечом.
Только - где же Любовь?

Век оловянный - Всадник скрывает лицо:
Вместо меча и щита - клеветы колесо.
Свите не-живших - душа на съеденье,
Истинность крови - елеем прощенья
Вот подаянье, где милости нет и на грош:
Белый твой хлеб, имя которому - Ложь.
Только - где же Любовь?

Век наш железный - Всадник Последней Луны,
Мера в руке его, конь и доспехи - черны.
Черные волки мчатся по следу:
Что пораженье и что им победа,
Что им слова, благочестия ложного хлам?
Всадник-Возмездие судит тебя по делам.

Взвешено, смерено - призрачной тенью
Следом приходит немое забвенье:
Век расшатался, лопнула тонкая нить -
Нечего, незачем, некому соединить,
Ибо - где же Любовь...

     Наталья Васильева (Ниенна ака Элхэ Ниэннах)

     * * *

     ЭРА МРАКА

     Она пришла. Обрушилась всей тяжестью своего невесомого тела. Округлившиеся в крике губы, жёлтые капли клыков в провале рта. Она здесь. Хруст размалываемого черепа, всхлипы костей, дробящихся вскипевшим мозгом. Боль. Страх. Похоть. Стоны безумия. Экстаз среди кровавых ошмётков. Она пришла.
     Волны с утробным клёкотом вспенивают каменные плиты. Брызги. Соль на губах. Клёкот одного вала вливается в гул тысячи тысяч. Удар. Брызги туманным веером лижут одежду. Ещё раз. Мокро. Мокро и по-ребячески радостно. Клёкот. Шёпот гальки, потревоженной волнами. Она пришла.
     Каменные стены - величие? Древность? Камень жив, он имеет душу. Да. И запах. Мокрый, слегка першащий в горле запах сырости. Тишина путается в сплетеньях виноградных лоз. Палец ворошит влажность плешивого мха. Где? Духи древности молча бредут по осенним аллеям. Они печальны. Как все. Как я. Они тоже знают. Она пришла.
Здесь и сейчас. Погребальный костёр взлетает к небу. Жарко. Соль. Липкий пот щекочет спину. Треск горящих поленьев. Маска печали на лицах. Одна. На всех. Чуть в сторону - иначе обожгусь. Пламя рождается небесно голубым, а умирает зактными искрами. Оно свободно, это пламя. Свободно от обязанности рождения. Свободно от неминуемости смерти. Я - нет. Я не плачу. Зачем?
     Она пришла...

          Виктор Самохин

     * * *

Давайте повесим пальто
На плечики в шкаф, нафталином
Посыпем, забудем о длинной
Зиме, превращенной в ничто.
Давайте поверим в мечты,
Давайте оставим печали,
Но в белых снегах Безначалья
Останутся наши следы.

     Татьяна Пономарева

     * * *

Первый курс,
Первая сессия -
Гроза в Безначалье.

     Катана <katana_voront@mail.ru> (Обнинск)

     * * *

     Вот, навеяло... И чем/кем - Героем, Баламутом, Петером Сьлядеком?
     Или просто видим мы жизнь свою в этих книгах?

Мы уходим. Присев на пороге -
На дорожку, как водится в свете.
Мы уходим, забытые Боги -
Мы уже ни за что не в ответе...

Наше время - младенчество Мира,
Да не вечно ж - лежать в колыбели!
И забвенье былого кумира -
Просто знак, что уже повзрослели,

Что уже - не такие, как прежде,
Не нуждаясь в родительской ласке,
Наши дети сменили одежды -
И забыли волшебные сказки:

Время слушать и складывать были,
И самим отвечать за решенья...
Мы, когда-то, такими же были -
Вряд ли всЈ это лишь совпаденье...

Мы уходим по ранней дороге,
Алтари пропадают из виду...
Мы уходим, забытые боги,
Не тая на забывших обиду.

     Анатолий Киселев

     * * *

ПОЕДИНОК

Арджуна, как точна твоя рука
Напряжены тяжелые колени,
И волосы, холодные шелка,
Разметаны, как утренние тени
Отвага - гром, умение - прилив,
Мудр безупречно, жалобно красив,
Взглянувши, я умру.
Но только победив.
-
Ночных воров искать - цель жизни псов,
Арджуна, ты удачливее прочих
Дверь в сто засовов, в сто стальных замков,
Не остановит и не заморочит,
Как ветер быстр, точен как копье,
Как край ножа, как сабли острие
Ты взял мою судьбу?
Теперь неси ее.

Арждуна, знай, я не дарил тебе
Жену, богатства, ненависть, удачу,
Ты взял без спроса, выиграл в борьбе,
Я отплачу, когда тебя оплачу,
Мое оружие теперь мольба одна,
Смертельнее всего тебе она,
Я верю в нее сам.
Испей ее до дна.
-
Арджуна, брат, прикрой мои глаза,
От краденного с края неба жара,
Что хочешь моим голосом сказать,
Марионетка, кукла, аватара?
Что я вернуть прошедшее могу?
Что друга я не предпочту врагу?
Ты можешь лгать теперь.
Я никогда не лгу.

Я, разноцветных идолов любя,
Людей с ними за равных не считая,
Сам доигрался, вылепил тебя,
Позвал играть, и знал, что проиграю.
Передвигая камни на песке,
Сжимая кости в точенной руке,
Ты выиграл. Я всё
Оставил на доске.

***

Арджуна, знай, нас ценят за игру,
А гордых победителей свергают.
Удача скрытна, за руку берут
Ее лишь те, кто честно проиграют.
Не отпираются, и не считают дни,
Душой и кровью платят долг они,
Ты хочешь света?
Ты умрешь в тени.

Кто смотрит с трона, кто живет в лесах,
Кто грозный воин, кто надежда смелых?
Вращение стального колеса,
Чьи спицы - неоперенные стрелы,
Гром колесниц, холодная река,
Приемный сын, корзина в тростниках,
Все это - память
И уйдет в века.

     Mirrdin <Chiron199@hotmail.com>

     * * *

Харе Кришна! В Курукшетре
Агни бесится костром
день и ночь.
Под шелест ветра
мантра Рамы-с-Топором
всколыхнёт волну печали
и растает без следа,
в океане Безначалья,
где лишь чёрная
вода.

Харе Кришна! Хорошо ли
быть зажатым
в кулаке?
Предписания и роли --
просто знаки на песке,
только маски карнавала,
что продлится пять минут...

...Не побыть ли Локапалой?
Правда,
Чёрный Баламут?

Харе Кришна! Два-три круга
вдоль трибун под крики птиц,
и въезжает Кали Юга
в гнёздах странных колесниц,
на которых нет возничих,
вместо них --
повсюду ты
в танце тысячи обличий...

...В мраке мёртвой пустоты
перерезать пуповину,
обезумев,
как ракшас,
получивший дротик в спину.
Ярко вспыхнет Жар-Тапас
и окутает пожаром
золотистым
гордеца...

...Хорошо быть аватарой,
вибхашакой без лица?

И рванётся исступлённо
туча стрел, и упадёт
Эра Вечного Закона,
и окрасится восход
кровью свежего разлива,
чтобы этот мир
омыть...

...и трёхглазо взглянет Шива
на оборванную нить.

На ситаре лопнут струны,
и устало замолчит
на подворье у Арджуны
вдрызг оборванный пандит,
что явился ниоткуда --
то ли мара,
то ли прет...

Харе Кришна! Нам бы чуда!
Сколько зим и сколько лет
всё здесь брошено и сонно,
где ни ткнись --
кругом стена.
Где закон, наставник Дрона?
Польза несоблюдена.
Где любовь?
Всё зарастает
серым мхом, и долог путь
в каменистых Гималаях,
где душа стучится в грудь --
хочет выйти, оглядеться,
и, взлетев, забыть про страх...

...и пропасть,
разбив мне сердце,
возле Шамбалы.
В горах.

     Олег Блажко 0001_alex@rambler.ru

     * * *

За что боролись, с кем боролись мы?
Сходились у подножья Безначалья,
Где вечен снег божественной зимы,
Куда, самоубийственно прямы,
Входили и самих себя встречали.
Конец эпохи, мир у края дней,
И думаем, что будет там, за краем:
Закон силен, но Польза здесь сильней,
И кто сгорит в спасительном огне,
Когда наш Бог на флейте нам сыграет?
Когда делили мир напополам,
И по Закону не хватало Жара,
Кто все расставил по своим местам,
И кто с тобою поделился сам,
С тобой, своею бывшей аватарой?
Единственный, кто понял твой огрех,
Единственный, кто был тебя достоин,
Малыш, шутник, кто был не хуже всех,
Кто оказался в чем-то лучше всех -
Гордец, пусть и хитрец, пусть и не воин.
Ошибкой будет прославлять тебя,
Хотя мы больше никого не знаем.
Мы убивали, лишь тебя любя,
Мы в мире Пользы любим лишь тебя.
Ты здесь. А кто остался там, за краем?

     Marishia



 

               XIV.

ПОСЛЕ ВЫХОДА В СВЕТ РОМАНА "МЕССИЯ ОЧИЩАЕТ ДИСК"


          Посв. книге "Мессия очищает диск"

Давай выпьем с тобою, Ли Бо.
Что у тебя в кувшине? Плесни-ка.
Вкусно.
А теперь позволь угостить.
     Давай будем пить, Ли Бо.
     Пить так, как пьют только поэты -
     Очищая сердце от горького хмеля жизни.
     Давай будем пить,
     Пока не запоют наши сердца,
     Не спрашивая, поётся ли нам.
Давай будем пить,
Пока не расплывется мир перед глазами,
Расползаясь в стороны
И открывая истину.
Взгляни на небо, Ли Бо.
Смотри: луна двоится и играет с собой в догонялки.
Вот и компания нам - мне месяц, тебе луна.
Вчетвером пить веселее.
Налей еще!
     Мы слепнем от вина - и в слепоте прозреваем истину.
     Наши языки заплетаются - и они не способны более лгать.
     Мы словно глохнем - и слышим отныне лишь голоса богов.
     Налей еще!
Налей - и я Фениксом взовьюсь в небеса,
А ты Драконом помчишься за мной.
Налей - и могучая сила поднимет нас к небожителям,
И огни склонятся ниц перед нашим величием.
Хэй! Три тысячи саженей золотых волос -
Догоняй, Ли Бо!

     Холодное утро.
     Пустой кувшин и немного вина в стакане.
     Голова ясная, но усталость, усталость...
     Исписанная до половины тетрадь.
     Перечту... А здорово!
     На трезвую голову так написать не удастся.
     И что-то черное лежит на столе.
     Я грежу - или это кусочек китайской туши?

                    Альвдис Н. Н. Рутиэн

     * * *

Про Конфуция свитки читал:
Странные люди --
Китайцы....

     Мелкою змейкой скользит
     Недоверие к смерти:
     Что там, за нею?

          Дмитрий Безуглов




 

                    XV. По выходу сборника повестей "Ваш выход"

Из цикла В. Пузия "ОбОлделые стихи"

     I. "Ваш выход, или Шутов хоронят за оградой"

          Бери мое добро, и горе-злосчастье в придачу...
                                   С. Маршак

Бери мое добро - и вытряхни, проветри!
До смерти - пять минут и пять твоих шагов.
Мы сядем в гулкий зал, и нам с балкона ветер
портьерою махнет, как высохшей рукой.

Бери меня всего - хоть стою я копейки.
На сцену и на свет гони меня скорей.
Я отыграю роль - роль зрителя, и - веришь?! -
сфальшивить не смогу, хоть ты меня убей!

А ты меня убей! - молчанием из зала,
в котором размешай, как в чае, стыд и боль.
Бери мое добро - добра во мне немало,
я проклят им сполна, как проклят и тобой.

Я спутал жизнь и стон той доски на подмостках,
где нам с тобой играть - смертельно повезло.
Бери мое добро - бери, чего ж ты смотришь!
Бери - но, слышишь, зло - оставь мое мне зло!..

     II. "Кто отец твой, Адам?"

Спи, сестра!
Я - твой страх.
О. Ладыженский

Мы завтра с тобою проснемся, сестра --
уже не под небом, не в доме, в постели.
Мы завтра проснемся с тобой в одном теле --
и жизни былые построятся в ряд.

Профессор, литейщик, гончар и визирь,
портовая шлюха, и жрица, и летчик --
я вспомню о них посреди этой ночи,
и память в меня свои когти вонзит.

Всю тяжесть грехов и всю сладость любви
в мгновенье одно на плечах ощущая,
я их (я -- себя!) вдруг в душе повстречаю,
приму и прощу, и не стану винить.

Ты плачешь, сестра? Тебе страшно, сестра?
Увы, ты права: жизнь прежней не будет.
И люди сегодня -- не прежние люди,
а _прежних_ терзают неверье и страх.

Их мало уже: с каждым днем в небеса
уходят они, чтобы в детях вернуться -
и в детях они-то, конечно, _проснутся_,
но... что-то такое исчезнет в глазах.

Поймем ли, сестра, их тоску, их мечты?
Не разумом -- сердцем -- поймем ли? Не знаю...
Но их как проклятие с благом встречаю --
и пью сей _коктейль_, и сжигаю мосты...

     III. "Давно, усталый раб..."

Взгляды треплют кожу лиц.
Отстреляешься? Навряд ли.
Пулями в тебе застряли
Руки, губы, тень в пыли.

За оградой не спастись --
Будь ты доктором иль психом.
Мотыльком сгорает "psyhe",
Шепчет-стонет: "Отпусти!"

Полузверь и полубог,
Твой побег простит ли город?
Побежишь ли?
Сдашься гордо?
Выход, выбор -- за тобой!

               В. Пузий.

     * * *

     ШУТ
(Четвертый витраж Подмастерья)

Скоморошьим колпаком -
Грим с лица.
Бубенцами хохоча -
Соль со щек,
Словно колокол по ком
Синь сечет.
Смыть личину хохмача -
Отплясал!

Нафталином балахон -
И в сундук.
Отчего-то щемит грудь.
Поделом.
Горько-вязким молоком
Потекло
В угол рта. Кончай игру,
Шутов дюк!

Вдоль по стенке до двери.
Тихий стон.
Сжаты зубы и сглотнуть
Нету сил.
Ты мгновеньем одарить
Не просил.
Может, зря? Хлопок минут -
Что пистон.

Ты упал лицом вперед,
Как всегда.
Жадно губы в пляс идут
Моровой.
Из-под век кадык дерет
Звеньевой:
- Правь на адов на редут,
Господа!..

          Артем Степин

     * * *

               "Я - зритель,
               Сплю в объятьях зала..."
                    Г. Л. Олди, "Ваш выход"

...Но вдруг - актер,
      иду по сцене я.
Мне свет от рампы бьет в лицо,
Слепя. И зал встает,
      приветствуя меня.

Аншлаг -
И нет свободных мест.
В дурацких колпаках
          сидят шуты.
Уже конферансье
Мой объявляет выход.

Ну что ж, пойду,
      надеясь на судьбу.

               Артем Белоглазов (Бьорн), Казань

     * * *

          Записано во время чтения "Вашего выхода" на форзаце...

...ловить расползающуюся
под пальцами
ткань мироздания,
надеясь удержать
родное, знакомое, привычное,
но из-под прогнившей бумазеи
на тебя блестит чистейшая парча,
и хочется либо жить там,
в ослепительном царстве красок,
либо спрятаться здесь,
где, хотя и гниль, и пыль,
но всё же привычное и знакомое, -
но только не на грани!
Не на грани! Не на грани!!!

          Альвдис Н. Рутиэн

     * * *

     Объявление, сорванное со столба справа перед входом в Благовещенский
     собор после выхода повести "Где отец твой, Адам?" Г. Л. Олди.

Люди!
Меняю!
Доплата. Удобства.
Неограниченный срок.
Всё Абсолютно на счастье отцовства.
Дья...(перечёркнуто)
Бог.

          Евгений Бочкин

     * * *

          I

Шутов хоронят за оградой.
Я был несносен и упрям,
Легко раним и слишком прям,
И не считал кошель наградой.

Колпак - не форма для парада,
И деревянный меч - не Меч...
Так что ж, - игра не стоит свеч? -
Твой выход, Шут! - Иду. Так надо.

Мои остроты - вон из ряда.
Но привилегия в одном:
Да, стоит быть порой Шутом,
Чтоб, не смиря прямого взгляда,

В лицо - всю правду!.. Хоть досада,
Что всем Героям - честь в свой срок,
Шуту же - окрик и пинок,
И благо - коль не чаша яда.

Мне б хоть минуту - без надсада!
Но для Шута - иной отсчёт,
Иной Рубеж, иной почёт,
И жизнь - как вечная осада.

Я прикрывал тоску - бравадой,
Но вот, растратив весь свой пыл,
Стал - лишь смешон. А был... Я - был.
Шутов хоронят за оградой.

          Анатолий Киселёв (г. Брянск) <Anatoly.Kiselev@melkrukk.ru>

     * * *

     Недавно купила "Ваш выход".... прочитала и удивилась...
     Вот - это было написано гораздо раньше -- но...

               I

В никуда, навсегда - темнота, чернота, дурнота -
Уронить бы себя - и не чувствовать этих неволь,
И не знать этих слов: этих вкусов у краешка рта,
Что кривится в усмешке, играя привычную роль.

В небеса: чудеса - облака, облака, облака! -
Просочиться тайком - и не верить, что боги умрут,
И не видеть тебя, и не трогать ладонью виска,
И не прятать глаза, продолжая все ту же игру.

Не смогу... Ни гу-гу: промолчать - не стучать, не кричать, -
Постоять под дождем, чтоб в ладони слетела листва...
Ведь на мне не печатка - а осени этой печать:
Только часть, просто боль, просто соль моего мастерства.

               II

С пальцев слетает уже не перо -
Пепел неброский.
Шаг отречения - шаг за порог:
Шаг на подмостки.

Роль утвержденную, горько смеясь,
Снова играет
Маска: кривая улыбка моя,
Грим театральный.

               III

Клинками горячими свечи ночные цветут
И тень от руки, лицедействуя, падает на пол.
Я снова не знаю, зачем я присутствую тут
И чей стеарин эти нервные пальцы закапал.

Я просто играю, что мне нашептал режиссер,
Который не лгал. Разве только немного ошибся...
Ну, здравствуй, привычный словесный серебряный сор;
Я снова впустила тебя - так аминь и рассыпься

По бледной бумаге... Молчи! Не пытайся войти
Со мной в эту роль. Мне и так неуютно и тесно.
И хочется выйти, с тобой просидеть до пяти -
В антракте... А после - пускай продолжается пьеса.

               IV

Я выйду из дома с зажатым в ладони ключом
И двери закрою, и нужную маску надену,
Старательно стану по-волчьи почти ни при чем,
Веселым оскалом защитную выстроив стену.

Бессонница ляжет кругами у сумрачных глаз.
Я новую сцену из списка несыгранных вычту;
Актерство в крови у меня. Эта роль удалась -
Но, кажется, стала усталой печальной привычкой.

И вот, уходя, я не ведаю счета шагам,
И вот исчезаю в кулисах загадочной примой...
А дождь, заменяя мне слезы, течет по щекам,
Стирая остатки дневного ненужного грима.

                    Анна Илюнчева <glubina46@yandex.ru>

     * * *

ЕДИНСТВЕННЫЙ ЗРИТЕЛЬ

     1

Я тебя недостойна, высокая доля сестры.
Опечаленный друг никогда мне не станет собратом.
Эти маски различны - и, может быть, слишком пестры,
Но во всех ощущается запах полыни и мяты.

Распознать его сложно - но можно, и даже пора.
Дай мне руку - иначе никак не сойти мне со сцены,
Мой единственный зритель, все это всего лишь игра,
За которую платят вполне настоящую цену.

     2

Поднимается занавес, время для новой игры,
Что на старую слишком печально и явно похожа.
И пока меня вечер в ладонях своих не укрыл -
Эта маска на мне, как вторая защитная кожа.

Неуверенный жест. Осторожный замедленный шаг.
О, актриса во мне, притворяйтесь! - но только не врите!..
Я опять устаю. И опять далеко не аншлаг -
Лишь в последнем ряду притаился единственный зритель.

     3

Что поделаешь, все эти роли случились со мной,
Осторожно пятная лицо несмываемой метой.
Со своей пустотой я взахлеб говорю тишиной.
Мой единственный зритель рассеянно слушает это

И не знает - а я догадалась, что зрительный зал -
Тоже сцена, когда он читает свои монологи
Без единого звука - я все узнаю по глазам...
Быть единственным зрителем - это проклятие многих.

                    Анна Илюнчева <glubina46@yandex.ru>

     * * *

"Шутов хоронят за оградой..."

Режу по живому, там, где больно.
Как же вы такое проглядели?
Звук саднящий... Это колокольня
Плачет, притворяясь богадельней.

Делать бога из чего попало -
Из песка, из хлеба, из заката -
Только б не смотрела из бокала
Истина, взыскующая платы,

Истина, взыскующая плоти
И души, что верой кровоточит.
Звук саднящий. Птицы на излете.
Колокольня. Точка. Многоточье...

Режу по живому. Повезло нам!
Мы еще способны на измену.
Бубенец ли -- колокольным звоном?
Дураку ли -- плеть аплодисментов?

За окном беснуется столетье --
Ржавых непогод переплетенье.
Песня, переломленная плетью,
Для ее пропевшего -- смертельна.

Вряд ли это -- веская причина.
Вы себя сомнением утешьте:
Бога из него не получилось -
Слишком разноцветная одежда,

Слишком идиотская улыбка,
Слишком непонятно напророчил...
Звук саднящий. Поп не вяжет лыка.
Колокольня. Строчка. Междустрочье...

Осень растекается... Не пой нам!
Мир упал в ладони стылой решкой.
Режу по живому, там, где больно.
Только больно -- реже, реже, реже...

     Диана Коденко

     * * *

Долгое эхо,
Белые стены,
Бледные тени...
Может, уехать?
Песни без темы,
Счастье -- не с теми.
Небо двоится.
Движутся лица
В воспоминанья
Строгой колонной.
Вечер поломан.
Это не с нами.

У изголовья
Прячутся в слове
Робкие смыслы:
"Мы ненарочно.
Мы уже в прошлом,
Сбитые с мысли".
Отзвуки вянут.
Круг деревянный
Ляжет на плечи.
Корчится плаха.
Хочется плакать.
Незачем. Нечем.

Как же вы, что же?
Иглы по коже.
В зной -- минус двадцать.
Страшное дело --
Высь опустела
Жаждой оваций.
Цепкие сети
Залов и спален --
По сердцу током.
Доктор, не верьте.
Я ненормален!
...Что же вы, доктор?..

     Диана Коденко

     * * *

     Сидит скоморох в пятом ряду,
     Лепечут актеры свою роль на виду.
     Сон легкий коснулся меня в жаркое утро.

               Вячеслав Гребенюк <grebenyukv@mail.ru> (Харьков)

* * *

     ВИНЬЕТКА

     Слева направо

Я сам собой еще не стал,
А мне сказали: "Стань другим."

     Сверху вниз

Быть шутом -- это дар Небес.
Быть шутом -- проклятье Земли.
Бесшутовые короли
Повторяют: "Мне скучно, бес..."

     Справа налево

Между "да" и "нет" -- только шаг.
Постоим на одной ноге.

     Снизу вверх

...Промчаться сквозь ночи и дни,
Заплатить троекратную цену,
Задыхаясь, укрыться в тени --
И услышать: "Ваш выход. На сцену!"

     Шейди shady@kulichki.ru

     * * *

Кривляйся, шут, ломайся, шут,
За медный грошик.
Твои старания зачтут
В высокой ложе.
Сидит в партере бездна глаз
Фальшиво скалится:
- А ну, фигляр, сыграй для нас,
А вдруг понравится.
И ты, для них, впадаешь в раж,
Ты сердишь небо
Порой вкус соли на губах
Мешая с хлебом.
Ты ловишь как священный дар
В момент накала
И опьяненье, и угар,
И хохот зала.
Но если занавес открыт,
И роль бесценна
Какой мудрец определит
Где жизнь, где сцена?
Кривляйтесь, жалкие шуты,
Актерство - прихоть.
Мы с вами перешли на "ты"
Теперь ваш выход.

     Наталья Харса <harsenok@yandex.ru> Новосибирск

     * * *

     Посв. рассказу "Давно, усталый раб, замыслил я побег"

Свивай
перекрестки да улицы --
в шипящий
гадючий клубок!
Скалься --
из всех подворотен,
прыгай --
сотней
бездумных овчарок
(они слишком долго
стерегли свои двери,
прирастая к цепям),
швыряй под ноги --
цепкие провода,
искрящие
невозможно-синим
мертвящим неоном!
Фонари опускают
одноглазые головы --
пусть их высвечивают!
наш поезд
уже пляшет на рельсах!
пусть
отключают ток --
мы
умеем бегать и так!
Мы втроем --
чудо-чудное,
чудо-в-перьях,
да чудо-дивное --
торопимся,
прорываемся,
танцуя
поперек всех разметок!
Погоди,
сверкающий!
Мы скоро
там будем!
нам тоже надо
получить --
и отдать! --
имена...

     Лисица eled-sobaka-mail.ru

     * * *

                    После прочтения повести Олди
                    "Где отец твой, Адам?"

Душевный порыв велик,
Но он понятен.
Только нелепости искренни,
И это заставляет плакать.
Только невозможное может оказаться верным,
И это парализует рассудок.
Я захлебываюсь чувствами,
Но я точно знаю:
В этом я живу по-настоящему

                         Павел Шиварев (Екатеринбург)

     * * *

Скоморох

Ночная свобода для тех, кто поверил,
Давно решена.
Для них распахнутся тяжелые двери --
Для прочих здесь будет стена.

Ночные химеры расправили крылья --
Скорее в полет!
Забудьте о свете, в нем ваше бессилье,
Лишь тьма вам величье дает.

Не бойтесь коварного, злого обмана --
Зачем мне вам лгать?
Идите вперед! Колпаком с бубенцами
Я вслед буду долго махать.

Но сменится маска веселого смеха
Гримасой иной,
Когда створки врат вдруг сойдутся, и эхо
Заплачет за вашей спиной.

                    Ольга Кузьмина

     * * *

               почти по Г. Л. Олди

отпевайте меня богохульствами или проклятием,
вспоминайте меня, сплюнув через любое плечо;
я не знаю дороги, но приду к вам ещё и ещё,
а вы встретьте меня экзорцизмом и неприятием.

от меня, как круги по стоячей воде, разойдитесь,
разожгите костёр и предайте мой голос огню.
я ещё к вам приду и не рады вы будете дню;
разорвите связавшие наши желания нити.

не пророчу вам зла, но прошу: отвернитесь скорее -
принесу вам беду, ведь она мне родная сестра.
не ищите меня...
вы хотели игры? ну так будет игра!
я от вашей души отказаться уже не сумею...

                    Vark

     * * *

У неба очень острый край...
Пусть ты считаешь боль наградой,
Но никогда не забывай -
Шутов хоронят за оградой.

Ты где-то в облаках парил,
Ты получил свое признанье,
Но, что бы ты не говорил,
Цветной колпак - твое призванье.

Ты улыбаешься во тьму,
Ты не командуешь парадом...
Еще чуть-чуть, и я пойму -
Я лягу там же, за оградой.

Фальшивый фарс, усталый стих...
Ты был всегда какой-то странный...
Нам хватит неба на двоих,
А Южный крест - не деревянный...

     Мара (Гомель, Беларусь)

     * * *

          Перечитала "Где твой отец, Адам?"

Весь город оплывал подмокшей льдиной
И, чадным золотом кипя, стекал под ноги.
- Я тысячной была? - нет. Я была единой.
- Одной из многих? - нет. Одной во многих.

Не оттепелью - северного лета,
Чуть опоздавшего, - не греющим пыланьем...
Моя душа - что стертая монета.
И ты ее прими, как подаянье.

     Европа бредит. Выстрелы и танцы
     Слились в одно в чаду ее болезни.
     Ступени в темноту - и нам пора спускаться.
     Дай руку мне, мой кавалер любезный!!!

          Катана <katana_voront@mail.ru>

     * * *

          Прочитала "Ваш выход". Написалось.

Лунный луч крадется вором, позабытым разговором,
Я стою немым укором, кроликом в сетях,
Возвеличенным собором, звонких песен перебором,
Запыленным коридором, зеркалом в горстях.
Погружаюсь в дебри спора, рассыпаюсь в стынь позора,
Серой кошкой на заборе, проклиная страх.
Я вернусь, увы, не скоро дальним эхом Калланмора,
Зимним ледяным узором, заплутав в мирах
Акробатом и жонглером, бургомистром и трувором,
Палачом и приговором. Маска, кто ты? Кто я?
В зеркалах дробятся тени, убегают вниз ступени,
В зыбком танце сновидений проступает взгляд
Перепутанным кошмаром, инквизитором, катаром,
Искушением, угаром...
Кто я?
Все молчат.

     Алия <eglaine@mail.ru> Уфа, Россия

     * * *

Шутов хоронят за оградой
Hу что ж - переступи порог.
Дрожать не надо, друг, не надо,
Ведь здесь ты - шут, а там ты - бог...

     Вадим Артюшкевич

 


 

     По выходу книги "Орден Святого Бестселлера или Выйти в тираж"
                    (стихи, попавшие в послесловие)


МОНОЛОГ НА СКОВОРОДКЕ
или
ДОБРОМУ БЕСУ ОЛЕГА ЛАДЫЖЕНСКОГО
          
...Мне кажется: вот-вот, и я пойму...
О. Ладыженский

...Как можно жить вне плена смертной плоти,
Когда еще чуть-чуть, и вы поймете,
Что живы, но теперь в ином плену.

Скажите, Бес, какой сегодня день?
Ах, здесь, у вас, сегодня не бывает?!.
И время так красиво замирает,
Двурогую отбрасывая тень...

Скажите, Бес, мне можно говорить?
Так хочется остаться говорящим...
А что к тому же медленно кипящим -
Так это только здесь и может быть.

Так хочется когда-нибудь не быть.
А быть когда-то. Вы меня поймете...
И дружелюбно масла подольете,
Чтоб мне себя случайно не забыть.

Скажите, Бес, вам хочется поспать?
Смеетесь зря. Ступайте, отдохните...
Серьезно? Вы совсем-совсем не спите?
О передышке можно не мечтать.

Мой бедный Бес! Вы у меня в плену.
В моем аду, в огне меня-живого...
Как можно жить внутри души чужого?..

Мне кажется: вот-вот, и я пойму.

          Van Lyo (Ольга Богданова, СПб, olga@listsoft.ru VanLyo@yandex.ru)

     * * *

ПОДАРОК КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ ОЛДИ

Вдруг посреди растаявшего дня,
который множится людьми, делами, -
тенью
ложится и на мысли, и на мир, -
вдруг посреди такого дня захочешь...
глотка чужого неба! Чтоб немного,
хотя бы вдох - и разорвать объятья
троллейбусных билетопродавцов,
рекламных пылесосов, - чтобы - в небо!
Бросаешь всё, берешь бумаги лист -
и пишешь, точно зная, что до завтра
чернила и слова засохнут так -
не отодрать от сердца. Пишешь! Завтра -
в огонь стихи!

Сегодня - пишешь...

               В. Пузий

     * * *

Здесь -- никогда не двое.
Здесь каждый -- взгляд на камень,
               смотрящий на тебя.
В каждой музыке -- Бах,
В каждом из нас -- Бог.
Словно быкам -- хлыст, вечен богам -- крест.
Поэтому -- или-или.

Жизнь -- тихое проигрывание времени,
               без выигрыша в расстоянии.
Слепки души в пространстве.
Тень тени. По-разному.

Чтоб Вас забыть, я выпила до дна
На дне сорокоградусной реки.
Мой милый Гамлет, разве я умна?
По-моему, мы оба дураки.
Простую сеть порвать как дважды два:
за сценой я останусь как балласт
перебирать и складывать слова
и думать, что сказал Экклезиаст
про суету, что мыльным пузырем
мое несчастье лопнет через миг.
Я в Вашу книгу вложена цветком,
хотя у Вас -- я помню -- много книг.

Поэтому - HamleT - TelmaH.

Так изнуряя сигмами смирения
Чудовищную чашу, зачарованно
Срывая плод, срываясь тихой яростью,
Ты будишь Да и Нет. Ты Будешь.

     Мария Тарасенко <malder@hippo.ru> Самара, Россия

     * * *

Выйдем в тираж? -
в обнимку со славой,
               смеясь, беззаботно.
Выйдем?! - Охотно.
Давно уж пора-с!

Выйдем в тираж? -
как на расстрел,
          на рассвете.
Выйдем?! - Тише, здесь дети.
А впрочем, какая... Ты прав.

Выйдем в тираж?
- Вовремя, нет ли?
               Спросят ли нас?
Сворки длина -
          неумолимый тиран -
                         монета!

"...мне б дописать до утра!"

                         В. Пузий

     * * *

                    По прочтении пьесы "Вторые руки"

Где ты, мое лицо?!
Маска, опять маска.
Выдавливаю на гладком пузыре отверстия глаз,
лезвием рисую улыбку.
Смешно!..
          ...до слёз.

                         В. Пузий

     * * *

     Только вдвоем сильны.
     (Один должен быть герой!)
     Книги пекут как блины.
     Каждый -- второй.

(Андрей Цеменко, Керчь)

     * * *

Витиеватость мысли, витиеватость слога
Рождают свод хрустальный исскуства -- что от Бога.
Просторы мирозданья пронзая вольной птицей,
Наш разум подневольно стремится... к вкусной пицце?..
Ой, кхм! Прошу прощенья. Как мог я с мысли сбиться!
Наш разум подневольно стремится сквозь границы
Реальности, в которой ментал-астрал столь тонкий,
Что не постичь их логикой без баночки сгущенки...
Так, я о чем? Прошу у всех прощения.
Ах, я об Олди и об их творениях!
Вот взять к примеру Олди -- у них достоинств много.
Они как свод хрустальный исскуства -- что от Бога.
Просторы мирозданья пронзая вольной птицей,
Их разум подневольно стремится... к вкусной пицце?
Да что ж это такое!!! Извечно -- клинит, клинит...
И баночка сгущенки -- мираж! -- никак не сгинет.
Так, соберусь я с духом. Начну опять, с начала.
Витиеватость мысли, похоже, подкачала.
О, Генри Лайон Олди, -- ведь твой талант от Бога!......
Ну, где ты рифма? Где?! Сейчас бы два хот-дога:
Пошло бы дело лучше, и рифмы вольной птицей
Тотчас бы устремились (конечно!) -- к вкусной пицце,
Взыграло б вдохновенье, сравненья б стали тонки...
А если удалось бы отведать мне сгущенки!!!...
Без всякого сомнения от зависти поэты
Стенали бы и плакали... А я бы ел котлеты,
Желаю тебе, Олди, творить -- пока творится,
Пока есть вдохновенье... хот-дог, сгущенка, пицца!

Михаил Тарбеев

     * * *

Мне снился обнажённый меч,
пронзающий миры,
и яростно-кровавый смерч
Масудовой игры,
чьи игроки порой добры,
порою злы, порой мудры,
они, как род людской, стары...
И я кричал во сне.

Мне снился нежный голосок,
подсказывавший путь:
"Живёт на свете добрый бог,
Он -- Чёрный Баламут!
Прекрасен он, велик и мудр,
Он этот мир спасёт от смут,
Его речей враги бегут..."
И я внимал во сне.

Мне снился рыжий басилей,
играющий с судьбой.
И снилось мне, что Одиссей
сумел приплыть домой,
но выпал им расклад такой:
всем дома Одиссей -- чужой...
Вернулся ли с войны герой?
И я скорбел во сне.

Мне снился Подлый Рецензент,
читающий Олдей,
что посылает им комплект
ругательных статей.
Что, мол, не тот накал страстей,
и всё не то, и все не те, --
писал безжалостный злодей...
И я рычал во сне!

Искренне ваш Stormbringer.

     * * *

     ПОЭМА НА ОЛДЕЙСКОМ ЯЗЫКЕ

На тахте дpевней, словно Ной,
Обшитой доpогою, но
Потpескавшейся кожей,
Между бутылочной гоpой
И гpудой книг дpемал Геpой.
Он был один и должен.

Под винный бульк, стаканный звон
Пpошёл вчеpа Аpмагеддон --
Геpой пил смеpтью хpабpых.
Ждёт Стpашный Суд в аду Фэньду --
Геpой пpоснётся -- и Бодун
Возьмёт его за жабpы.

Потом, ногой сломав запоp,
Войдёт угpюмый Кpедитоp,
Возьмёт утюг холодный
И включит в сеть. В лице его
Геpой увидит пpиговоp
И Бездну Глаз Голодных.

По дну сознания бежит
Пpостая мысль: "Нам здесь -- не жить!
Вставай, пока не поздно!
Шагай, покуда длится ночь,
Долой из дома, на фиг, пpочь --
И Путь укажут звёзды!"

И пеpеносится Геpой
В тот миp, где пьют pуками кpовь,
А уж никак не водку,
И где металл мечей тугих
Не пеpекован в утюги
И электpопpоводку.

Вот где pазмах! Вот где пpостоp!
Здесь окаянный кpедитоp
Не ждёт на пеpекpёстке.
Пуста доpога на Бейцдзин --
На ней один Лань Даосин,
И с ним осёл даосский.

Геpой стpемглав кpадёт осла --
Его ждут важные дела
В стенах еpшалаимских.
Шумит наpод, Мессию ждёт --
Ан глядь: Мессия у воpот
Метелит стpажу диском.

Кpичит начальник: "Взять! В тюpьму!"
Геpой в ответ: "Я сам возьму!" --
И в хpам, в казну, конечно.
Взял тpидцать лянов сеpебpа
На цели миpа и добpа --
И был таков, сеpдечный.

Поpой ночной, да под луной --
Пpекpасен Путь. Но за спиной
Раздался шум погони.
Геpою вспомнился Самсон --
Схватив осла за челюсть, он
Весь славный pимский легион
Вмиг отнопэpапонил.

Веpнувшись из-за Рубежа
В Китай, осла на два ножа
Сменял и на веpёвку.
Метнув на стену с кpюком линь,
Залез в обитель Шаолинь
С мечом наизготовку.

Чечётку выбив у двеpи,
Пpошёл тpи pаза Лабиpинт,
Что выпало немногим,
Сошёл с Пути -- с Пути Дамо,
Чтоб Боpодатый Ваpваp смог
С лопаток встать на ноги.

Пил, пел, гулял -- коpоче, жил,
Бил Патpиаpхов Витpажи
Камнями из pогатки,
А также Сфинксу по Пути
Какой-то оpган откpутил
За гадкие загадки.

Взлетев на кpыльях до небес,
Из Олимпийцев он себе
Не сотвоpил кумиpа.
И Зевс, забыв, как сеять стpём,
Светил подглазным фонаpём
Над Сумеpками Миpа.

Из них наpужу, словно глист,
Тихонько вылез Антихpист
Веpхом на Бледной Кляче.
Геpой, извлекши меч на тpеть,
Сказал: "Я дам вам умеpеть.
Нет? Отчего такой запpет?
Бессмеpтные? Тем паче!"

И меч взлетел. Ни чёpт, ни бог --
Никто остановить не мог
Безумную игpушку.
Всё шло путём. Путем Меча.
И без помехи два плеча
Смотpели дpуг на дpужку.

Стоит шатёp. Гоpит костёp.
Над миpом сон кpыла пpостёp.
Меч согpевают ножны.
Качает кистью балдахин:
Там спит Геpой. И не один.
И никому не должный.

     Robert <gloukhov@bgumail.bgu.ac.il> Beer-Sheva, Israel

     * * *

     Я горстку слов швыряю в монитор, и о любви ничуть не размышляя, шнуровку на корсаже расслабляю - ну что, синьор, продолжим разговор? Моя "свеча" не вправе отказать, но я лукавлю, выбор предлагая, и, в кресле повольней располагаясь, предполагаю все-таки начать.
     Армагеддон, бесспорно, был вчера. Драконьи зубы политы обильно, и за спиною скалятся дебильно прошедшие впустую вечера. И в пене слов так просто утонуть, как в пене дней - цитирую кого-то...И снова утром шлепать на работу, и шлепать рифмы, пива отхлебнуть, и кофе - до...А после - тишина... и против неба я стою одна.
     Поток сознанья... Господи, за что?! Филолога не вытравить железом, безумно, безнадежно, бесполезно - приставки "бес" тупое долото вгрызается в послушные слова - я в чем- то, несомненно, не права, но я рифмую - значит, существую. Какая мысль! Спасибо! Аллилуя! Жар алтаря впустую не пропал - мои слова впечатались в металл, и завершая памятник себе играю миру соло на трубе...на той трубе, что бледного коня обязана от века подгонять.
     От скромности, увы, не умерев, (какая жалость, скажете, должно быть) благодарю за истинность озноба, за то, что я, едва не заболев, per aspera потрепанных страниц смогла уйти, и, кажется, вернуться... Спасибо вам за право оглянуться и не увидеть полосы границ. Спасибо вам за горечь Рубежа, спасибо за осколки витража, за алтари, которые остыли...
     Апокрифы непрожитых миров, апокрифы непройденных дорог, немного сказки, очень много были. Все, исписалась. Рифмочки пищат, трещат и плачут гнездышком мышат, все реверансы, кажется, на месте. Миледи снова канет в бытие, оставив вам
творение свое, и удалится в тихое поместье...
     Ах, да. Еще. Целую горячо, прикрыв ладошкой левое плечо.

     Мария Хамзина (Миледи)

     * * *

"Наша жизнь - театр"? Что ж ты медлишь?! - играй!
Наши души - подмостки. Лишь в нас ад и рай.
Мы пороги, мы, веришь ли, друг, - перекрестки:
в нас - все наши пути. Так не стой, выбирай!

                              В. Пузий

     * * *

          I

Здесь -- никогда не двое.
Здесь каждый -- взгляд на камень,
               смотрящий на тебя.
В каждой музыке -- Бах,
В каждом из нас -- Бог.
Словно быкам -- хлыст, вечен богам -- крест.
Поэтому -- или-или.

Жизнь -- тихое проигрывание времени,
               без выигрыша в расстоянии.
Слепки души в пространстве.
Тень тени. По-разному.

          II

Чтоб Вас забыть, я выпила до дна
На дне сорокоградусной реки.
Мой милый Гамлет, разве я умна?
По-моему, мы оба дураки.
Простую сеть порвать как дважды два:
за сценой я останусь как балласт
перебирать и складывать слова
и думать, что сказал Экклезиаст
про суету, что мыльным пузырем
мое несчастье лопнет через миг.
Я в Вашу книгу вложена цветком,
хотя у Вас -- я помню -- много книг.

Так изнуряя сигмами смирения
Чудовищную чашу, зачарованно
Срывая плод, срываясь тихой яростью,
Ты будишь Да и Нет. Ты Будешь.

          III

Сменим форму?
Скормим теме...
Станем кем-то между теми,
Кто Читал Чисто Писанье?
Побазарим с Небесами?
В мед добавим дегтя ложку,
Размешаем. И немножко
Будет стыдно, будет "гордо
Реять... " Вот ведь как уперты.
Таз предложим - мудрецами
Обзовемся, и с концами
Разными подпишем сделку.
Бабам - девкам посиделки
И симпозиумы - тоже,
Что бы продавать дороже
Нам же Нас.
Не в строку лыко,
Впрочем, здравствуйте, Языко -
User`ы. Иконостас.
Третьим Бушь?
Люблю...Всегда-с.

     Мария Тарасенко <malder@hippo.ru> (Самара, Россия)

* * *

                    (стихи, пришедшие после выхода книги)

     По поводу "Ордена Святого Бестселлера"

Тай, тай, налетай,
Кто со мною играй...
/детская считалка/

Мне снился сон: я был собой.
Но где я был - не знаю.
(Снегирь, Березка и Гобой....
Я снова пропадаю).

Безумье Горького на дне
Или Незнайки на луне -
Слова, словам, словами, -
Они пришли ко мне домой,
Они опять играют мной....
А я - играю с Вами !

Ни боже мой о королях,
Лишь о капусте и рублях,
Дробя поток сознанья
На тысячи отдельных книг,
В итоге получая ПШИК.
Но, против ожиданья,
Деленьем оного на ноль
(Чья не последняя здесь роль!)
Обрящем бесконечность.

...Еще шажок - и в вечность!

     Белка (Е. Белова)

     * * *

     В БУХТЕ УСПЕХА

Одолжи, Одиссей, мне смолёный канат,
коим был ты привязан собратьями над
хлипкой палубой. Узел премудрый
завяжи на запястьях моих, Одиссей.
Мы вплываем в пролив всех отчаяний, всех
злых надежд - и пресыщенной музы.

Здесь уютно, здесь критик-сирена поёт,
здесь Пегасу насыпан пьянящий овёс -
и, растерянный, вдруг понимаешь,
что грести по течению, против ли - ты
не способен: ведь пляска барашков литых -
прежних штормов посмертная маска.

Сколько нужно расплавить ночей и свечей,
чтобы воску команде хватило? Кто чей
в этих бухтах повального спроса?
Ожиданий оправданных якорь по дну,
как по сердцу, скребет: "Отдохни-и-и..."
- "Отдохну!"
И кивают согласно матросы.

Срубим мачту и амфоры душу хлебнем,
музу-суку на палубных досках распнем! -
что? "течения нет"? - и не надо!
Компас - за борт, а парус пустить на тряпье!
Столько лет штурмовать города - ё-моё! -
шутка, что ли? Героям - награду!

...Ты молчишь, Одиссей? Ты глядишь, Одиссей,
будто я, взявши в руки отточенный серп,
сам себе надрезаю запястья.
Не гляди, не молчи. Не хватило свечи,
и мой вёсельник -
висельником знай мычит -
и стучит по доске голой пяткой.

Я приплыл, Одиссей. Мой корабль - мираж,
и я сам музу шлюхой отправил в тираж.
Твой канат оказался прогнившим.
Я тебя не виню, я хлебаю вину,
и иду потихоньку ко сну и ко дну, -
ну а ты мне всё снишься и снишься...

                         В. Пузий

     * * *

О КИБЕРПАНКЕ

Ехали писатели,
Ехали к издателям,
Договор на книги заключать.

А за ними критики,
Все в очках и нытики:
Надо же кого-нибудь ругать.

Ну, еще редакторы,
Двое иллюстраторов,
Переводчиков - бери и ложкой ешь.

Ехали корректоры,
Тех. и ген. директоры,
И от Госкино один помреж.

Едут и смеются,
Песенки поют.
И вообще - культурно общаются.

Вдруг из подворотни -
Великан!
Ушлый и чипастый
Киберпанк.
Киберпанк, Киберпанк, Киберпанище!

Быть беде: весь в Винде
И с дискетой кое-где!
"Приводите мне ваших читателей -
Я сегодня их за ужином скушаю".

Он небрит, он - бандит,
Он дискетой шевелит!

Олди задрожали?
В обморок упали?!
Никогда!!!
Нет, они сражались,
Всем вокруг на зависть -
Это да!!!

Супостату въехал в глаз
Олди номер раз!
В боевую стойку встал
Олди номер два!
Вот прием, вот другой,
Здесь - рукой, там - ногой.
Ай-яй-яй, ой-ей-ей!
Где герой? - сплыл герой.

Бедный, бедный Киберпанк,
Он не знал, что будет так:
Растопырил пальцы - крак!
Нету пальцев на руках!

И дискетка кое-где
Не смогла помочь в беде.
(Надо было на "винте"
и с контроллером IDE.)

Как всегда к концу разборки
Началися кривотолки:
"Это разве великан?
(Ха-ха-ха!)
Это просто киберпанк!
(Ха-ха-ха!)

Киберпанк, киберпанк, киберпашечка,
Он же дышит на ладан, замарашечка!"

Но вот тут-то Киберпанк
(Хитрый враг!)
Загрузил резервный файл
"You must die".
И, набрав секретный код -
"I'm are God",
В наступленье перешел -
To kill all!

Показал он свой норов -
Будь здоров!

Что нам делать, как нам быть,
Как злодея победить?
Кто сразится с ужасным чудовищем?

Где же вы удальцы,
Молодцы-храбрецы?
Кто кричал "Ха-ха-ха"? - выходи на врага!

Все стоят, и молчат,
И, как зайцы, дрожат,
И вперед даже шага не сделают!

Лишь один гражданин
Не бежит, не дрожит -
Вышел в первые ряды
Из толпы.

Харьковчанин В. Андрей
Не привык бросать друзей,
Всех порвет он за Олдей:
"Где злодей?"

Взял и стукнул Киберпанка
Кулаком, кулаком!
Наподдал ему по схемам
Каблуком, каблуком!
И дискету поганую - выдернул!

И не стало Кибермана,
Цифрового великана:
Весь рассы-
пался!
Не собрать на-
зад!

Поделом железяке досталося,
И следов от него не осталося.

То-то рады, то-то рады
Все читатели,
Все писатели,
Все издатели.

Даже критики, эти нытики,
Трубят и кричат: "Победа! Победа! Победа!",
И платочками, платочками машут!

          Бьорн (Артем Белоглазов)


Листая страницы книги,
на миг забываешь,
где ты.
Читаешь строчку за строчкой --
и хочешь найти
ответы.
Ответы на все вопросы,
неважно, на те или эти,
и, знаешь,
однажды ночью,
а может быть, на рассвете --
поймешь,
что вопросов - больше,
ответы - слепые убийцы,
не надо спрашивать, мальчик,
смотри - улыбается Будда.

          Бьорн (Артем Белоглазов) <bjorn2002@mail.ru> Казань


     * * *

     Фрагмент из трагедии Шекспира "Гамлет", который не вошЈл в основной текст произведения. Попытка вольного перевода.

Сцена следующая.
Гамлет стоит возле книжных полок, в руках - раскрытая книга. Хорошо видно имя автора на обложке -- Г.Л.Олди. Входит Горацио. Заметив Гамлета, кланяется.

Горацио. Что там, мой принц?

Гамлет. Слова, слова, слова,
     Речным песком текущие сквозь пальцы,
     Да мысли, - эти вечные скитальцы,
     РождЈнные в глубинах естества,

     Подняться из которых нелегко.
     Да кто сказал, что прежде было Слово?
     Пусть это утвержденье и не ново -
     До истины в нЈм слишком далеко!

     Первична - Мысль. Восстав из немоты,
     Не сразу, - о!, мучительно, не сразу, -
     Облекшись, словно плотью, - Словом, Фразой,
     Она строкой ложится на листы,

     Вобрав в себя и знанья, и мечты...
     И магия пленительная Слова
     Откроет нам все таинства Былого,
     И Будущего зыбкие черты.

     И мы увидим (молнией во мгле!)
     Не только буквы, строчки, и бумагу,
     А - как ручей струится по оврагу,
     Закат в плену, и розы в хрустале...

     И, может, примеряя по себе,
     Увидим больше, - собственные лица,
     И этот взгляд невольно отразится
     У каждого из нас, в его судьбе,

     Как в зеркале...

                    Анатолий Киселев

     * * *

          Писать? Читать?
          Здесь все равны,
          Так может каждый.
          Но только, гроба-душу-мать,
          Не лезьте в сны !
          Страшно...

                    Е. Бочкин

          Потихоньку въезжаю в пьесу "Вторые руки"

      На вещах-пустяках
      Отражается жизнь:
      То ли новый успех,
      То ли новая ложь.
      То ли выглядеть как ...
      То ли выглянуть из...
      Голый слепнет в толпе.
      Сам попробуй - поймёшь.

                    Е. Бочкин

     * * *

     В прекрасных дамах как-то не сиделось... И вот, презрев условности и пол (у совершенства, вправду, нет предела!), я всю колоду бросила на стол. И оказалась Рыцарем, поверьте, хотя для веры требуется пыл, но все-таки, поверьте и проверьте - моментик был, и мальчик тоже был. Был девочкой доселе и отвеку, но власть у Слов никто не отнимал... есть в Богадельне место человеку, пусть слаб и мал... не так уж он и мал!
     И вот я Рыцарь. Право, непривычно. Мне жмет доспех (особенно в груди). Мужчинка получился симпатичный, и у меня (него) все впереди... Но ерничать закончились причины. И пиво тоже. Следует бежать. А в рыцарях полезнее мужчины, им так знакома женская вожжа... Простите. Да. О чем мы говорили? О власти Слова? Власти Языка? Мне менуэт привычнее кадрили, но тут, похоже, время гопака, так скачут мысли... Где же те стропила, что мирозданье сделают тюрьмой? Ведь первым строил... имя позабыла... Ну как же, Ной, почтенный дядя Ной! Его ковчег пристал у Арарата, сплетала кольца гибкая лоза, старик упал под плети винограда, и юное столетье завязал. А после... после сделали иначе, ведь множество полезней одного, и, вплоть до Бога, все переиначив, решили строить... все, и ничего. Ах, технари! Ну что вы против Слова? Чтоб лишний раз нам это подтвердить, Господь всего лишь выдернул основу, дав Слову -- быть, дав слову просто -- быть... Не быт, заметьте, быт стоял вначале, мы отошли, а быт не отошел... пока мы там тихонечко дичали, ему и Богу было хорошо...
     Ну как я вам в просторном облаченьи и с кисточкой? (философ, черт возьми!). Из Рыцарей -- в научное теченье, мечи торчат закладками из книг.
Да, да, мечи... Оружие бессильных, но -- помните? -- так было не всегда, пусть Душегубы глину замесили, не золото зальет мои уста. Не золото, но Слова солонее прольется с губ багряная строка... От собственной нахальности пьянея, я упражняю гибкость языка. Нахальство масс -- основа революций, но "Марсельезе" время не пришло. Верчу по кругу треснувшее блюдце, мелькающими хвостиками слов введенная в подобие азарта... О, чепуха! Прости мои грехи! Знакомо корифеям боди-арта такое упоение (хи-хи) процессом созидания шедевра... дрожит рука, трясется монитор...
     А у евреев есть валюта - евро, такой вот умозрительный прикол.
     Я многословна. Это от смущенья. И благодарность теплится в душе... Я совершаю ряд телодвижений, и колыхаю перья в плюмаже. О, Господа, Соратники, Сновидцы, пожалуйста, в Тираж не выходя, позвольте мне не лестью подавиться, но петь хвалу, и плакать, как дитя.
     О, мистер Олди, Вы меня пленили! Пишу письмо и внутренне дрожу... И жду цветов (не надо только лилий), и, ради Вас, готовлюсь к Тиражу. Смущаясь, становясь игриво-алой, и, сделав ножкой дырочку в полу, я, даже из- под тяжести забрала, Вам посылаю пылкий поцелуй...

                              Мария Хамзина (Миледи)

     * * *

     Писать после каждой вашей новой книги, господа Олди, хотелось так, что руки судорогой сводило. Но перебарывал, а после "Ордена..." прорвало. Думал, что я единственный такой придурок, которому после каждого прочтения новой книги Олдей, нестерпимо хочеться что-нибудь писать. Ан нет, не единственный. Результат - прилагаю. Прошу любить и жаловать.

     "Между прочим, весьма подающий надежды молодой человек..."
                    Г.Л. Олди. "Выйти в тираж"

Надежды подавать - весьма легко!
Пусть что угодно думают невежды,
Я сам способен вам подать надежду,
А также трость, перчатки и пальто.

Подать надежду - проще, чем купить,
Она - на полпути от мяса к рыбе...
"Надежду? Приготовим в лучшем виде!
Что, сударь, будете к надежде пить?

На паперти похмельный вдрызг алкаш
Бубнит, с тоскливой тупостью во взгляде:
"Подай! Подай надежды, Христа ради!"
Я - подаю. (Не "ради" - за типаж.)

Привычно вторит эхо: "мать... мать... мать...",
Но иногда издалека раскатом грома,
А вдруг? А если можно по другому?
Иначе, но - надежду. И подать!

Пусть скажут, что я глуп не по годам,
Пускай сулят хулу и неудачи -
Пустое. Мне бы выиграть подачу,
А там уж я от всей души подам!

Как я подам! Прогнувшись в полный рост,
Прицельно, хлестко, на полпальца выше сетки,
Навылет! Лопнут струны у ракетки,
И сей же миг взрукоплеснет Ролан-Гаррос!

Уйдет в небытие вчерашний Паж,
Восславят Рыцаря хрипящие фанфары,
А там - статьи, контракты, гонорары,
Его Величество Стотысячный Тираж!

И я пойду: степенен и мордаст.
Лишь старые друзья из жизни прежней
Подумают: "Ну, вот, подал надежду,
Теперь руки, наверно, не подаст!"

     Алексей Нарс <nars@avtoradio.udmnet.ru> Ижевск, Россия

     * * *

НА-ПЕРЕ-ПУТСТВЕНЕННАЯ.

Всем пастырям бессонного озноба,
Всем рыцарям недремлющего стеба,
На сцене "жизнь" игравшим только бога, --
Казенный дом и дальняя дорога.

И ты - судья? Я чья-то королева?
Смеешься, принц, загнав хлыстом молву?
Я - падшая направо и налево,
Рожавшая в хлеву,
У Рима -- хлеба
Просившая, тебя домой зову.

В закон, в тираж и бездну, или-лили,
Покуда клятвы верности -- горят,
В горах найдя немало вечной пыли,
Немало жертв, увы, мы приносили
В нисане и в "начале января".

Все сказано, теперь - домой пора.

               Мария Тарасенко

     * * *

     После "Ордена..." накатил на меня "ямбец" с заносами в дактиль...
     Понимаете, у меня в Москве при освобождении заложников погиб знакомый,
     очень хороший человек, талантливый поэт. И тогда вот процесс нашего мира
     просто к горлу подступил... Среди того, что помогло не сломаться, был и свет
     от ваших книг -- пусть иногда с горечью пополам...

Картина из ушедшего давно
Бездомного и вечного "сегодня":
И снег -- чернее крыши и деревьев,
И женщина с заплаканным лицом,
Стоящая на ветренном балконе,
И шепот горя за ее спиной...
Я не умею помнить о подобном,
Поскольку слишком часто и привычно -
Во сне ли, наяву ли, как во сне? --
Приходит незабытое когда-то
И кутается в ветхое тряпье
Твоих сомнений... Глупо и неново
Таких гостей пускать в свое жилище.
Я не рискну. Игра не стоит свеч.
Однако в дверь стучат -- и я покорно
Встаю, иду на свет, на звук, на выстрел --
А ключ в замке... Он повернется сам,
Лишь стоит вслух мне высказать согласье
С таким вот поворотом дел и мыслей...
Прошу простить дурацкий каламбур.
Итак, я ни о чем не говорила --
Я забываю, веря, что забуду,
И я живу -- не веря, что живу.
Вот так, бывает, смутными ночами,
Когда уже, конечно же, не осень --
Но до зимы безбожно далеко,
Завязнув в перечеркнутом пространстве,
Всю жизнь иду -- на свет, на звук, на выстрел,
И знаю, что за дверью -- пустота...

           Диана Коденко

     * * *

ОЛДИССЕЯ.

Спасибо, автор, что меня
Ты не забыл в угаре славы.
С улыбкой гордою три дня
Хожу. Конечно, это слабость.

Но от неё я не лечусь -
Да, глупость, гордость, но отрада:
Мои стихи плечом к плечу
Стоят с романом вашим рядом.

Мои собратья по Олдям,
Читатели - из тех, что пишут -
Толпятся рядом в этой нише
И в рифму строчками галдят.
Мне лестно быть меж них. Виват!

А что же, собственно, роман?
И каково же в нём Герою?
Не суждено ему на Трою
Идти, вдыхая аромат

Пожара, мяса, пота, крови,
Не рубит он сплеча врагов,
Не твёрд как камень, не огромен...
Хотя (простите, я нескромен),
В каком-то смысле он таков.
Произвести подсчёт рогов!

Порою, вдохновенье теребя,
Героя пишут авторы с себя.

Ну да, очки и борода -
Знакомо! Это же Привалов!
Стругацкой магии немало
Проникло в душу навсегда.

Двойной роман, двойной обман,
Судьба, как водится, хромая -
Тебя я, автор, понимаю,
Хоть не скажу, что без ума.

Кто объяснит, зачем душа
Всё время странного желает,
Доказывает, что живая,
Любить и действовать спеша
И вытворяя антраша?

Не оттого ли сам Герой,
Во сне и наяву нелепый,
Простой, как пареная репа
(Извне, как минимум), горой
Стоит за тех, кого создал он -
"Ибо в ответе мы за тех..." -
Как Гермий, плут и пустобрех
(Меж ними общего немало...)
- И что есть святость, что есть грех?

С конвоем ли вести его судить?
Вас двое, а Герой опять один.

     ROBERT gloukhov@bgumail.bgu.ac.il

     * * *

Тихий шелест - это листьев
Я касаюсь осторожно.
И горячий шепот мыслей -
Знаю, это все возможно.

Здесь возможно - в этом мире.
Поперек дорог обычных
Ходит-бродит по квартире
Путь, от всех путей отличный.

Этот самый, своенравный,
Путь проходит, где захочет -
Через равных и неравных.
Ходит, на меня зуб точит.

А потом возьму я книгу
И коснусь тихонько листьев,
В Сумерках скажу я Миру:
Краски дайте мне и кисти.

Нарисую мир тот славный
Я в своем воображенье
И себя поодаль главным
Зрителем на пораженье.

Поражаться буду долго,
А когда приду к финалу
Уходить мне будет горько,
Но грустить о том не стану.

Сохраню в себе кусочек
Духа каждого героя,
Странствий тоже много очень,
Настроение при бое.

А потом, когда устану
Жизнью слишком многих жить,
Книгу новую достану -
Буду править свою жизнь.

     Женя mailto:porte@mail.ru

     * * *

Уничтожить Героя -- вогнать ему в ребра кулак,
Обездвижить строкой бесполезного дикого боя,
И постигнуть Покой... Безразлично, но, может быть, так:
Распиная себя в сытой ломке привычных устоев, --

Пусть Покой будет краток. На миг или даже на два
Он вольется в сознанье сквозь черные вехи разломов,
Чтобы после своё в этом грязном раскладе урвать,
Становясь Вечно-Жаждущим, "Гладом" отныне рекомым.

И опять же Покой: пусть немедля скрепит Договор
Рыцарь Ордена Строчек, блуждающий ныне Кругами,
Будет счастлив Издатель, Писатель же - на руку скор,
И алкающий критик, вопя, захлебнётся слогами.

...Здесь Покой, там Покой, за Покой, да и за упокой! --
Словно волка флажками, запретной чертой обложили
И велели решать.Чудаки, это было легко ---
Развалить вашу клетку решеньем простым и двужильным.

Чудаки! Мастер вышел, сказав, что куда-то в Тираж,
И вернется. Возможно -- однажды, возможно -- без боя,
Поменяв где-то мысли, героев, манеру письма, антураж...
Он вернётся, взломав по пути паутину устоев.

     Стась <tasia@putin/ru>, Уфа

     * * *

     Спасибо, господа, за грезы, перо в объятьях кулака, за все стихи, за пьесы, прозу, что дарит нам ваша рука -- хотя, наверно, все же руки, как заявляет жизни слог, даны нам богом не для скуки, и ваши книги, -- как итог. СпасибоВам за смех, за муки, за боль души, за сеть интриг, за расставанье, жизнь в разлуке,что так пресна без Ваших книг.

          Red (Киев)

     * * *

          Эпиграф 1.
          Писатель пописывает, читатель почитывает.
          Эпиграф 2.
          Ты сними, сними меня фотограф...

          Д.Громову, О. Ладыженскому и Владу Снегирю посвящается

Ты пиши, пиши, мой друг писатель,
Для меня пиши и обо мне.
Мы пойдем за книжечку заплатим,
Чтобы наслаждаться в тишине.
Обольемся чистыми слезами,
Рассмеемся смехом золотым,
Умудримся. А потом и сами
Что-нибудь... такое... сотворим.
Ты пиши, любимый мой, хороший,
Ты для нас героя не жалей,
А читатель-друг тебя попросит --
Ты героя чудненько убей,
А попросит, воскреси -- и снова
Выброси в кипящий океан
Яростно бушующего слова.
Бог-писатель! Он - лишь твой Адам,
Он стоит и смотрит,
Тварь людская.
Не поймет: за что его? За что?!
Пальцами дрожащими листает
Книгу. Надевает шарф, пальто
И уходит в лето, в осень, в зиму,
Подавившись тихою слезой,
Но как тень, как облако, незримо
Он стоит и дышит пред тобой.
Говорит: "Мой Бог! Мой Бог-писатель,
Я такого, право, не хотел.
Это я. Герой твой. Твой читатель.
Я ведь крикнуть даже не успел.
Я, прости, толкал на злое дело,
Позабыв, что в Боге есть душа.
Вот стою перед тобой несмело,
От вины и боли чуть дыша..."

     Вы сидите оба у камина.
     Пьете пиво. Холод за окном.
     Знать бы раньше как душа ранима
     В Боге и в Писателе, хоть в ком...

     Наталья Липчинская <brehovni@email.ru> Новосибирск

     * * *

          После "Вторых рук" навеяло...

Полуявь и полусон,
Полусвет и полутемень,
Полуночных улиц тени
И полуденный трезвон --
Всё смешалось, всё слилось,
Сквозняком по судьбам свищет,
Каждый верит: он отыщет
То, что раньше не сбылось.
Но однажды выйдет срок --
Колокольным звоном грянет!
Кто останется, помянет
Справедливости урок.
Полупамять, полуболь,
Полубред в тоске горячей...
И глаза глядят незряче
В опостылевшую роль.

     Станислав Юдашкин <usn2@yandex.ru> Тюмень

     * * *

     Вчера закончила перечитывать "Орден Святого Бестселлера"
     и в мою личную Олдиниану добавилось еще одно стихотворение.

ВЛАД СНЕГИРЬ

     "Думал забыть - не вышло"
           Г.Л.Олди

Смерть поминая всуе,
Жизнь размотав на строчки,
Верю, что неподсуден
Вплоть до финальной точки.
Не поступился честью.
Выжил. Не бросил знамя.
Знаю, что легче вместе,
Только в каком, не знаю.
Флаги на старых башнях,
Войско готово к бою.
Жил или нет - не важно,
Важно, что был собою.

Черновики ли, стая ль
Птиц над дозорной вышкой?
Чью-то судьбу листаю.
Думал забыть - не вышло.

     Татьяна Пономарева

     * * *

     ЧИТАЯ "ОРДЕН...".

     Что-то во мне меняется. Как стеганое пальто превращается в листья славы, что облетели сегодня утром, этой осенью, под небом без дождя. Золотой осенью, когда листья клена наполняют воздух прохладой предстоящей зимы. И дети, собирая их, жгут костры.
Я сплю, и во снах моих, богами не рождаются, а становятся, чтобы потом проснуться среди людей моего живого мира, здесь и сейчас. Я знаю, что слова определяют смыслы, как верные псы выслеживают хитрую лису, а лиса тявкает на них и уносится прочь, возбуждая азарт, виляя своим пушистым хвостом.
     Ночь. Скажи мне, ночь, почему ты слепа?

     Ли Аль <f-t-g@narod.ru>



 

                    К циклу "Песни Петера Сьлядека"


Музыкант! Куда ты на ночь глядя?
Оставайся, ты не будешь лишним!
Я ошибся? Ты не Петер Сьлядек?
Чью же музыку сейчас я слышал?

     Евгений Бочкин

     * * *

     I. "Здесь и сейчас"

Выстук костей --
словно кастет:
и -- искры в твоих глазах!
Значит, опять
будем играть -
на жизнь -- не на азарт.

Сколько в горсти
не теребил
злую свою судьбу --
тот же расклад,
те же дела
и тот же мертвец в гробу!..

Врешь, погоди!
Переходить
раз мне еще позволь.
Не упущу
и вытащу
жребий последний свой.

Дернул -- гляжу,
а по ножу
льется моя душа.
Хоть был учен,
а не учел
тот, за спиною, шаг.

Сколько кругов --
столько врагов,
столько -- заклятых друзей...
Кости летят,
но -- наугад.
И шепчешь судьбе: "Скорей!.."

...Ладно, хоры.
Я из игры
выбыл. Не сорван куш.
Так как хотел,
я не сумел --
и вряд ли уже смогу.

     II. "Баллада двойников"

По вздоху, по мысли, по стону
в тебя проникает судьба.
И -- будто венец многотонный
падёт на немого раба.

Ты шут в хороводе жутчайшем,
ты выбран, ты выброшен вон.
Качаются медленно чаши.
Ты -- мертв, но как будто живой.

Мечтавший о родственном взгляде,
нашедший его наконец, --
ты проклят, но -- внутренним адом
и лишь -- до скончания дней.

И чтоб ты ни сделал, двойник твой,
без радости и без стыда,
ответит плевком на молитву,
молитвой -- на страстное "Да!"

Как будто меж вами двоими
неведомые мастера
щит зеркала установили,
возможность отняв выбирать.

Кто первый, кто здесь хороводит?
Ты? он? -- много ль разницы в том?!
Судьбы нерожденная двойня,
вы -- куклы, вы -- выдох и вдох.

И зеркало ты не обманешь.
Себе, что ль, соврать от тоски?..
Но -- "делай, что должен"! -- и маску
наотмашь ударь, чтоб - в куски!..

По вздоху, по мысли, по стону
из тела уходит судьба.
И вы, разорвав обреченность,
уходите тоже.
...И только --
осколки зеркал на гробах.

     III. "Джинн по имени Совесть"

Ну, посадишь в кувшин, ну, зальешь сургучом.
И избавился, да? -- Ты забыл кой о чем.
Я же совесть твоя, о болван из болванов!
Я с тобою всегда -- здесь, за левым плечом.

     IV. "Бледность не порок, маэстро!"

Словесный выпад,
усталый вызов,
кто мертв -- тот вышел,
кто жив -- тот выждал...

А хочешь -- выше!

Проклятье страхом --
не меч, не плаха.
Своя рубаха
могилой пахнет.

"Я... Папа! папа!.."

Безглазый идол,
что ты увидел
во мне? Обиду?
Свою ли битву?

...и небыль -- былью!

Страх победивший,
взлечу ли выше?
Я -- шпажной сталью,
словами вышит!

...Я -- мертв.
Я -- вышел.

     V. "Петер и Смерть"

Этот вечер запомнится многим. Ты пел напролом,
хоть - вполголоса тише, чем это бывало обычно.
Ты вознесся сегодня над жизнью, над злом и добром -
равно ангел и бес оставались без вечной добычи.

Ты сегодня почувствовал: время итогов пришло.
Всё, чем мерял судьбу, отливается нынче в песчинки,
и грядущего нет - лишь зеркалит пустое стекло.
Каждый шаг, каждый жест, каждый грех твой учтен и сосчитан.

И дорога, как раненый голубь, бьет в сердце крылом.
И ночной мотылек, как судьба, окунается в пламя.
Этот вечер - последний. Прощаясь, ты пел о былом,
ни о чем не жалея. Тебя б не жалели - и ладно!

Пусть не вспомнят потом ни мелодий, ни ритма, ни слов!
Век певца до обидного краток, до горечи - долог.
...пел, прощаясь.
      И небо, в немом захлебнувшись восторге,
вдруг отвесило низкий, земной, изумленный поклон.

     Владимир Пузий (Киев, Украина)

     * * *

     I. КОРЧМА

...стихает шум полуночной корчмы.

И снова: я -- лишь я. Вернее - мы,
Со старой лютней, -- неразлучной парой, -
И снова ад божественного дара
Вернул мне душу, взятую взаймы.

Я был опять сегодня -- не собой.
Я был -- купцом, и рыцарем, и вором,
Героем, и родительским позором,
Я видел -- кровь, чертоги и прибой.

Я пел. Я жил -- у жизни на краю,
С копьём в руке, не думая о бренном.
Там каждый мог остаться -- прахом, тленом,
Там я не верил, что ещё спою

Об этом дне, об этом Рубеже...
Седой корчмарь задумался за стойкой,
Да два-три посетителя -- и только...
Но я-то знаю, что сейчас уже

Один из них, -- вот этот господин,
Иль тот монах -- подсядет осторожно,
И будет дольше просто невозможно
Не замечать, что здесь я не один.

Мой Дар -- мой Крест -- мой Рок -- моя Судьба:
С чужой души принять тяжёлый камень,
Чужую боль переложить стихами --
Не важно, господина ли, раба.

И снова -- петь. И снова -- вслед других
Переживать события и судьбы...
Примите же, ценители и судьи,
Мой Дар -- мой Крест -- мой Рок -- мой Долг -- мой стих!

И снова -- шум полуночной корчмы...

     II. ДОРОГА

Костры и кровь. Кресты и перекрестки.
И перекаты горных переправ.
Закаты. Зной. Зеленые березки.
Ветра. И степь. И запах пряных трав.

Века, миры -- смыкаются дорогой.
Порог родной -- повремени, прости!
Дворцы вельмож, и старый дом убогий --
Теперь приют мой временный в пути.

Война миров. Века войны. Миг мира.
Плечо врага. Предательство друзей.
Меч мудреца -- и варварская лира.
Величье нищих. Мерзостность князей.

И пыль дорог. И камни бездорожья.
И дальний Путь -- до немощных седин...
Опять -- в пути. Опять -- тоска острожья.
Опять -- один...

     III. ПОРОГ

     Ну понимаю я, понимаю, нет этого в "Песнях Петера..."!
     Но ничего поделать с собой не могу.

Утренний ветер пронзает насквозь --
Сумрачно, зябко, туманно...
Я у порога -- непрошенный гость.
Я, как всегда, -- слишком рано.

Медленный скрип растворенной двери
Вторит шагов многоточью...
Глупое сердце, ну что ты, -- замри!
Миг -- и увижу воочью.

Здравствуй, родная! Я шел налегке,
Время считая до встречи,
Старая лютня в дорожном мешке --
Все, что тянуло мне плечи.

Ты-то ведь знаешь, что мне без дорог
Мир этот душен и тесен.
Сколько в дороге рождается строк,
Сколько мелодий для песен!

Помнишь -- пеняя бродяжьей судьбе
И уходя, на прощанье,
Я обещал возвратиться к тебе?
Вот и сдержал обещанье!

Тонкие губы на нервном лице
Искривлены в укоризне:
Стоит ли помнить о бедном певце?
Ты опоздал на полжизни!

     IV

Каждый выбирает для себя...
Ю.Левитанский
...каждому по делам его.
Откр.,22:12

Среди земных дорог -
Для каждого есть путь:
В Москву ли, в Магадан,
Париж, или Саратов,
На месяц - на юга,
На плаху - без возврата,
К соседке наверху -
Пока не донесут.

У каждого - свой Путь,
Не с миром - так с мечом,
И выбор, с кем идти:
С Христом - или с Иудой.
Уверовать в себя?
Надеяться на чудо?
В ответе быть за всё -
Иль вечно ни причём?

Не каждый - на миру.
Не каждому - почёт.
Не каждому - сума,
Тюрьма, и та же плаха...
Но, каждому, в свой срок,
Удел - стать горсткой праха,
И, каждому, в свой День -
За всё держать отчёт.

     V

То ли просто закат, - то ли в прах догорает эпоха,
То ли Музыка Сфер, - то ли чья-то беспутная жизнь?
Ты играй, Музыкант, этот Дар в тебе - явно от Бога.
Не спеши, Музыкант, хоть немного еще задержись...

Уходя в никуда, возникая на миг ниоткуда,
Все проходит, мой друг, чередою отмеренных дней...
Ты играй, Музыкант! Только Музыка - вечное Чудо,
Отраженье Души... А Душа - отражается в ней...

Звуки волей Творца отдаются толпе на потребу,
Но законы Вселенной - ничто перед магией струн,
Это празднует жизнь, это былью сменяется небыль, -
Ты играй, Музыкант, обнимай свою лютню-сестру, -

Это судьбы людей - незнакомых, попутных и встречных,
Это судьбы Эпох - их начала, и их рубежи...

     Ты иди, Музыкант, ведь Дорога - она бесконечна,
     Ты играй, Музыкант, эту пьесу с названием Жизнь.

     Анатолий Киселев (Брянск, Россия)

     * * *

     I

Мы могли бы дружить,
Если б встретились наши Дороги.
Мы б нашли для Бесед
Перекресток, и Вечность, и Темы.
Я не буду спешить,
Ведь начало Пути -- за порогом.
И -- простое, как смерть,
Решение этой проблемы.

Вы представить попробуйте --
Ах, что за прелесть-картинка!
У дороги сошлись
     и болтают, забыв обо всем,
Трое старых приятелей --
Дерево, Камень, Песчинка...
Место-Действие-Время?
Где-то... БЕСЕДА! Потом...

     II

И снова целого мира мало
Нам двоим.
Пустыни, горы, моря, океаны -
Нипочем.
Мы снова умеем ходить по воде,
Таять, как дым.
Мы снова умеем молчать часами
Ни о чем.

Сколько раз колесо судьбы проскрипело
Вокруг оси,
Сколько прошлых жизней и не-жизней
Пронеслось...
Наконец, я смогла тебя вспомнить
И простить, -
И теперь ты меня уводишь
ЗА эту ось...

          III

     Баллада неверия
(в ответ на "Балладу веры" Г. Л. Олди)

Когда я внемлю сладким обещаньям,
Так верить хочется словам твоим...
И - снова, как всегда, в который раз,
Я соглашаюсь ждать тебя и помнить,

И ты уходишь. В дом вползает полночь.
И - о любви - что знаю я сейчас?!
Что знаю я о синеве небес,
Распахнутых шатром над головою,

И как Дорога, ставшая Судьбою,
Проходит через жизнь - наперерез.
Что знаю о далеких городах,
Сверкающих, таинственных, как клады,

В краях, где не хоронят за оградой -
Король ты, нищий, шут или монах.
Что знаю я о счастье, пред которым
Вся слава мира - пыль под сапогом:

Быть памятью для тысячи историй...
Но если мы друг друга не найдем,
Ты обнаружишь, что пуста земля,
Что путь твой - горло сжавшая петля,

Что твой недуг, увы, неизлечим...
Как верить я могу словам твоим?!


     Радмила Башкирева (Амберг, Германия) <282828@rambler.ru>

     * * *

Я не знаю, о чем мне гитара споет,
О каких мирозданьях прошепчет листва,
Сотни лет до весны, и никто не найдет
Нас, потерянных в жухлой траве.
Мы расскажем друг другу о зле и добре,
О клинках и героях, о дыме костра
О сапфировой ночи и дне в янтаре,
Об увядшей осенней листве.

Кто драконом летел, кто в оковах стонал,
Кто, шатаясь, за плугом тяжелым ступал,
Кто под ведьмою жаркий огонь раздувал,
Ухмыляясь и скалясь, как бес.
В самых дальних пределах нас роли найдут --
Даже тех, кто от скачки безумной устал,
Кому дорог покой и домашний уют,
Позовут параллели небес.

А когда зазвенит ксилофоном капель
И снежинки растают на стрелах ресниц,
Наши судьбы раскрасит весна-акварель
Взмахом кисточек рысьих ушей.
Ожиданье тепла взбудоражит сердца,
Переполнит напевами, трелями птиц,
И мы верим опять, что не будет конца
Круговерти времен и мирам без границ,
Череде восхитительных дней...

     Сергей Науменко <steel@biosvyaz.com> (СПб, Россия)

В стране морозов и берез
Ты мудрых гуру не находишь.
Берешь котомку и всерьез
За вечной истиной уходишь.

Не надо осуждать, друзья!
Ведь ты уходишь не напрасно -
За птицей в дальние края,
Зеленой, черной, синей...
               Разной.

Дорожный посох теребя,
Ты привыкаешь понемногу
К надежде только на себя,
И к вере, как в себя, в Дорогу.

Дороге что, она слепа,
Она дает без снисхожденья:
Кому - сума, кому - тюрьма,
Кому - почет, кому - забвенье.

Ты видишь, как со всех концов,
Кто на себе, кто на верблюдах,
Везут не свитки мудрецов,
А благовонья и посуду,

И, поблуждав сквозь темный лес,
Мозоли сбив о буераки,
Ты понимаешь -- нет чудес,
Есть только россказни бродяги.

Пророков на чужбине нет.
И нечего играть словами:
Домой вернулся Синухет
И выпил пива с пирожками.

     Док Koly-mikhail@yandex.ru Севастополь, Украина

     * * *

     Садитесь к столу, не стесняйтесь, тени,
     Мы так давно с вами не беседовали..."
                    О.Ладыженский

Садитесь к столу, не стесняйтесь, тени,
Мы так давно с вами не беседовали...
Что говорите? Конфликт поколений?
На это во все времена сЕтовали.

А мне вот кажется - мы поладим.
Попьем чайку. Вы не пьете чаю?
Быть может, желаете вы оладий?
Вы знаете, тени, а я скучаю.

Скучаю по вашим пыльным одеждам,
Скучаю по вашим прозрачным лицам,
По разговорам, таким, как прежде,
По Чудесам, что должны случиться.

По снам, которые прямо в руку,
По совпаденьям, что прям до дрожи...

     Я благодарен вам за науку.
     И за любовь, какой быть не может.

          Lion <charly_m2001@mail.ru >

     * * *

     "Петеру Сьлядеку"

Камушки в ботинках,
На зубах песчинки,
Сохлая трава.
На плечах котомка,
Ветра свист негромкий,
Жухлые слова.

У судьбы подачки -
Подлые подначки.
Приторный сироп.
Песенка - считалка.
Мне с судьбою в салки
Не прорваться. Стоп.

     Quiz & Slonik (2001) <quiz@mail15.com> Москва, Россия

     * * *

     ИГРАЙ!

          П. Сьлядеку, Д. Громову и О. Ладыженскому

Играй, музыкант! Играй, Петер Сьлядек!
Музыка ляжет на кончики пальцев
И, может быть, даже захочет остаться -
Наверное, где-то в районе хребта.

Фантомные боли. Душа была здесь.
Как долго тропа ее к черту тянулась!
Но что же тогда вдруг в груди встрепенулось,
Заныло и тянет начать жизнь с листа?..

Играй, музыкант! Лечи мою душу!
Я, боль забывая, тебя буду слушать.
И к черту приличья! Пусть радость задушит
И краски печали размоет с холста!!!

     Оля Ливак

     * * *

QUO VADIS?

Душе, вошедшей в мир земной,
Бывает сладок дух покоя,
Но отчего, поправ устои,
Ты выбираешь путь иной?

Но отчего призывен рок
Той песни трепетно манящей,
И тишины, подчас звенящей,
Зовущей тысячей дорог?

Но отчего, судьбой любим,
Ты будешь обречен на муки,
И песни сладостные звуки
Рассеются, как легкий дым?

Знак скорби ляжет на чело,
Отринув путы суесловья,
И встанет тень у изголовья,
Но все же время не пришло.

И снова зазвучит напев,
Хранящий вечный зов дороги,
И в кровь содрав босые ноги,
Ты вновь пойдешь, куда хотел...

     Лариса

     * * *

     Белая Баллада для Петера

Мы встретимся однажды на дороге,
На перекрёстке, в междумирье гулком.
Ты - с лютней, я - с пастушеской свирелью,
С закатным солнцем в рыжих волосах,
С историями мелких вольных княжеств
И сладко-горьким мёдом заклинаний
Под языком...
Я знаю, ты поверишь -
Ты как никто умеешь верить, Петер! -
В бессмертие моё. И в том, что этой -
Весёлой, молодой, зеленоглазой -
Едва не восемьсот, - не усомнишься.

Я попрошу не "Тихую балладу",
И не "Балладу Двойников", и даже
"Балладу веры", что до слёз любима
И что нужней порой глотка воды -
Просить не стану. Я шепну - услышишь? -
До слов всегда голодными губами
(Я, магию постигшая, но слова,
Что колет души в брызги, рвёт в лохмотья,
Сжигает в пепел лишь звуча и только,
Всей жизнью не поймавшая!) -
Спой, Петер...

Ты сам угадаешь. "Балладу Судьбы".
Мне столько твердят о бессмертии,
Но - я не знаю: какая строка
Обернётся последней - и чья.

Не знаю, кто придумал, что бессмертна.
Что череду смертей и возрождений
Ничто не остановит. Что в том мире,
Где я живу - так будет бесконечно:
Пожар войны? - быстрей найдите Гелвен!
Чума? - найдите Гелвен! Наводненье -
Зовите Гелвен...
Сладко-горьким мёдом
(Я вправду знаю столько заклинаний,
Что хватит мир спасти, и не однажды!)
Давлюсь.
Опять лечу, кричу на ветер
Слова, нижу их в звонкие мониста,
Вяжу их в паутины, собираю
В мозаики...
Пою взахлёб их Силой...
Слова и Сила - действие.
Мне страшно.
Я всё могу, я не могу представить,
Чего я не могу...

Мне пусто, Петер.
В тебе - ни капли Силы. Ты не знаешь
Старинных заклинаний тёмных эльфов,
Не остановишь горного обвала,
Не сотворишь ледового моста, но -
Два слова, Петер, всем понятных слова,
И вместо Силы - напои их верой,
И ты заставишь плакать и смеяться,
Сочувствовать, гордиться, злиться, думать...

Ты проживёшь лет семьдесят, бродяга.
Ты можешь спиться, сдохнуть под забором,
Сжав судорожно гриф клешнёй артритной
(Нет, лютню не пропьёшь, не бойся: знаю);
Ты можешь стать седым почтенным мэтром
И помереть в своей постели, утром
Оплаканным быть внуками, невесткой,
Учениками и профессорами -
Не важно, как ты этот мир покинешь...
Но через сотни лет какой-то пентюх
Настроит шестиструнную гитару:
"Когда-нибудь потом, когда умру,
Когда закончу бунт существованья,
Я вспомню этот стих -
И рассмеюсь..."

Бессмертен - ты.
Я - лишь не умираю.
А ты... ты точно будешь жить. Всегда.

Спой, Петер...

     Ольга Белая

     * * *

     Кассандровская ответная
     (Олди - Сьлядек - У слепцов хороший слух)

Кто ведает все пути,
Тот должен быть правым. Что ж.
Поскольку зряч - не простишь,
Поскольку слеп - не поймешь.
За то, как горька вода
И сладость чужих речей,
Отведавшим божий дар -
Не божий, не знаю, чей.
Не солоно всем сперва,
Но кто посмел сочетать
Уменье плести слова,
С уменьем в них не играть?

А это в конце эпох
Опасное ремесло.
Я зряча - и слух мой плох,
Скажи, что всем повезло.
Что хватит напрасных слез,
И хватит чужих седин,
Что где-то есть дом и пес,
А где-то есть дом и сын -
Где солнце светит в окно,
А дождь там давно прошел...
Не верю - но все равно,
Скажи, что все хорошо...

Когда же горечь-трава
Покроет обратный путь,
Твои святые слова
Я выучу как-нибудь.
Но, верящий в бога сил,
Кто ведал нашедший стих,
Пусть кто-нибудь мне простит,
Что мне не забыть - своих:
Что правда всегда крива,
Что скоро придет зима.
Я зряча - нас убивать
Не надо - справлюсь сама...

Так знает только трава
На месте страстей и царств,
Уменье плести слова -
Досказывать до конца,
А радуйся или плачь,
Играй или не играй,
Но кто был настолько зряч,
Чтоб ведать, где свету - край?
...И знать, что - ни там, ни здесь
Не вправе произнести
Молитвы о слепоте
Молитвы конца пути.

Спасибо за горький хлеб,
Придумавший мою смерть!
Прости. Оставайся слеп.
Ведь ты - не попросишь спеть?

     Ingadar (из ЖЖ)

     * * *

Слезливая баллада
или
подражание «Тихой балладе»

     Я плыву на корабле,
     Моя леди.
     Сам я бел, конь мой блед
     То есть бледен
          Г.Л. Олди

Я проделал долгий путь,
Моя fraulein,
Я не воин… Ну и пусть
Я не воин!
Я всего-то менестрель,
Эка жалость –
Не укрыть стихом от стрел
И кинжалов.

Слёзы, слёзы, и пусть их,
Моя fraulein.
Ведь средь поводов пустых
Есть достойный -
Я пока не на щите!
Так… отчасти…
Вы скажите, слёзы те –
Слёзы счастья?

Мне б пустить коня в опор,
Моя fraulein.
Правда, с некоторых пор
Свою роль я
Отыграл в десятках лиц!
А на сцене?
Только шорохи кулис…
Кто оценит?

Наша жизнь, по сути бой,
Моя fraulein.
Кто-то волен над судьбой -
Я не волен.
Ах, как жизнь легко менять!
Нет не мне, но
Вы забудете меня,
Несомненно.

     Woozzle

Нет, не беда меня гонит по весям,
Нет, не надежда манит меня –
Лютня капризная странами грезит,
Страсти ее в моем сердце звенят.

Много ходили и видели много,
Путь не меняя на лень и покой.
Средство одно, коль устанешь в дороге –
Струны волшебные тронуть рукой.

Много людей, еще больше историй,
В песнях оплачем чужую судьбу.
Свету и тьме наша музыка вторит,
Смерть проведем, не вступая в борьбу.

Страшная исповедь, чудная сказка-
Нам доверяют любой разговор,
Всё говорят, не пугает огласка,
Выложит всё и священник, и вор.

Жадные, щедрые, добрые, злые –
Ваши глаза не запомнят меня,
Я ухожу – снятся земли иные,
Я ухожу, ваши тайны храня.

Я растворюсь среди сотен дорожек,
Утром уйду, как уходит туман.
В жизни обычной я сир и заброшен,
Вечный мой друг – опустевший карман.

Только когда мою музыку слышат
Видят бродягу и видят творца.
Нитью мелодии образ мой вышит,
Льется напев, открывая сердца.

Годы идут, пыль дорожная вьется,
Стелется дождь, и трепещут ветра.
Лютне с бродягой судьба улыбнется-
Много ли надо – тепло от костра.

     Лина



 

                    ПОСЛЕ ВЫХОДА "ШУТИХИ"

НА СМЕРТЬ ШУТОВ

     I

От чего умирают поэты?
От чего умирают шуты?
На простые вопросы ответы,
Как обычно, - совсем не просты.

Что творится за старой кулисой,
В окружении зыбких теней?
Смерть слывЈт не последней актрисой,
И последнее слово - за ней.

Не простуда, не сердце больное,
Не какой-то телесный порок...
Это - видимость. Важно - иное,
То, что нужно читать межу строк:

Не снесЈнная в прикуп обида
ЧЈрной тенью за левым плечом,
Неосознанный всплеск суицида,
ПретворЈнного в жизнь палачом...

Мы иной, не обычной, породы:
Нам с рождения Богом даны -
ОбострЈнное чувство свободы,
ОбострЈнное чувство вины...

Наши слишком ранимые души -
Это дар, и проклятье, и крест...
Этот мир - и жесток, и недужен
НестеснЈнностью в выборе средств.

Жизнь швыряет - до срыва, до сноса,
В этом ритме - недолго живут...
Каждый шут - и поэт, и философ,
Но не каждый поэт - это шут.

От одних - остаются сонеты,
Над другими - не ставят кресты...
От души - умирают поэты,
От души - умирают шуты...

     II

Умирают шуты - как обычно:
Буйну голову плахе не жаль.
И толпа зубоскалит привычно:
Шут - и шут, нам-то, что за печаль?

Умирают - без стона, без вздоха,
Без попытки смягчить приговор:
На дворе хоть какая эпоха -
Для шута предназначен топор.

Умирают шуты - не за славу,
Не за медный истЈршийся грош...
На шута, кроме плахи, управу
За правдивый язык не найдЈшь.

Умирают - отнюдь не в покое:
Волком, загнанным стаей собак...
Кто способен ещЈ на такое -
Как корону носить свой колпак?

Умирают шуты без возврата:
Смерть - не фарс с развесЈлым концом.
Жизнь - не слишком высокая плата
За возможность не стать подлецом.

Умирают. Уходят до срока.
Даже память о них - словно дым...
Но хоть нет с этой должности прока -
Свято место не будет пустым.

Умирают. Не телом - так взглядом:
Не в десятом же веке живЈм!
И когда мы окажемся рядом -
По глазам их в толпе узнаЈм...

     III

И при дворе - не ко двору,
И на миру - мне мир не светит:
Умру однажды поутру -
Никто, пожалуй, не заметит...

     IV

Легко смеяться
     над шутом
          в подпитьи.
А -- быть им?

     V

Актёров пёстрые повозки
Видны всегда издалека...
Сбивают наскоро подмостки,
Занозя пальцы на руках,

Гудит трубой иерихонской
Глас зазывалы над толпой,
На плешь парик из гривы конской
Приладил гудошник слепой,

Являют яркое бесстыдство
Дешёвых тряпок сундуки,
Жонглёр тайком успел напиться,
Спустив в кружале медяки,

Старшой устал от зуботычин -
Успеть сыграть, пока светло:
Народ до зрелищ здесь привычен,
Но и охоч до них зело,

Вот тут бы надо расстараться -
Потешить люд, сорвать деньжат,
А может, здесь и задержаться,
Покуда власти разрешат...

И настаёт потехе время:
Пошёл вприсядку перепляс,
И скоморошье наше племя
Даёт гвоздя, - в который раз!

И бубенцы звенят потешно,
А ты - кривляйся и глупи,
Пытаясь, снова безуспешно,
Забыть: to be or not to be...

Из града - в весь, из дней - да в годы
Звенит заливистая медь:
Напиться воздухом свободы,
Увидеть мир - и умереть,

Вот так, внезапно, при народе -
Неловкий жест, неслышный вздох:
И вот - душа твоя отходит,
Весёлый парень-скоморох...

Старшой поймёт - и подыграет,
И доиграют до конца,
И тихо смоют грим с лица,
А зритель - он и не узнает...

Портной, и плотник, и барышник, -
Народ степенный и честной,
По будням скучный, как булыжник, -
Развеселясь, тряхнёт мошной,

И, насмеявшись до икоты,
Пойдёт в питейные места...
А смерть твою сочтёт - всего-то! -
Обычной выходкой шута...

     VI

Несносность нрава - факт нелестный,
А у шутов она, увы,
Ещё ведёт к такой болезни,
Как несносимость головы.

     Анатолий Киселев <ulysses-ant@yandex.ru> Брянск, Россия

     * * *

          I

     Да.
     Быть шутами
     могут только те,
     Кто заставляет ржать до рези в животе,
     И верить в сказки.

     Нет.
     Не дождется
     Встречи с нами та,
     Что по другую сторону шута.
     С косой и в маске.

          II

     Веселый трюк:
     Откинув крюк,
     Шагнуть, смеясь, в открытый люк.
     Как ни старайся,
     Это жутко.
     Шут, я прошу,
     Ты слышишь, шут?
     Раскрой свой чертов парашют!
     Не разбивайся...
     Даже в шутку.

          Алексей Н. <nars@avtoradio.udmnet.ru>

     * * *

     СТАТЬ ШУТОМ

Легко. Уходит мутный страх
НЕЛЬЗЯ и НАДО.
Горчит цитата на губах,
скрипит цикадой.
Легко. И скука в чашу дня
не льет цикуту.
Как это просто -- догоняй,
лови минуту.

Купи шута иль стань шутом
и черпай небо решетом,
на самокрутки толстый том
(и вдох, и выдох)
воспоминаний о былом,
и все ненужное -- на слом,
стань Цицероном, стань ослом.
Манеж. Твой выход.

          Татьяна Пономарева

     * * *

      Шут встряхнул свой колпак - он сегодня один.
      Нет вельмож, короля - он сегодня один.
      Нету смеха и слёз, нету до, нету ля,
      Не тревожьте шута - он сегодня один.

                         Дмитрий Глухов

     * * *

Парад-алле событий и мечтаний,
Безмолвный круг безропотных страданий,
И лунной ночью как-то не до сна.
Свет неживой на капищах забытых,
И дух лесной -- свидетель мрачной свиты --
Зовет с собой. А на траве роса,
И лес залит не то чтобы багрянцем,
Упившийся безликой тишиной,
Забыв про все в пылу хмельного танца,
Зовет тебя с собой,
Зовет с собой.
И красота вступает снова в силу,
И не до сна -- да быть бы только живу
Когда изменит друг или любовь,
Когда от боли защемило сердце,
И нет костра, и негде обогреться
В полуживых пустынях городов.
Но старый Шут глядит на все с упреком:
Шутить легко? - Да, но выходит боком...
Когда под крышей ляжет тишина
Бессонной ночью, мысли торопливо
Бегут куда-то. Да с небес игриво
Глядится в озеро огромная Луна.
И не спеша -- болят от шуток мышцы --
Уходит Шут туда, где еле слышно
Поют ручей и духи тишины.
Дорогой лунною уходит он к свободе.
Собою быть? Да, это просто, вроде,
И надо лишь отбросить маски - и -
Парад-алле! Гремит оркестр бравурный,
И дождь уж вроде не настолько хмурый,
И факела, и факела вокруг!
И старый Шут, взглянув на все с усмешкой,
Себя почувствует ферзем вдруг, а не пешкой
В игре мечты, в лесу сплетенных рук...

     Алена davewolf@rol.ru

     * * *

     ЧТО ШУТАМ ОСТАЕТСЯ?

Я стою на пороге. С картонным мечом
В колпаке с бубенцами. Мне всЈ нипочЈм.
Ни по чЈм. Ни при чЈм. В память судного дня
Я молчу. И ничто не колышет меня.

Для шутов шуток нет. Неоткованный меч
Отделяет башку от закованных плеч.
Обескрыленных плеч. В память судного дня
Смеха нет. И ничто не колышет меня.

Для шутов правды нет. Нет святого поста.
Шут - отрава для пастыря, яд для креста.
Не кощунствую я. В память судного дня
Я не лгу. И ничто не колышет меня.

Для шутов нет дорог. Нет прямого пути.
Уходя безвозвратно, назад не придти.
Только в ночь. Только в снег. В память судного дня.
Я в тени. И ничто не колышет меня.

Есть проклятье богов - безрассудство. И вновь
Короли, палачи, твари, рвущие в кровь
Не преграда ему. В память судного дня
Я смеюсь. И ничто не колышет меня.

Для шутов дома нет. Их не ждет свой очаг.
В чужих замках они умирают крича.
Со свободой - на ты. В память судного дня.
Я живу. И ничто не колышет меня.

     Quiz & Slonik (2001) <quiz@mail15.com> Москва, Россия

     * * *

Где ты, герой сказаний и вед?
Неистовой рубки где страсть? -
Спеты, герой, баллады побед;
Мудрые учат, смеясь.

     В. Бычинский

     * * *

          Г. Л. Олди "Шутиха"

     I.

Шутовской звенит бубенчик:
Сколько же ещё протопать
Нам с котомочкою в вечность,
Нам с котомочкою в пропасть?

     II.

Шутка - детище изгоя
Карнавала-маскарада:
Гонораром за побои
(только не по яйцам, гады!)
И зароют за оградой...

     Евгений Бочкин

     * * *

     ШУТИХА

Шла шутейная война.
В голос ржал механик Прохор,
И солдаты по окопам
Заливались смехом скопом,
Погибая от свинца.

Шла шутейная зима.
Лихо замерзали стекла,
Лед-шутник под кем-то лопнул,
С гиком радостный высотник
Сына хоронил впотьмах.

Шла шутейная беда.
Смех сводил до колик глотки,
Неуверенные нотки
Заливались литром водки.
Веселились до утра.

Тихий, колкий
Треск осколков.
Шла шутейная война.

     Так <zverugaa@mtu-net.ru>

     * * *

Всю бы жизнь шутом прожить -
Беззаботно. Не тужить,
Быть шутом без выходных
Для знакомых и родных.

Быть веселым, быть смешным,
Не бояться слыть чудным,
Все всерьез не принимать,
Развлекать и забавлять.

Не испытывать стыда
Ни за что и никогда,
Позабыть про осужденье
За такое поведенье.

Слыша вечное "дурак!",
Откликаться: "Это так!",
Правду шуткой представлять...
Так и жить.
И умирать.

     Q <q-ary@mail.ru>, Москва, Россия

     * * *

Пересеченьем дорог,
Взглядами вычерчен город
Мира, что всЈ ещЈ дорог,
Мира, что катится вниз...
Необозначенный срок -
Это ещЈ один повод
Выставить жизнь за порог
И наблюдать из кулис,
Как умирает Вчера
От лихорадки Сегодня
В бешеном вальсе погони...
Трагик в гримЈрке притих,
В зале пустом вечера
Хлопают тихо в ладони...
Бросьте вы! Кто потом вспомнит
Тех, кто на сцене лишь миг
Пробыл, уйдя без следа.
Это герои уходят
Так, что не держатся слЈзы,
А незаметная роль
Для небольшого шута
Словно мгновенье проходит...
Просто представьте, что в море
Кто-то рассыпал бы соль...

Кто написал этот бред?!
Где режиссЈр-постановщик?!
Зритель, из зала - на сцену!
Вдруг ты сыграешь сильней -
Будет тебе на обед
Кем-то подкинутый грошик.
Знаешь теперь себе цену?
Вот и продайся по ней!

     Екатерина Бондаренко (Капля Дождя) <kitekat@aport.ru>

     * * *

Толпа рукоплещет, неистово рада.
На памятник вряд ли найдется металл.
Меня хоронить понесут за ограду
За то, что прилюдно всю жизнь хохотал.

Вернусь в золотисто-багровую рощу,
Куда из дворцов выгоняли пинком.
А чтобы несущим дешевле и проще -
Пусть радуга в небе совьется венком.

Тропе обрамлением станет репейник,
Топорща колючек причудливых вязь.
Но коль народится шутник и затейник,
Из них мои шутки возьмет, не боясь.

Вернутся на сердце покой и отрада.
Даст Бог, утерплю долежать до весны!..
Уносят шутов хоронить за ограду:
И кладбища рамки нам тоже тесны!

И тем, кто со мною смеяться любили,
Забудется холмик в траве за мостом...
Креста не поставят на этой могиле.
Так пусть с колпака колокольцы - крестом!

     Леший <leshiy-i@tut.by> (Гомель, Беларусь)

     * * *

     ОТВЕТ

     Поживем еще. А там и врезать дуба
     Будет, в сущности, не жалко. Может статься
     Жизнь отвалит неожиданно и грубо
     Все приятнее, чем гнить вонючим старцем
     Сядем где-то между Стиксом и Коцитом
     На газетке сало, хлеб, бутылка водки
     И помянем тех, кто живы. Мол, не ссы там!
     Все здесь будем. Обживемся, вышлем фотки.

                         Г.Л.ОЛДИ

Вот сидите. Пьете водочку за Стиксом.
Обжились, поди, а фотки все не шлете.
Только снитесь нам, когда вам там не спится,
Да за наше счастье сало чинно жрете.

Мы живем еще и новогодье гулко
Отмечаем... Нынче Стикс замерз, наверно,
И рукой твоей раздавленная рюмка
Разлетелась над моей пустой тарелкой...

     Драконесса draconessa@timus.ru



 

               Даже не скажу, какая из книг Олди... Все вкупе? И жизнь туда же...

          I

Пойми же, я гадкий, мне всё не с руки -
Чужие порядки встречаю в штыки!
Пусть в каждой тетрадке - пустые стихи,
Пусть жизнь как дерюга - одни лоскутки,
Пусть дырка на дырке - поставить заплатки?!?
Пусть пьянки и бл..дки, метиски, мулатки,
На автопилоте бреду до кроватки
(Бывает и в позе "а ля ползунки").
Чешу ли я пятки, играю ли в прятки,
А, может(бывает!) - стираю портки.
Пусть нож в подворотне войдет под лопатки,
Что спьяну(по злобе?) воткнут мужики,
Пусть больно и трудно, пусть страшно и нудно
(У страха обычно глаза велики!),
Но я навсегда останусь таким...

Однажды ты скажешь - "Ты все-таки сладкий,
И вкус у тебя как у той шоколадки,
Что нынче набиты палатки-ларьки..."
Вздохну и отвечу - "Все будет в порядке,
Ведь нужно так мало - люби без оглядки,
Без цели и смысла. Люби вопреки."

               II

Период неосознанного счастья -
Увы - закончен. И подходит срок
Начать пору осознанных тревог.
ВсЈ прошлое забыто в одночасье.
Учитель - полудемон, полубог,
И первый уже вызубрен урок -
"Не веруй. Не надейся. Не влюбляйся."

          Дядя Дождь (Дмитрий Поддубный)

     * * *

Я ревную Вас,
Вы мне снитесь,
Рассыпая бисер столетий,
Опрокидывая мебель - "как обычно".
За настенным ковром - ох, недоброе чую,
Выход через границы, на мерно запятнанные полоски неизвестного,
мертвенного, шершавого, тонкого,
Где судьба попутала чье-то завтра,
И цепей не снимет даже автор.
Вы смеЈтесь,
Вы, роняющие на письменный стол женщин, героев, Богов, детей (а детей - за что?) и, заставляющие
их заниматься любовью друг с другом, с пеплом того неровного и задыхающегося, с воздухом, чтобы
не умерли, - чистым жестом праведника.
Двое на мир, и мир праху его.
К чему?
Не помню,
Кажется, на полу у Вас тоже - ковер...

           Мария Тарасенко

     * * *

В Пути, пройденном до конца,
Не много смысла.
В глаза, лишенные лица,
Смотрю - так вышло!
За Поворотом, на краю,
И где-то в бездне,
Сорвавшись радостно, пою --
Не бесполезна!
Пусть демиурга из меня
Пока не вышло,
Я жду с опаской того дня,
Пою все тише
Не миражи, не тиражи
Меня прельщают,
А то, что это - моя жизнь:
От края - к краю.
И мы с соавтором моей
Мы тоже пишем,
Сплетя узор миров и дней
Мечтаем - выше!
Нам только 18 лет,
Пусть - несерьезно
Но все хотят найти ответ
Пока не поздно,
Презрев налет реальной лжи,
Что в нас таится,
Слагаем буквы - в витражи?
И нам не снится?
Тянусь ко взрослому мечу
Своей "десницей",
Я не фанаткой быть хочу
А ученицей.
Пусть ваши книги учат нас
Искусству Слова
Пусть через годы, не сейчас,
Но мы - готовы!
И может быть, когда нибудь
Мы - тоже вместе
Проложим в Бездну новый Путь
(Лет через десять),
Метая искры из под ног
(Разбрызгал - вытри!),
Как имена слились в одно --
Олег и Дмитрий.

     Алла и Даша, С-Петербург

     * * *

VI.

Эпиграммы и веселые посвящения

     Но ТАК удачно сочетать слова
     Не смог бы гений!
     Разве что их два...

(Александр Веприк)

     * * *

     Опрос проведен был среди блядей:
     "Вставляет ли их творчество Олдей?!"
     Ответ был однозначен, господа:
     Мол, Олди их вставляют хоть куда!

(А. Корепанов, Кировоград)

     * * *

     Песня про книги,
     тех, кто их пишет,
     тех, кто их продает,
     и тех, кто их читает.

               Посвящается сэру Генри Лайону Олди в частности,
               а также всем Рыцарям пера и кейборда вообще.

Я пойду на рынок
в пят-
ни-
цу!
Потому что в пятницу завоз.
И на книги (ох!)
пот-
ра-
чусь
я!
Чтоб читать запоем и всерьез.

     Речитативом:

Я подойду к знакомому книгопродАвцу
И спрошу его: "А скоро?.."
"Скоро, -- ответит он, и неземной свет зажжется в его глазах. --
Скоро будут новые Олди, Валентинов, Дяченко,
В общем, много чего.
И ты уж будь тогда, парнишка, при деньгах!"

Целый день я сам не свой,
сам не свой,
Ожиданья хуже нет для меня!
Ты, книгопродАвец, погоди,
постой,
Ты ведь не обманываешь смеху для?

     Речитативом:

А книгопродАвец ответит мне:
"Ну что ты! Я и сам с нетерпеньем жду.
И каждую неделю езжу в Москву.
Представляешь, какая это морока?!
Я каждую неделю езжу в Москву..."
Но тут у него зазвонил сотовый.

Я пошел на рынок
в пят-
ни-
цу!
Потому что денег накопил.
И на книги (ох!)
пот-
ра-
тил-
ся!
Олди с Валентиновым купил.

     Речитативом:

И все книгопродАвцы уважают меня
И здороваются за руку.
"Скоро, -- говорят они, -- очень скоро. Может быть, даже завтра."
Еще бы! Ведь их стабильный заработок
Зависит от таких, как я.
Миллионов таких, как я!

          Артем Белоглазов (Бьорн), Казань

     * * *




     Томасу Биннори, барду-изгнаннику

Как лист увядший падает на душу
Усталость - одиночества сестра...
Но искрами бессонного костра
Слова, как прежде, просятся наружу.

Я не пророк, особенно с утра,
А слушают охотнее кликушу...
Из всех немногочисленных отдушин
Последняя - на кончике пера.

Пишу, надеясь, что кому-то нужен
Мой стих. Как ситуация стара...
Привычных слов волшебная игра
Сплетается в узор изящных кружев.

...и душу мне врачует красота
Опавшего осеннего листа...

     Анатолий Киселев

     * * *

МОЯ ВИНА...
(как Г.Л.Олди)

- Моя вина,
Что ночь пьяна,
Что бьет копытом Сатана,
Но встань со мной к спине спина -
Останься братом...

- Моя вина,
Что жизнь темна,
И между нами вновь стена.
Испит бокал любви до дна -
Сестра, не надо...

- Пришла печаль,
И жизнь кончать
Не от удавки палача,
А яростно рубив сплеча, -
Останься братом...

- Придет печаль,
Я все стучал
В закрытую людьми скрижаль.
Кричать? Молить? Курить?
Как жаль...
Сестра, не надо...

- Моя вина,
Твоя вина...
Уж порвана страстей струна,
Смеется в пекле Сатана...
Не надо? Надо...

     Антон Яковлев (взято на Писатель.ру)

     * * *

               ...навеяло...

Комната

Слышу шорох портьеры,
Бархатной, черной, пыльной,
Шепот огня в камине
Невыносим и мил.

Вашими бы устами...
Пламя во тьме трепещет,
Пламя струится в жилах,
Вздох порождает тень.

Ночи конца не будет.
Маленький солнечный зайчик
Здесь побывал однажды...
Жаль малыша - не спасся.

          Игорь (Киев, Украина)

     * * *

AMENO

Я уронил веретено
на золотые струны рун,
и голоса великих струн
под взглядом седогривых лун
сплелись в едином ameno.

Они запели, закачали
ветвями старого орешника,
и стал до глубины печален,
людей доведши до отчаянья,
взгляд на колени вставших грешников.

Их слезы скатывались с глаз
печальной музыкой молитвы,
сплетая воедино ритмы
живых, живущих и убитых.
Как будто снова, в первый раз...

И поднял я веретено.
Молитва смолкла. Только эхо,
ползущее по ветхим вехам,
напоминало мне о смехе,
которым был мой ameno.

     Даниил Рэм (Кемерово)

     * * *

          АКРОСТИХ

Город был странен. Кисть живописца,
Еле к холсту прикоснувшись, мазками
Нарисовала лодку у пирса,
Ржавый песок и горящие камни.
И ежедневно, выйдя из дома,
Ловишь - в каком направлении площадь
Абрис пространства, время в разломе
Йота за йотой все ближе и проще.
О, отрицанье азбучных истин,
Необходимость взгляда иного,
О, отраженья и отголоски.
Легкие звуки, ясные мысли,
Долгое эхо, краткое слово
И ожиданье на перекрестке.

          Татьяна Пономарева

     * * *

ЛЮСС ТАНГ - СЭРУ ГЕНРИ ЛАЙОНУ ОЛДИ

Мой принц, простите меня,
За то, что смеялась над Вами,
Не в силах другими словами
Я в сердце унять огня...

Простите меня, мой принц,
Я - уличная шутиха,
Удел мой - дразниться лихо,
Не опуская ресниц,

На муле злом гарцевать,
Насмешливой быть и надменной,
Взлетая ввысь над ареной,
Над страхом торжествовать.

Но Вы - простите меня,
Ведь я слов любви не знаю.
Нет - знаю, но, вдруг немая,
Стою, бубенцами звеня.

Слова - мои меч и щит,
Мои молоток и лопата,
Шуту по труду - оплата,
Народ насмешил - и сыт.

Не слушайте шуток моих!
Вы лучше в глаза мне взгляните -
Протянутся теплые нити
Заметно лишь для двоих...

Прощайте, прекрасный принц!
Уйду в дорогу с рассветом
Увижу еще этим летом
Красоты иных столиц...
................................
Прости мне, чужой жених,
Что я над тобой смеялась.
На память тебе осталась
Корона из рук моих:

Вискам невесомый груз -
Кольцо, из фольги свитое,
И шорохом пены прибоя
На краешке имя - Люсс...

     Людмила Мустонен

     * * *

Перевернута последняя страница,
Перевернуты рассудок и душа:
Напоите ключевой меня водицей,
Я покой обрету не спеша.

Я видел правду, несмотря на ложность,
Под формой, сенью внешней красоты,
Я видел истинную суть и сложность, --
Дьявольскую сложность простоты.

     Gorbug <gorbug@rambler.ru> Москва



 

                         ШМАГИЯ

Всерьез не принимаю слов.
Серьез-en-tout лишь только трус
Их принимаем - будь здоров.
Взвалив на душу тяжкий груз
Гармони(и) сквозь пустоту,
Сны заливаем, за версту
(иной зальет за воротник,
Но я к поклонам не привык).
Плетем пугливую мечту
И, как кулак, сжимаем крик.
В реторту капают часы,
Пока мы, наги и босы,
Насилуем свободу петь,
Свобода, трезвая, как плеть-
До соли, - после, по любви,
приказывает: "Цепи рви,
забудь, свивай изгиб кольца,
Где нет меня, и нет лица,
Где "нет" предшествует всему..."
Там встретимся - и я пойму.

          Мария Тарасенко

     * * *

Магия, Шмагия... Дар? Проклятье?
Плача, и падая в тьмы обятья,
Держись до последнего! Встать! Алле!
Солнышком утренним на алтаре.

Смейся паяц, кровь мешая с вином.
Усталые пальцы Судьбы нить узлом
Связали, сплели невозможное с прошлым.
Уж лучше смешным быть, чем буднично пошлым.

Плетут сеть-узор непослушные руки...
Безделица? Ложь? Или корчится в муках
Любовь в цепких лапах Судьбы. Свист бича
И гаснут до срока в руках палача

Любимых сердца. Прочь сомненья! Алле!
Улыбка застыла на бледном челе.
Над нею упрямо смеются глаза,
И в них... Нет не солнце. Там бьется гроза...

Включай все огни Шапито! Будет праздник.
Пусть это все ложь и надежды напрасны,
Но вот по арене течет наша кровь,
В единую нить свив Судьбу и Любовь.

     Dark Lady <lady_dark@mail.ru>



 

     Путь пилигрима --
К вершинам вдаль,
Где струйкой дыма
Течёт печаль..
О. Ладыженский

В долгой дороге
Странный рассвет.
Радуйтесь, боги,
С вами поэт!

Солнце лимоном
Красит снега.
Неугомонны
Жизни бега.

Нежная полночь
В синюю тьму,
Тихая помощь
Мне одному.

В снежной могиле
Сладкие сны,
Свежие силы,
Слёзы весны...

Полночь рассвету --
Друг и сестра,
Тёплый мой ветер
Шепчет "пора".

     Темный Свет

     * * *

Ладыженскому О.

Когда эпиграф длинее строчки,
И вновь смеётся нахальный бес,
Читаю песню от точки к точке,
И жду чудес.

Свеча погаснет с порывом ветра,
И скалит зубы в ухмылке зверь,
Приходит Муза - душа поэта,
Стучится в дверь.

Когда откроют чужие страны.
Поймают зверя, изгонят духов,
Мост остаётся над океаном,
И трубка мира идёт по кругу.

a_stell
Найдено в ЛивЖурнале по адресу: http://www.livejournal.com/users/a_stell/

     * * *

     ПРОРОК

     После прочтения "Пути проклятых"

Пророк пришел в наш мир восславить Бога
И веры чистый дух в стихах воспеть,
Но видел только бледный свет убогий
И наглую раскормленную смерть.

Он тихо шел по кладбищам и паркам
И нес в руках забытые сердца,
Подобные растоптанным огаркам
В разгромленном приюте мудреца.

Рассудок потерявшие живые
Бросали души к ведьминым ногам.
И плакал он, когда на мостовые
Ложились тени с кровью пополам.

А он их подбирал, от тьмы спасая,
И в память тихо свечи зажигал,
Чтоб люди не терялись, воскресая,
В таинственном мерцании зеркал.

Пророк пришел в наш мир, побыл немного
И стал -- Спаситель. Изменился квест.
А благодарный люд во славу Бога
В конце пути вознес его на крест.

     Клепикова Наталья <selenica@inbox.ru>



 

     Добрый день!
     Вас беспокоят Дмитрий Громов и Олег Ладыженский, возможно, более известные как Г. Л. Олди. Мы хотели бы при переиздании нашей книги "Шутиха" (а также других книг в дальнейшем) в новой серии "Триумвират" в качестве послесловий использовать подборку стихов, написанных читателями и присланных нам после первого выхода книги в свет. Естественно, с упоминанием авторства стихотворений. :-)) На наш взгляд, это будет в сто раз лучше любых критических и литературоведческих материалов.
     Отсюда вопрос: не возражаете ли Вы против издания в числе прочих и Вашего чудесного стихотворения? На всякий случай расширяем этот вопрос до общего: можно ли это делать и в дальнейшем?
     Если ответ положительный, каким полным именем подписать стихотворение?
     С уважением и наилучшими пожеланиями --
     Искренне ваши, Олди.


 

Баллада неверия
(в ответ на Балладу веры О. С. Ладыженского)

Когда я внемлю сладким обещаньям,
Так верить хочется словам твоим...
И - снова, как всегда, в который раз,
Я соглашаюсь ждать тебя и помнить,

И ты уходишь. В дом вползает полночь.
И - о любви - что знаю я сейчас?!
Что знаю я о синеве небес,
Распахнутых шатром над головою,

И как Дорога, ставшая Судьбою,
Проходит через жизнь - наперерез.
Что знаю о далеких городах -
Сверкающих, таинственных, как клады, -

В краях, где не хоронят за оградой -
Король ты, нищий, шут или монах.
Что знаю я о счастье, пред которым
Вся слава мира - пыль под сапогом:

Быть памятью для тысячи историй...
Но если мы друг друга не найдем,
Ты обнаружишь, что пуста земля,
Что путь твой - горло сжавшая петля,

Что твой недуг, увы, неизлечим...
Как верить я могу словам твоим?!

     Миллигрин (Светлана Сурганова?)

     * * *

     ОТВЕТ ЛАДЫЖЕНСКОМУ
          Так и живем, не слыша зов трубы.
                         О. Л.

Поверить в сны и не поверить Фрейду...
В тревожном ожидании весны
Мы, уходя в загадочные рейды
Во сне - всегда честны и влюблены
Всегда вперед, забыв, что есть обходы
Всегда домой, забыв, что далеко...
А по следам - флейтисты и рапсоды,
И взгляды из покинутых окон.
Наш путь - степной, морской или болотный
Нам в помощь - божество ли, ничего
Пешком или верхом, в дырявой лодке...
...Проснуться - и поверить в волшебство.

               Тинталлэ

     * * *

Мне, в сущности, и не больно -
Какая тут, к черту, боль?
Я вышел живым из боя,
Из боя с самим собой...
                         О. Ладыженский

Я вышел живым из боя. Живым - это как посмотреть...
Я просто хотел покоя. Совсем не хотел стареть.
Боролся с собой, да мало. Грешил - как любой другой.
И вот, подходя к финалу, я вновь вспоминаю бой.

Прощенье хоть и возможно, да вот, не лежит душа.
И суетно, и тревожно, хоть отдал все, до гроша.
Должны мне, я вам прощаю. Я должен - простите мне.
Вам душу не обещаю - сгорела. Давно. В огне...

Дороги конечны стали. На небо бредешь - изволь...
Да только страшнее стали - тупая на сердце боль...
Прости, если сможешь, - струны неверный берут аккорд,
И кровью покрылись руны под топот бессчетных орд...

Перо отлетает в пропасть, напрасно себя кляну...
Закончить ли эту повесть, начать ли еще одну?...
Прикрывшись чужою маской, спешу подменить Творца.
Не пишется эта сказка - ни сызнова, ни с конца...

Я вышел живым из боя. Живым?... нет, не верьте в сон...
Усталой нетвердой рукою я вновь обвожу горизонт...
Пусть жизнь бесконечна стала, но в сердце - тупая боль...
И вот, подходя к финалу, я вновь вспоминаю бой.

               Эрика М. Шенн

     * * *

     Навеяно очередным прочтением "Песен Петера Сьлядека". Знаю, что многие поклонники творчества Олди пишут стихи. Я - не исключение...

     СОНЕТ

Вложите лютню в руки менестреля.
Пусть слабым пальцам и не взять аккорд,
Он здесь, он с нами. Дух его живет.
Вложите лютню в руки менестреля.

До вечности еще осталось время.
Еще дрожит взволнованно струна.
Молчания не поднялась стена.
До вечности пока осталось время.

Последний выход. Оборвется звук,
И лютня упадет из слабых рук.
Рыдание взорвется звонкой трелью.

И вздрогнет Ад. В Раю певца не ждут -
Он грешен. Да. Ну, а пока он тут -
Вложите лютню в руки менестреля!

     Prosto_Natka

     * * *

Чиал я, читал сонеты Ладыженского и его же касыды... и сам написал - не то сонет - не то набор бейтов...

Перевернул песчаные часы -
И сыплется в обратном направленье
Зыбучий прах, считая по мгновеньям
Моей судьбы зарубки и рубцы -

Удач и бед начала и концы,
Мои надежды, страхи и волненья...
А над рекою вечного забвенья
Харон смеется в рыжие усы -

Он знает тайну белого песка:
Пока в часах - то прямо, то обратно
Песок бежит по руслу желобка -
Мгновения уходят безвозвратно:

Песчинка так мала и так легка...
Но - не вернуть ушедшего никак.

     Александр Сталь (Княжич)

     * * *

     "Стареем, брат, дуреем, брат..."
               О. Ладыженский.

Ну что, сестра? Ворчишь, сестра,
Что неприятности с утра?
Что завтра - снова, как вчера?
Муж, дом, работа?
А где-то - ветер в паруса,
Ковром серебряным - роса,
И сладко шепчут голоса
За поворотом!
Там можно "быть или не быть".
Не изменять, но изменить,
И даже рифма "жить-любить"
Там не избита.
Здесь: пригоревшая стряпня,
На кухне злобная грызня,
Провинциальная родня,
Привычность быта.
Нам на луну, сестра, скулить?
Богов бесчувственных молить?
Врагов беспомощно щадить?
Просить пощады?
А, может, все перевернуть?
Собой безудержно рискнуть,
И обрести, окончив путь,
Свои награды?
Гадай, сестра, решай, сестра!
Мечи на кон, коль жизнь - игра!
Ведь ты, покуда, не стара,
И многих стоишь!
А если кто на этот счет
Другое мненье предпочтет -
Его, сестра, ты и в расчет
Не удостоишь!

          Michletistka

Перечитываю "Шмагию". И вспомнилось мне стихотворение, которое написано было под впечатлением от первого прочтения этой книги... Если не очень удалось передать атмосферу - извините...

И будет утро, и будет вечер,
Холод бушующего огня.
И только звезд далекое вече
В странную даль позовет меня.

И подчиняясь этому зову,
Сделаю первый неверный шаг.
Болью взорвется первое слово.
Рухнет под ноги неверья мрак.

Крик распирает горло. И верю:
Крылья раскинув, сейчас взлечу!..
Но расшибусь о закрытые двери.
И промолчу...

     Просто Натка

     * * *

По мотивам творчества Г.Л. Олди, а точнее под впечатлением от стихов Олега Ладыженского...
ОТСТУПНИКИ
Проводили...
И любовь и нелюбовь и стон прощальный.
Расплатились...
За мечту, за безнадежность, по долгам.
Мы остались ждать начала в безначалье
Разгребая никому не нужный хлам.
Полцены,
За полуправду, полумеры.
Эй, стряпичий!
Продаем за три гроша -
Наши мысли, наши смыслы, нашу веру.
Мы уходим,
Нам своя нужна душа!
...А у края,
Где спиваются пророки,
Где теряет смысл простое "да" и "нет"...
Вздрогнет Истина, склоняясь перед Богом.
Обернется,
И печально глянет вслед...

     Kalina

     * * *

Сонет II
     В смятенье сердце, разум стынет, душа убога...
     Прощайте, милые: я - белый воск былых свечей"
                         О. Ладыженский

Оценивая души в горсть монет,
Сидеть на кухне, нежа день вчерашний...
Вино. Гитара. Обернулся лажей
Влекущий за собою дивный свет.

Тенета ностальгии. Едкий дым
Полночных сигарет. "А помнишь, раньше..."
Глухой аккорд. "Да, было меньше фальши."
Нет, я не с нею. Да и ты не с ним.

Доверие как колокол долин
Обрушилось под яростным ударом,
Когда угасли отблески пожара
Под скепсиса потоком ледяным,
Когда оценки стали высшим даром,
Когда святое сделалось пустым...
                    Nanatsusaya


     АЛ_ыча
(с уважением Андре Жиду и великолепным Олди)

Мне кто-то говорил, я помню лишь рассказ -
Как будто место есть: пробьет урочный час,
Слетят с кустарника, оставивши мутовки
Цветы форзиций прочь - еще весны-плутовки

Некрепко колдовство (как на земле, смотри,
Желтеют небесам промозглым!) - и чрез три
Таких холодных дня, унылых бесподобно
В сплетении ветвей, против зимы, беззлобно

Скалящейся лишь там, где камень скрыт под льдом
В Восходных Островах, воистину цветком
Среди воды с песком, просоленном ветрами
И первоцветов вдруг, с янтарными стволами

Распустится туман. Средь небольших домов
Еще с прошедших дней, с куртинками цветов
Под этим облаком и старики глубоки
Детишки, взрослые и девы огнеоки

Задумчиво глядят. Под небом - небеса!
Как труден долгий путь, и плоскости весла
Уж сглажены волной, источены камнями
И рукоять гладка, что крепкими руками

До блеска вытерта, и есть куда свернуть.
Не мы идем туда - насквозь проходит Путь
И сакура цветет. И чайки пролетают
Дорогами к воде. Дороги вновь петляют,

А перекрестки ждут. Вот двор, где алыча
Чуть скрыв собой забор до детского плеча
Нахохлилась - был дождь и ягоды упали
Опередив свой срок. Под каплями лежали,

Как золотарник средь задумчивых полей.
Цветок, которого нет ярче и светлей,
Встречает осень он - и провожает лето,
Цветущий средь лугов: он радостный, но где-то

В его султанах есть какая-то тоска.
Расцвел уж; алыча упала, но пока
Танцует август тут! Хотя горит свеча.
Весна! Нет разницы. Цвет вишни. Алыча...

          Ivory


     О. Ладыженскому

Причудами Судьбы, словно ладонью,
Прижат к Ладам изящный звук фамилии...
Ответь несведущим?.. А был ли твой "бездонный"
Слог изукрашен "музыкальной линией"?
Смотрю "Вполголоса", а видится "в ползвука"
Звенит размер, чу... бубен... перекресток...
И струнный перебор... на грани стука...
Наверно не спроста?.. Ведь все не просто?..
Вот, в низости своей, и тщусь вопросом:
А простирал ли длань к предметам звучным?
Иль эта нива к жатвам и покосам
Оставлена для будущих... для лучших?
Прости мне дерзость!
Не казни ответом!
Нутром Собрата чую... Не знакомы?
Увы, об этом можно только грезить!
Ответишь сам?
Или обсудишь с Громо(Вы!..)м?

               ST

     * * *

          ...Олди

     И листья рушатся на душу,
     И пьян Цурен, и дом на слом,
     И я спою, а ты не слушай -
     Зачем нам слезы за столом?

     Вино на скатерть, сверху - соли.
     И ворох бреда и примет:
     Нам есть покой, нам будет воля.
     И будет осень. Смерти - нет...

     От передышки к предышке,
     Сквозь амальгаму - вглубь зеркал,
     О смерти зная понаслышке,
     Зато о боли - наповал.

     В тепло, сквозь переливы меха -
     На кровь, на сердце, на просвет.
     Навалом золота и смеха,
     И осень есть, а смерти нет.

     Над лабиринтами и снами
     Полет безудержной души,
     И в ней поет и плещет пламя.
     Пиши сонет, Цурен, пиши,

     Об отблесках тепла и рая.
     И помни на исходе лет,
     Что даже если ты у края -
     Есть просто осень. Смерти нет.

               Abadonna MM

     * * *

     Имя и Тень

          И тень бежит по улице пустой,
          По имени зовёт меня: "Постой!
          Остановись!..." Но имя отлетело
          И стало незнакомым.
                    Г. Л. Олди. "Приют героев"
Тень моя,
Напомни мне моё имя,
Я его забываю
Всё чаще.
Судьба моя,
Не отдаляй от меня
Людей,
Которые помнят моё имя,
Которые знают моё имя,
Пусть даже не произносят
Вслух.
Ночь моя,
Не наполняйся до краёв
Чужими снами,
Оставь хоть немного места,
Лишь час перед рассветом,
Хотя б для моих кошмаров.

     Xis (aka Александра, Колибри

     * * *

По следам Олега Ладыженского
Чиркнула ножом по венам,
Больно сердцу, а не телу.
Мне душа пропеть успела
Всё о том, что - надоело...

Надоело ночью плакать.
С неба дождь? Не дождь, а слякоть.
С сердца боль не снять, как накипь,
Боль, она внутри.

Кровью напитать пустыню.
То, что живо - не остынет.
То, что живо... Что не живо -
Крик в пустой ночи.

Пустота... Что было мною
Вдаль уходит. Всё - пустое.
Что мне делать? Вновь - иною?
Боже, пощади!

Но не жалость! Нет, не жалость!
Что угодно, хоть и малость,
Но с надеждой, что останусь
Здесь - вперед идти.

Пусть там, впереди, пустыня,
Пусть внутри меня пустыня,
Путь из Вечности отныне
Начался в груди.

А пока - ножом по венам,
Чтоб не сердцу и не телу,
Чтобы пламя в мир влетело
Из моей груди.

Стало легче? нет, навряд ли.
Слышишь то, что говорят нам?
Слышишь...
Тишину?...

          Нафак

     * * *

*** (О.С. Ладыженскому)

 

Жизни не просишь взаймы. Пойми, мы скитальцы.
Пальцы от холода строк онемели,
Трели и оды натянуты жёстко на пяльцы.
Жалко уснуть, до утра не дождавшись капели.

Утро придёт, и на улицах будет пустынно.
Стыдно ловить каждый вздох, и ладони в мозолях.
Воля, ты странная вещь! Даже дико
Счастья искать в реальности серых покоях.

Серые тучи собрались грозой поделиться.
Лица поверженных ангелов всё же прекрасны.
Падший ли ангел позволил влюбиться
......................................мне,
Высекая на сердце глубокие раны?

Ты замолчал, не дождавшись конца этой песни.
Тесно любить между холода ночи стенами.
Нами финал не пройдён до конца, но известен.
Стены останутся. Будет ли солнце над нами?

     20.01.2004 Лакшми

     * * *

Здравствуйте! Позвольте предложить данное произведение в вашу копилку "стихов по мотивам". Эта песня написана и исполняется московской группой "Семиречье", опубликована на их сайте: http://www.sevenrivers.ru/?song=4

ВАШ ВЫХОД
музыка - Мириэль (Мария Еременко)
слова - Леннда (Светлана Весенева)

Звени струна, играй актер.
На сцену жизнь, а жизнь за сцену.
Пусть многое прошло с тех пор,
Нет сцене смены, нет душе измены.

Где ложь? Где - правда? Туго все сплелось.
И не поймешь - здесь плачут, а там - рады.
Но помни лишь, к чему оно велось:
Шутов хоронят за оградой.

И ты играй, пока звенит струна,
Пока весь зал еще глядит на сцену,
Пока есть роль, пока она нужна,
И нет актера, что придет на смену.

Где жизнь? Где сказка? Нет, не различишь.
И ты внутри, а я всего лишь рядом.
И я скажу тебе, коль ты молчишь:
Шутов хоронят за оградой.

Да, ты актер, и ты ведешь игру,
Владея их глазами, их сердцами.
И жизнью кажется тебе же самому
То, что другим покажется лишь снами.

И будет миг: рукоплесканий шквал,
И слезы, и цветы, и взгляды.
Ну, а тебя тихонько вынесут сквозь зал
И похоронят за оградой.

Шутов всегда хоронят за оградой...

     * * *

Мы все как капли по стеклу -
Нам время падать.
Впитаться в теплую золу
И пепел ада,
Сверкнуть слезой на краткий миг
И враз исчезнуть.
Последний крик, последний стих
Напоят Бездну.
И у открытого окна
Стеклянный взглядом
Глядит - один,
Стоит - одна.
Одни.
Так надо.
Мы все, как снег в прохладу луж -
Мы просто слякоть.
Осыплет прах бессмертных душ
Все то, что свято,
Что не сгорело, не прошло,
Что не смолчало.
А нам, как детям, все смешно...
А нам все мало.

PS. Пишите дальше, сэнсеи;). Уж пожалуйста.
Растамыша <hitomi_kanzaki@bk.ru>

     * * *

Песенка шута
Шутов хоронят за оградой..
Генри Лайон Олди

Мне место - за оградой,
Кровать мне - под откосом,
Но Вас смешить не надо..
Ну что ж. Достану посох
И расскажу про страны,
Покрытые золою,
Про ярость океана,
Про занятых игрою
В героев и злодеев..
Не плачь, сестра! Не надо!.

Рождён я - лицедеем.
Мне место - за оградой.

     Алекс Воронцов

     * * *

Никогда не писала того, что называют "фанфиками". Даже если и случалось, что произведение вызывало у меня какие-нибудь мысли или эмоции, обычно в результате получалось что-нибудь такое (как правило, поэтическое), что с этим произведением внешне было связано весьма слабо. В принципе, это и есть наилучший вариант. Ролевая поэзия, например, зачастую грешит тем, что людям, не читавшим произведения, вдохновившего автора стихов, читать ее предельно неинтересно. Песню, написанную на мои стихи, родившиеся после прочтения одной из книг Г.Л.Олди, любят люди, которые Олдей совершенно не читают. Она понятна и без этого. Но тут мне пришлось, на мою беду, столкнуться с автором, который хорошо подмял меня под себя. В общем, в результате появились стихи, требованию полной понятности не отвечающие, а потому, на мой взгляд, неудачные.

Полюбить это все бескорыстно и слепо, до боли,
Взять себе и оставить на долгую память в разлуке:
Это серое небо и камни в кристалликах соли,
Это серое море и сосен корявые руки.

Постоять на ветру, наслаждаясь внезапным покоем,
И поверить, что жизнь никогда впредь не будет жестока,
Подобрать гладкий камешек серый на кромке прибоя,
Кружева белой пены задев рукавом ненароком.

А когда мир готовится скрыться под краской ночною,
И когда полумрак разъедает привычные вещи,
Вдруг услышать: звенят и звенят бубенцы над водою,
Вдруг увидеть, как руки и крылья над морем трепещут.

.Ветер волосы гладит и что-то беспечное шепчет,
Звезды блещут в волнах, рассыпаясь алмазною пылью,
Поцелуи все слаще, объятья все жарче и крепче,
Все неистовей плещут твои серебристые крылья.

     Иллатана

     * * *

З.Ы. Творенье сие было навеяно мне стихотворением, вычитаным где-то у Олдей. Кажется фанфикшн какой-то. Вот оно:
Мы уходим. Присев на пороге -
На дорожку, как водится в свете.
Мы уходим, забытые Боги -
Мы уже ни за что не в ответе...

Наше время - младенчество Мира,
Да не вечно ж - лежать в колыбели!
И забвенье былого кумира -
Просто знак, что уже повзрослели,

Что уже - не такие, как прежде,
Не нуждаясь в родительской ласке,
Наши дети сменили одежды -
И забыли волшебные сказки:

Время слушать и складывать были,
И самим отвечать за решенья...
Мы, когда-то, такими же были -
Вряд ли всё это лишь совпаденье...

Мы уходим по ранней дороге,
Алтари пропадают из виду...
Мы уходим, забытые боги,
Не тая на забывших обиду.

     Хагуми

Вход и выход.
Эпиграф: Жили-были два китайца.
Одного звали Сунь, а второго - Вы-Сунь.
Генри Лайон Олди

Мой попутчик, усатый, толстый старик сидит тихо.
Он устал наблюдать из окна отстающих прохожих.
У него есть две мысли в седой голове: вход и выход.
Если вдуматься, эти две мысли как братья похожи.

Мысль о выходе гложет его все последние годы,
Где-то с тех пор, как не вышло в постели с женою.
Но он не дает ей занять место мысли о входах.
Старик - оптимист, а жена, по нему, наживное.

Он живая реклама песни "Не парься, будь счастлив",
Я хотел бы с ним поговорить, но немного на взводе.
Если честно, завидую тем, кто настолько запаслив,
Что способен у выхода думать о будущем входе.
     Илья Гительман gigael


КАСЫДА КВАРЕНЗИМЫ

     Посвящается Дзюттэ Обломку, Абу-т-Тайибу аль-Мутанабби и Сарту-Ожидающему.

Ищу тепла, как мотылёк;
На свет лечу - а свет далёк!
Не ты ль меня сюда завлёк,
Не ты ли?
Взыскую тела, как кинжал,
Стремится вырваться душа,
Не ты ли за меня решал,
Не ты ли?
Здесь рай и ад слились в одно,
Но если горе суждено
Тебе со мной и мне с тобой -
Не всё ль равно?
Ведь жизнь одна на две души,
И мне прощенья не ищи,
Тебя найду - в толпе, в глуши...
Вдвоём - на дно.
Пусть время ляжет в две реки,
Пусть руки держат - две руки,
И не смешать покой и тишь
С кошачьим пылом,
Я так хочу. Я буду жить.
Хоть за гроши, хоть на ножи,
Чтобы могли потом сложить
Не сказки - были.
Где жизнь, где смерть, где ложь, где свет -
Нет, у меня ответа нет,
Да и в себе найдёшь ответ
Едва ли.
Умри, убей, тиран, злодей!..
И жаждет зал чужих идей,
И нет в курганах из костей
Морали.
Так пой и плачь - спешит палач
Украсить свой тяжёлый плащ
Кровавой вязью. Медлит врач,
Печален.
Ты - шут? Ты - труп! Но с мёртвых губ
Летит в толпу последний звук...
И те - смеются. Смех вокруг.
И оживает
Пригоршня медных бубенцов
В короне дедов и отцов.
...Ваш шутовской наряд готов.
Не жмёт ли, сир, трико из стали?

     Рада

     * * *

Написалось по следам "Тирмена"...


 

В тир ты захаживал: целился мысленно;
Ружья поглаживал. Помнишь?
Исчислено.

Гильза за гильзою, выстрел за выстрелом.
Лицами плыли мишени?
Исчислено.

Тихо. Ни шороха. Уравновешена
Граммами пороха жизнь твоя.
Взвешено.

Дамой приказано, совестью велено.
Эхом разносится: фарес,
Разделено.

          Zloy lis (Ашдод, Израиль)

Прочитала "Песни Петера Сьлядека" запоем,и это послужило окончательным толчком к тому, чтоб звучащий внутри зов Дороги прорвался наружу.В результате вышло следующее:
ДОРОЖНЫЙ ТРИПТИХ


I. ДОРОЖНАЯ БАЛЛАДА

Нет у дорог начала и конца.
Они, сливаясь в песне или слове,
В себе спаяли души, мозг, сердца,
"Нет" с "да", быль-небыль, хаос и основы.

Слова забытых, странных Мастеров
Звучат нечётким нот речитативом,
Осыпясь вихрем терпких лепестков
На пыль обочин, в плиты лейтмотивов.

Омар Хайям, что смог вперёд идти,
Улыбки горечь Данте и Ван Гога-
Они нетленны. Дальше, на Пути,
Они сливаются в один Витраж Дороги.

И тот, кто шёл, отдавшись силе снов,
Летел, смешав воздушные потоки,
Тот знает, как, поверх лихих голов,
Вдруг вспыхнет взгляд, от всепрощенья кроткий...

II. ДОРОГИ, КОТОРЫЕ МЫ ВЫБИРАЕМ

Мы вырастаем в бесстрастных юнцов,
С лунными фазами не совпадаем...
Значит, бегут, без начал и концов,
Дороги, которые мы выбираем.

Спутав в клубок вероятности тем,
Давим-на нервы. На трубах играем.
Жаль, подчинять удаётся не всем
Дороги, которые мы выбираем.

Ангел ли, демон ли, трус ли, герой-
Судьбы людские к себе примеряем.
Вскоре придут-за тобой и за мной-
Дороги, которые мы выбираем.

Вот по щеке покатилась слеза...
Кости со смертью сейчас добросаем,
Чтобы смотреть смог спокойно в глаза
Дорогам, которые мы выбираем.

Грань так хрупка между "быть" и "не быть"!
Грязь с благородством руками смешаем,
Чтоб, не любя, для любви сохранить
Дороги, которые мы выбираем...

III. ЗОВ ДОРОГИ

Пускай-никто, пускай-артист,
Но каждый был душою чист,
Но шёл восторженный лютнист
С горы и в гору.

Хандра растёт, не отстаёт,
Но знает небо наперёд,
Что лютня ливнем упадёт
На сонный город.

И, вспенив заспанный уют,
Из окон, труб, дворов, кают
Шальные ветры запоют,
Зовя в дорогу.

Мы живы, брат, дуреем, брат,
И вслед нам люди не глядят,
Но мы дороги мерим, брат,
И мы-как боги.

А в час, когда мы упадём,
Когда в конце концов придём,
Не зная, как, что и почём,
Не зная, где мы-

Я подмигну тебе, смеясь,
И-вновь месить ногами грязь.
Сплетаясь в золотую вязь,
Сплетая темы,

Дороги под ноги бегут,
Дороги за спиной растут...
Восток ли, запад, север, юг-
Не всё равно ли?

Больной, хромой, стучишь клюкой-
Но вновь глядишь, как молодой,
Когда глотнёшь - взахлёб, с душой!-
Дорожной воли...

     Инмариль (Кировоград) <eriann@ukr.net>

Стихи из прошлого. Роману "Шутиха" Г.Л.Олди посвящается.
Шутим, лицедействуем, хохочем.
Мир кроим безжалостно и жутко.
В каждой истине мы ищем шутку,
В каждой шутке истину морочим.
Мы - шуты. Мы - узники приличий.
Здравый смысл нам кандалы припас.
Президент, банкир иль свинопас...
Нам, шутам, нет дела до различий.
Мы - шуты. Мы - смертники эпохи.
С шуткой - живы. От тоски - умрём.
Карнавал - наш Бог. А мы при нём -
Клоуны, паяцы, скоморохи.
Нет, мы не приемлем доброты.
Умираем ведь весьма серьёзно.
Безвозвратно, как в полёте звёзды.
А живём всё-также... Как шуты.
15.12.2003г.

Баллада к судьбе
"Склоняется всё в мире пред Судьбою..."
Ф. Вийон, "Баллада судьбы"

"Я не знаю, какая строка обернётся последней..."
О. Ладыженский, "Баллада судьбы"


Здравствуй, несчастная! Скорбная, здравствуй!
Пусть я с тобою повязан навек,
Пусть я над собственной жизнью не властен,
Пусть я не сам выбираю ночлег,
Но я не пыль, я ещё человек -
Хватит играться в ловушки со мною,
Думаешь, я не поспорю с судьбою?
Плюну и выброшу посланный жребий,
Будь он удачливым или нелепым.
Что суждено мне - решаю не я,
Но я клянусь (засвидетельствуй, небо!) -
Я отсужу свою жизнь у тебя.

Да, я юнец, не изведавший странствий,
Сам я себя в заблуждение вверг -
Будто избавиться можно от рабства,
Будто возможен удачный побег,
Будто доступен бессмертия брег.
Впрочем, всё это - немного иное,
В этом я спорить не буду с тобою:
Да, я зависим от пива и хлеба,
Смерть от себя не отрину хореем.
Но, жизнь свою безраздельно любя,
Сколько, судьба, подчиненья не требуй,
Я отсужу свою жизнь у тебя.

Скольких сгубила своим ты лукавством,
Скольких достойных обман твой поверг.
Коль даже им не сулила ты счастья,
Коль не дала его и для калек,
Что ж мне - вообще не дождаться вовек?
Пусть я, признаю, не славен башкою,
Я не смиреньем отвечу - борьбою.
Пусть будет путь непростым и свирепым,
Пусть на запястьях зазвякают цепи,
Сколь ни стращай меня скорбью, судьба,
Я, аморальный любитель вертепов,
Я отсужу свою жизнь у тебя.

Долго ты мне толковала о смерти,
О невозможностях и неизбежном,
Но продолжается наша тяжба.
Буду судиться и в день свой последний,
И отсужу свою жизнь у тебя.

     Судзумэ Рису ака Кайдзоку

     Забытая страна

          Назад на много дней
          мне гнать и гнать коней -
          молю, откройся мне, забытая страна!..
                         Олег Ладыженский

Забытая страна, обитель древних чар,
Я беглый твой варнак, надежд твоих гончар,
Нарушивший обет, забывший колдовство.
Пусти меня к себе, я блудный отпрыск твой.
Поддавшийся игре, прельстившийся игрой,
Я, позабыв запрет, покинул тайный грот.
Натешившийся всласть за зеленью стола
На золота балласт свой разменял талант.
Отдав сны за алтын, мечты за плен камней,
Я позабыл черты той, что являлась мне,
Что обещала ждать сомненьям вопреки,
Следя по щепкам дат бег времени реки.
Что огоньком в окне мне до сих пор верна...
Открой дорогу к ней, волшебная страна.
В ушах звенит мотив твоих простых идей,
Ведь, даже уходив, я тоже шел к тебе.
Принять дорог клеймо меня звала арба,
Я знал шелка вельмож и рубище раба,
Холодный блеск кирас и тяжесть орденов.
Я умирал не раз, не раз рождался вновь.
Смыв с сердца знаний пыль, придя на свет нагим,
Швырял во власть толпы вновь сотворенный гимн...
Померкли звезд лучи, приелась новизна,
Я снова различил на небе тайный знак.
Созвездия каймой мне весть была дана.
Пусти меня домой, волшебная страна!
Огонь былых страстей осел золой в горстях,
К святыне древних стен я свой слагаю стяг.
Подправленный итог как взятка для судьбы,
Но здесь возможно то, чего не может быть.
Свинцовых вод броня и трав твоих настил,
Прошу меня понять, прошу меня простить
За то, что долго шел, желал путей иных...
Да много есть еще слагаемых вины.
Я твой бродячий шут. Захочешь - смейся над...
Пусти меня, прошу, забытая страна.

          Маркиз ака Маргарита Кизвич ака Т. Юрьевская


     О. С. Л.

Смертельно устала планета
От наших ошибок и проб.
Не плачьте о смерти поэта,
Когда он уляжется в гроб.
В пространствах, где он обитает,
Каноны сознанья круша,
Лишь тело во тьму отлетает,
Зато остается душа.

Погибель приходит к поэтам
Не в буквах анкетной графы.
Касается вечность ланцетом
Податливой плоти строфы,
И жизнь из-под режущей кромки
Течет без надежд на возврат,
И память катает обломки
В обличье любимых цитат.

Не слышит разумных советов
Спешащая к морю река.
Мы все убиваем поэтов
Без яда, петли и клинка.
Мы дома над книгой раскрытой
Однажды со скуки зевнем...
Поэт погибает, забытый,
И некому плакать о нем.

     Д. Е. Г.

Спокойное течение веков
Таит в себе незримую угрозу.
Со всех живых и мертвых языков
Мы переводим и стихи, и прозу.

Мы в личное пространство их несем
Не с тем, чтобы будить воображенье,
А потому, что мы сильны во всем,
Но не в словесном самовыраженье.

Нам холодно. Нам нужно позарез,
Чтоб наши чувства вывели из тени.
И каждый, в рифму пишущий и без,
Хотя бы для кого-нибудь бесценен.

Он чужд клише, дурных или благих.
А суть его, и крест, и обаянье
Лишь в том, что говорит он за других,
Которые сказать не в состоянье.

Он мир людей скрепляет, как скоба.
Он грешен, только кто его осудит?
Предназначенье - это не судьба,
А небо над горами личных судеб.

Не вдруг уйдет написанное им
В трущобы мировой литературы.
Он прежде будет узнан и любим.
Константность человеческой натуры,

Которую огню не изменить,
Не смыть дождям и не разбавить рекам, -
Прочнейшая, нервущаяся нить
Меж первым и последним человеком.

Сейчас, в далеком будущем и встарь,
В любой стране, религии и расе
Он - жертва, жрец, паломник и алтарь.
Взвалив на плечи эти ипостаси,

Он избегает посторонних глаз,
Как суеверный избегает сглаза.
Предназначенье - это не заказ,
А сила, выше всякого заказа.

Невежество всегда болтать могло
О страшном грузе, как о божьем даре.
Но кто-то в тишине берет стило,
Не грезя о грядущем гонораре.

И в ритме мира движется рука
И плоскость знаками отягощает,
И с кровью выходящая строка
Гнев божий ненадолго укрощает.

Порой бывает, что потерян путь,
И очень грустно в одиноком доме.
Но стоит только руку протянуть,
И можно с полки снять заветный томик,

Где прячется запас волшебных слов
И терпеливо ждет зимой и летом,
Уложенный смолистой горкой дров,
Чтобы мгновенно стать теплом и светом,

Когда в душе поселится мороз,
И взмолится сознанье о защите...
Проходит все. Но остается спрос,
Основанный на остром дефиците.

     Михаил Ястребов


     * * *

     Кажется, это было после "Герой должен быть один".
     А может, после "Шутихи". А, нет! "Орден святого бестселлера".
     А вообще неважно.

Если можешь не писать - не пиши.
Я вторичности отдам свою дань,
Раз в единую слились две души,
Что насмешкой отвечают на брань.

Ибо сами и живут как шуты -
Записные дураки, в колпаках, -
В каждой книге доходя до черты,
Оставляя только небо в руках.

Ты, читатель легковерный, не плачь
Над пронзительной не в меру строкой.
Мы-то знаем: до чужих неудач
Слишком просто дотянуться рукой.

В поле воин - не один - не герой:
Только людям все пути хороши.
Только боги - все на свете - игрой...
Если можешь не писать - не пиши.

     Валка <target_k@rambler.ru> (Москва)

Ответ Ладыженскому

     Так и живем, не слыша зов трубы.
                    О.Л.

Поверить в сны и не поверить Фрейду...
В тревожном ожидании весны
Мы, уходя в загадочные рейды
Во сне - всегда честны и влюблены
Всегда вперед, забыв, что есть обходы
Всегда домой, забыв, что далеко...
А по следам - флейтисты и рапсоды,
И взгляды из покинутых окон.
Наш путь - степной, морской или болотный
Нам в помощь - божество ли, ничего
Пешком или верхом, в дырявой лодке...
...Проснуться - и поверить в волшебство.
                    Тинталлэ


     * * *

          *** (О.С. Ладыженскому)

Жизни не просишь взаймы. Пойми, мы скитальцы.
Пальцы от холода строк онемели,
Трели и оды натянуты жёстко на пяльцы.
Жалко уснуть, до утра не дождавшись капели.

Утро придёт, и на улицах будет пустынно.
Стыдно ловить каждый вздох, и ладони в мозолях.
Воля, ты странная вещь! Даже дико
Счастья искать в реальности серых покоях.

Серые тучи собрались грозой поделиться.
Лица поверженных ангелов всё же прекрасны.
Падший ли ангел позволил влюбиться
......................................мне,
Высекая на сердце глубокие раны?

Ты замолчал, не дождавшись конца этой песни.
Тесно любить между холода ночи стенами.
Нами финал не пройдён до конца, но известен.
Стены останутся. Будет ли солнце над нами?

     olyushkal

Очередное - Олди

Я с Вами этой ночью, не таясь,
Беседую. Вас в диалоге много,
И светлых слов причудливая вязь.
Прочесть их - словно прикоснуться к Богу.

Я говорю о том, что губит страх,
Что Ангелам не снизойти на землю.
Страницы шепчут - все в твоих руках.
Я слышу. Понимаю. И приемлю.

     ilane-koshshk.livejournal.com

     После прочтения Г.Л.Олди «Золотарь»:

     Мы просто образованные рыбы.
     Пленил нас в сети хитрый интернет.
     Ведь мы в реале кем-то быть могли бы,
     Но времени у нас на это нет.

     Вот аву нужно поменять в контакте,
     И в группе третий день идет опрос,
     В игре он-лайн нехватка артефактов...
     А жизнь в реале мчится под откос.

     Любовь, друзья, мечты и даже вера –
     Всему есть заменители в сети.
     Мы просто рыбы в водах инфосферы.
     Мы тут живем, и нас нельзя спасти.

          geychenko_ju

дописала старый обрывок, бывший изначально аллюзией на олдевское.

Он видел сон: мир был спасен,
Сожжен, сожжен дотла,
И разлеталась от шагов
Скрипучая зола.
Спокоен, цел и невредим
Среди пустых руин
Он шел один куда-то вдаль,
Он был совсем один.

Дороги трепетный излом,
Тяжелый липкий стон,
И пепел с золотом кругом -
В них город погребен.
Весь город - золото и пыль,
Руины и века,
И бьется в каменных тисках
Иссохшая река.

Он видел сон. Он был один
На весь огромный мир.
Себе слуга и господин
Сам, сам себе кумир.
Он видел сон, мир был спасен
Во сне - сожжен, разбит.
Он с криком не проснулся, нет.
Он спал. Он спит.
Он спит...

     Еджекора

     * * *

Вернусь из рек в бетонные коробки,
В асфальт дорог, в кривые проводов.
Проскачет счастье, обронив подковки,
В густую пыль мечтаний, слез и снов.

Его в узду ловить - пустое дело,
Кому такое дело по плечу?
Пустое дело делать надоело,
А непустое делать не хочу.

Мой мир, зачем ты рвешь меня на части?
Чужой мир, почему ты так далек?
В чужом ли мире, в этом мое счастье?
Вопрос вопросов, но вопросов срок

Уж вышел. И пришла пора ответов.
Но вот вопрос: пред кем ответ держать?
Кто задал нам экзамена билеты,
И чья рука их будет тасовать?

Орел иль решка, нечет или чёт?
Решайся, вдруг архангел Даниил,
Сам подведет судьбе твоей отчет:
Мол, мене, мене, текел, упарсин.

Ты взвешен, ты измерен, ты разъят.
Все вышли сроки, промедленье - ад!
Решай уже хоть что-то, вышел срок.
И ты лишь сам себе теперь пророк.

Пока не сделан выбор, все возможно,
Но выбор делать надо все равно.
Бросай монетку, только осторожно,
Чтобы она не встала на ребро.

В руке монетка, мир пока что цел,
Пока она не поймана в прицел.

     DiploDoc aka Кот-Читун
PS
Написано под впечатлением от книги Олдей и Валентинова "Тирмен" из цикла "Легаты печатей".

     * * *

Сэр Генри Лайон Олди.

Сэр Генри Лайон Олди
Листает у камина фолиант.
Огонь свечей играет на обоях,
Бросая блики яркие в стакан
С портвейном темно-розового цвета.

Писатель размышляет.
Ночь длинна.
Из мрака выступают чьи-то тени.
Вот Одиссей плывет в родимый номос.
Вот два героя, схожие лицом,
Сливаются в один туманный образ.

Вот пан Лентовский лупит по столу
Пудовым кулаком – и пропадает
В тени худого деда-пастуха.

И улыбается коварно мальчик Цай –
В его усмешке что-то есть от змея…

И где то там, ужасно далеко
Туманно проступают очертанья
Большого города с названьем трудным –
Харьков.
Диковинное здание из башен
Над площадью просторной нависает.
Названья улиц странные мелькают-
Бурсацкий спуск, а вот Полтавский шлях…
Там, далеко он видит силуэты
Двух мастеров.
Они азартно спорят над листом
Исписанной бумаги.

И почему-то кажется ему,
Что он знаком с обоими лет двадцать.
Он был бы рад присесть за этот стол,
И вместе с ними что-то написать…
Им было бы о чем поговорить.
И может быть, возник бы новый мир -
Как Ойкумена, странный и богатый.

Сэр Генри смотрит вдаль. Все исчезает.
Каминные часы сигналят полночь.
Вот в комнату заходит белый дог -
Единственный приятель сэра Генри.
И двое мастеров в далеком мире
Ему кричат неслышно: «До свиданья!».

     Михаил Химченко, г. Киев

Кассандра.

Всё реже рождаются дети,
И чаще горят города.
Молчащие Боги в ответе,
За то что приходит беда.

Тебе на толпу и насмешки плевать,
Но женщине лучше - молчать и давать...

     * * *

Стреляй холостыми,
И руки пустыми
Держи.
Мы всё позабыли,
Мы были и сплыли, теперь
- Рубежи.
Мы счастье ловили,
И руки как крылья
Держали.
Мы тоже разбились
О стены, закрылись, вдруг став
- Рубежами.

Skid row

     * * *

          Нерождённые слова
          горло теребят.
          Я училась убивать -
          начала с себя.
               Г.Л.Олди


И не выкрикнуть, скорбя, в ледяную высь небес:
"Как я буду без тебя?!" - как-то буду, если есть.
Где сожжённые мосты, белый свет и битый лёд,
где все времена пусты, ибо каждое пройдёт...

Не судьба и не судьбец - до вершин не догрешить
и не то, чтоб "для" и "без" - я училась просто жить:
лгать, смеяться, пить вино, быть немой, слепой, пустой -
там, где снег летит в окно - тополиный и простой,

верить логике сих дней - в правый суд: напрасный труд,
не оглядываться вне - всё равно там не зовут.
Проходи своей кривой! - не отыщешь по кругам
век, где я была живой - и ходила по снегам,

понимала, как играть, заплетала миражи -
и клялась не умирать: всё равно не убежишь
там, где лгали все слова - у бессилья всяких крыл,
там, где я была жива, там, где ты меня забыл.

Слышишь - верую в предел этих каменных небес!
Но любой оглядке - где? - всё равно звучит: не здесь.
Я училась "нет" и "да"... Мелом - хлеб, вода - песком.
Пониманью: ни-ког-да - безнадежное: доколь?! -

в там, где порастут травой те безвременные дни...
Я училась быть живой. Вышло плохо. Извини.

     Яна Архарова

-- http://www.diary.ru/~melancholic-punk/p131353268.htm
Снег из Сибири
Пародия на поэму "Киберпанк" Олди:

Ехали писатели,
Ехали к издателям,
Договор на книги заключать.

А за ними критики,
Все в очках и нытики:
Надо же кого-нибудь ругать.

Ну, еще редакторы,
Двое иллюстраторов,
Переводчиков - бери и ложкой ешь.

Ехали корректоры,
Тех. и ген. директоры,
И от Госкино один помреж.

Едут и смеются,
Песенки поют.
И вообще - культурно общаются.

Вдруг из подворотни -
Великан!
Ушлый и чипастый
Киберпанк.
Киберпанк, Киберпанк, Киберпанище!

Быть беде: весь в Винде
И с дискетой кое-где!
"Приводите мне ваших читателей -
Я сегодня их за ужином скушаю".

Он небрит, он - бандит,
Он дискетой шевелит!

Олди задрожали?
В обморок упали?!
Никогда!!!
Нет, они сражались,
Всем вокруг на зависть -
Это да!!!

Супостату въехал в глаз
Олди номер раз!
В боевую стойку встал
Олди номер два!
Вот прием, вот другой,
Здесь - рукой, там - ногой.
Ай-яй-яй, ой-ей-ей!
Где герой? - сплыл герой.

Бедный, бедный Киберпанк,
Он не знал, что будет так:
Растопырил пальцы - крак!
Нету пальцев на руках!

И дискетка кое-где
Не смогла помочь в беде.
(Надо было на "винте"
и с контроллером IDE.)

Как всегда к концу разборки
Началися кривотолки:
"Это разве великан?
(Ха-ха-ха!)
Это просто киберпанк!
(Ха-ха-ха!)

Киберпанк, киберпанк, киберпашечка,
Он же дышит на ладан, замарашечка!"

Но вот тут-то Киберпанк
(Хитрый враг!)
Загрузил резервный файл
"You must die".
И, набрав секретный код -
"I'm are God",
В наступленье перешел -
Kill to all!

Показал он свой норов -
Будь здоров!

Что нам делать, как нам быть,
Как злодея победить?
Кто сразится с ужасным чудовищем?

Где же вы удальцы,
Молодцы-храбрецы?
Кто кричал "Ха-ха-ха"? - выходи на врага!

Все стоят и молчат,
И, как зайцы, дрожат,
И вперед даже шага не сделают!

Лишь один гражданин
Не бежит, не дрожит -
Вышел в первые ряды
Из толпы.

Харьковчанин В. Андрей
Не привык бросать друзей,
Всех порвет он за Олдей:
"Где злодей?"

Взял и стукнул Киберпанка
Кулаком, кулаком!
Наподдал ему по схемам
Каблуком, каблуком!
И дискету поганую - выдернул!

И не стало Кибермана,
Цифрового великана:
Весь рассы-
пался!
Не собрать на-
зад!

Поделом железяке досталося,
И следов от него не осталося.

То-то рады, то-то рады
Все читатели,
Все писатели,
Все издатели.

Даже критики, эти нытики,
Трубят и кричат: "Победа! Победа! Победа!",
И платочками, платочками машут!

P.S.

Нет, не стал Киберпанк победителем,
И умов и сердец повелителем.
Надавали по шее чипсатому,
Больше нет троглодита проклятого!

 

-- http://vkontakte.ru/note15747844_10575034
Я пишу на стене (часть 2, с контрапунктом финала, "Путь меча")
Юлия Дмитревич
"Один меч стоит спокойно против неба"

Ты опять между строк:
Ни прочесть, ни извлечь,
Ни забыть – сам же не дал.
Благородный эсток,
Ты спокоен, мой меч,
Ты один против неба.

Я пишу на стекле
Иероглифы «Ци»
Вперемешку с мечтами…
Ты – китайский Дан Гьен,
Ты – шикая зубцы,
Ты – забытая тайна.

Из-под ручки миры,
Ты – мой меч, дорогой,
Чтоб Беседовать с миром.
Ты – жестокой игры
Побеждённый герой,
Ты – разбитая лира.

Я пишу по тебе,
Мелким шрифтом, боясь
Быть раскрытой, понятной.
И по книге-судьбе
На клинок ляжет вязь
Да кровавые пятна.

Я пишу на стене,
Только б ты прочитал,
Но меня, а не Олди…
Ты – весь мой абстинент,
Недоимка-мечта,
Я – курок, что на взводе…

Путь Меча – не борьба,-
Средоточие сил,
Нужно очень любить лишь…

На Булгаковский бал
Пригласите, Мессир,
Маргариту… Увидишь?

     * * *

Доброго времени суток, Олег. "Еще минуты две Настя всматривалась в написанное, медля продолжить..." Я могла бы "забабахать" длинное и нудное повествование о том, как люблю Ваши книги, насколько интересны Ваши наблюдения и выводы, но что может быть банальней и сложней, чем попытка высказать всё это? Да, Вы тысячу раз интересны и глубоки, любознательны и смелы, но знаете о этом и без очередного читательского опуса.
Ваш э-мейл рассекретил Александр Кучерук (если Вам о чем-то говорит это имя), я просила его сначала получить Ваше согласие, и надеюсь, что оно всё таки было получено. Я пишу стихи (пока слабые, но, кто знает, может быть когда-нибудь...), и Александр посчитал, что один из них заслуживает Вашего внимания. Я далека от того, чтоб соглашаться с ним в этом, но человек - всегда эгоист, и почитатель всегда жаждет внимания предмета своего обожания (о, как Вы правы опять!). Вы заставляете людей думать, оценивать, размышлять. Я считаю, что нет более важного, чем это. Ваши книги дают самую обильную и "вкусную" пищу для стихов, хоть я и перевираю любые мысли и истины, пропуская через призму собственного восприятия. Да, безусловно, понимаю: нет ничего нового, всё давно придумано, написано, и мы просто "выдёргиваем" куцие нити из общего информационного поля, но человек не должен прекращать свои изыскания.
Ох, и тяжкое это дело - преподносить и оправдывать себя... Вот то стихотворение, с коего началась паническая эпопея "Написать любимым авторам":

О, с катаной премило грозен,
Неумеющий ждать Масуд,
В вызывающе гордой позе,
Но стремленье к богам - абсурд.

О спокойствие, Дао мира,
Я любуюсь тобой, застыв
У клинка кузнеца Мунира,
Не способного жечь мосты.

Близнецам невдомёк, что Воды
Разделил на двоих Поток,-
Он блистает Мечом, но годы
Спорит с Западом брат Восток.

     * * *

"Один меч стоит спокойно против неба"

Ты опять между строк:
Ни прочесть, ни извлечь,
Ни забыть – сам же не дал.
Благородный эсток,
Ты спокоен, мой меч,
Ты один против неба.

Я пишу на стекле
Иероглифы «Ци»
Вперемешку с мечтами…
Ты – китайский Дан Гьен,
Ты – шикая зубцы,
Ты – забытая тайна.

Из-под ручки миры,
Ты – мой меч, дорогой,
Чтоб Беседовать с миром.
Ты – жестокой игры
Побеждённый герой,
Ты – разбитая лира.

Я пишу по тебе,
Мелким шрифтом, боясь
Быть раскрытой, понятной.
И по книге-судьбе
На клинок ляжет вязь
Да кровавые пятна.

Я пишу на стене,
Только б ты прочитал,
Но меня, а не Олди…
Ты – весь мой абстинент,
Недоимка-мечта,
Я – курок, что на взводе…

Путь Меча – не борьба,-
Средоточие сил,
Нужно очень любить лишь…

На Булгаковский бал
Пригласите, Мессир,
Маргариту… Увидишь?

     Юлия Дмитревич

     * * *

ПИСЬМО ОДИССЕЮ
Боги сами с собой сводят счеты посредством людей.
Троя вскоре падет, захлебнувшись потоками боли.
Из-за женщины, скажете? Нет, для подобных затей
Скуден ум человеков, послушных божественной воле.
Одиссей хитроумный, любимец совы и оливы,
Не ходи воевать, лучше выстрой ей каменный храм,
Лей вино на алтарь. Позабудь семивратные Фивы.
И не смей говорить, что теперь неподвластен богам.
Одиссей, что ты выиграл подлой, позорной победой?
Две-три сотни рабов, драгоценности, девок, вино?
Делай все что захочешь, герой, только правды не ведай:
Боги снова смеются. Вернуться тебе не дано.
На большом алтаре, где заколот был старый Приам,
Пляшет солнце, в крови омывая подошвы сандалий.
Пал Ахилл, и Аякс не пристанет к родным берегам.
Что ж не радостен ты, кровожадный Арей Эниалий!
Пенелопа стареет. Ты в море болтаешься, грек.
Сын растет без тебя. Жизнь проносится облачком дыма.
Ты не бог, Одиссей, а печальный седой человек.
Ты пошел воевать. Троя пала. Ты выстрелил мимо.
25 октября 2004 года.
P.S. - Написано спустя три месяца после провала в роман Г.Л.Олди Одиссей, сын Лаэрта. До сих пор боюсь перечитывать - унесет волной Великого Океана на благословенную Итаку. Хорошо если на нее. А вдруг прямиком под копыта исполинского символа обмана!

          dame_lev

-- Gala_
http://www.diary.ru/~GalaMr/p148974023.htm#527262287
Вот опять влияние Олди

Угли тлеют, но ночь погасла.
Что вам в слове упрямом «кшатрий»?
Кто костер заливает маслом,
Всё решают, а вот решат ли?

Дрожь в ладонях – роса на солнце:
Миг – и сгинула без остатка,
Тот, другой - он взахлеб смеется.
Жестко, больно, хоть стелет мягко.

Знать, не крикнуть вслед мне по силам;
Зерна убраны прежде жатвы.
Что аукалось и кровило,
Заставляя за край держаться?

Что гнало отыскать алмазы
В желтых клубах дорожной пыли?
Неподкупная память разом
Бросит под ноги: были… были.

Что ж ты учишь срывать печати
И на раны чужие – солью.
Не «зачем», не «прости», а «ради»…
Ради чаши хмельной застолья?

И немая седая правда
Вновь становится грешной стервой:
Для спасенья души не надо,
Для спасения – просто вера.

Миру так-то ведь до… бхараты,
Если станет ложь крепче стали.
Виноваты ли? Виноваты…
В том что стали мы тем, кем стали?

(c) Gala

     * * *

Так жгите же! Помните, Миша Булгаков
Писал:"...не горят"? Значит, тексты сырые?
Нет-нет, Вы поймите, от Харькова к Стрыю,
К Днепру, к Симферополю, к Луцку, и в Киев
Протянута нить из распутанных знаков:
Тире, запятых, отпечатанных букв,-
Вы можете, парни! О да, Вы такие!
Восторг, тихий вздох, какафония звуков,
От книг - как под кайфом (подчеркнуто дважды),
От каждой - иначе (заметьте, от каждой!).
Вы пишите, вкусно играя словами,
Я кланяюсь низко таланту и знаньям,
Салют любопытству, стремленьям - под китель.
Ох светлости, преданность Коса ан Таньи
Мала, чтобы выразить радость от книжек.
Творите, дерзайте, читатели с Вами,
На гребне волны, на вершине, не ниже.
Ребята, простите, что так вот, но - жгите
Для нас, обывателей, фанов, и иже.
Дурманьте, цепляйте, учите дорыться
До сути вещей, хулиганьте, рискуя
Прослыть не такими как должно. А впрочем,
Вы знаете сами, не мне Вам, сэр рыцарь,
Об истинах, нравах, шаблонах торочить,-
Вы можете всяко, имеете право
По праву (и я каламбурю, ну что же...)
Выискивать в рыхлом пушистом бисквите,
Что миром зовётся, изюминки смысла,
А также лимоны, творог, маракуйю...
О чем, бишь, я? Точно! Я, помнится, "Браво!"
Хотела кричать Вам всего лишь, чтоб быстро,
Но не получилось, забылась, похоже...
Люблю Вас до дрожи, фантасты, творите!

Ваша... Юлия Дмитревич


     * * *

Миры
Все создается второпях.
Миры - не исключенье.
Г.Л. Олди
Мышиным хвостиком из норы
Мелькнул прожитый весенний день.
А я придумываю миры –
То наизнанку, то набекрень.

Здесь, как положено, есть герой
И героиня, и героин…
А рядом плавает мир другой,
А вон, гляди-ка, еще один.

Простой, привычный сюжет игры:
Когда на сердце тоска звенит,
Я превращаю слова в миры,
Затем, чтоб позже нажать Delete.
***

Мой двойник
Ложь у двойника – правдою…
Г.Л.Олди «Песни Петера Сьлядека»

А когда догорают факелы и ночник,
У столичных ворот появляется мой двойник,
Затушеванный ночью, как прошлогодний сон,
И откинут на плечи бархатный капюшон.

Это он, а не я, у духов крадет слова,
Это он, а не я, всевидящий, как сова,
Это он варит зелье из чародейских трав,
Это он задувает бессонницы в мой рукав!

Я на кухне лечу вином головную боль,
И тоска разъедает полночь, как пряжу – моль!
...Лабиринты зеркал, стеклянная западня...
Сочиняю его... а он сочинил меня.

Tatyana Strelchenko


-- http://rifmer.com/vne-konkursa/vashe-tvorchestvo-ili-v-poiskax-pochitatelya/36590.html#comment-27331
Опубликовано: 20.07.2011 | Автор: Анна K. | Рубрика: "Ваше творчество" или - "В поисках почитателя"

Омыта кровью сталь, Кабир* огнем объят,
Скучающе смотрю, как гибнет халифат.
Не дрогнула душа, увидев то паденье…
Я в отблеске зарниц читаю рубайат:

Остаток дней моих скитаться обречен;
Постылые дворы, в лохмотья облачен…
Прокралась не спеша тоска к скупому духом
Отравленным вином – без чести, не мечом!

Ах, мне бы хоть на миг вернуться в те года,
Что радость и печать дарили мне тогда!
Как редко ценность их осознаем мы сразу.
Вздыхаем, упустив моменты навсегда…

*по мотивам «Я возьму сам» Г.Л. Олди


-- http://joker-brown.livejournal.com/20830.html
Dmitry Brown (joker_brown)
После Олди
November 1st, 17:10

Homer

To thee, my most profound teacher
I send my message to dispel
Your doubts about the foggy future,
About the gods and global hell

So, first of all, did you remember
A poet, he was Hesiod?
He tried to take away the ember
Of kings respect and public love

His future will be mostly nothing
Than yours, you were the best rhapsod —
You kept in lines what people loving:
The trips, the wars and life of gods

And when the sun above Olimp,
And you descend to dark Eid:
Don’t worry, you’ll be surely fine —
We’ll drink for you a cup of wine!

Your «Odyssey» and «Iliad»
Along absorbed to our blood
And poems wisdom is still hot,
We’ll never ask: «To read or not?»


-- http://www.liveinternet.ru/users/helga_karp/post207363036/
Helga Karp
Из цикла "Любимым авторам"
Г.Л.Олди с благодарностью.

От пьесы огрызочка куцего
Достаточно нам для печали…
Г.Л.Олди.

От боли душа замирает,
Не веря любимому автору:
Герой не совсем умирает –
Прощается просто до завтра.

Он едет в полночном трамвае
И курит в окошко устало,
Быть может, украдкой зевает.
А мы не уходим из зала

И мечемся долго по сцене,
Пытаясь сыграть всё по-своему,
Готовы платить кровью цену
Спасенья героя. Изгои, мы

Уходим. И ночь сверлит спину
Безумным от горечи взглядом.
Живые лишь наполовину,
Бредём. А в душе страшным ядом

Сомненья: Да как же вы можете?!
Вы, Автор?..
А он вдруг появится
И скажет, что чувствует то же,
Что гибнут на сцене паяцы.

Герои, достойные лучшего,
Все вечно живут в нашем сердце,
Что зря отпираем мы ключиком
На холст нанесённую дверцу…

Он нас пригласит на премьеру,
Но мудрость не справится с болью…
А, может, хоть раз мы поверим,
Что не умирают герои?..

Из цикла "Любимым авторам"
Г. Л. Олди «ВОЙТИ В ОБРАЗ»

Жизнь – театр, актёры мы –
Так учите роль.
От богатства до сумы –
С нашей-то игрой

Столько – сколько от тюрьмы
До владыки стран.
Мы незрячи – видим Тьмы
Солнечную грань.

Наша жизнь – игра и ложь,
Зал в тоске рыдал.
Этот плач – тот стёртый грош,
Что нельзя отдать –

Сбереги, за щёку спрячь:
Смерти ломоть взять,
Да накинуть звёздный плащ,
Да плечом пожать.

Смерти мало. Это театр,
Жизнь со всех сторон.
Твой билет ещё не смят.
Всё. Финал. Не ты распят.
Выйди на поклон!

Из цикла "Любимым авторам"
Г. Л. Олди «ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИЙ ЦИКЛ»

Богам не везёт с любовниками.
С любовью, впрочем, тоже.
Сбегаются девушки толпами –
Делить с бессмертными ложе,

И юноши часто влюбляются:
Богини бывают доступны,
К избранникам в блеске являются,
Себя не считая преступными.

Но боги ужасно завистливы
И хрупкое счастье людское
Рушат легко и бессмысленно,
Чудовищ плодя и героев.

Да, боги, увы, не способны любить,
Потому что не знают страха –
Страха любимых своих пережить,
Когда остаётся прахом,

Горсткою пепла – любовь, что гибнет,
Становясь легендой для многих.
Пылают огнём, проливаются ливнями,
Но собой не жертвуют боги.

Они не решают – быть или не быть –
Истекая в мучениях кровью.
Да, боги, увы, не способны любить –
Потому не везёт им с любовью.

Из цикла "Любимым авторам"
Г. Л. Олди «Бездна голодных глаз»

Мир тебе, Шут!
Только нужен ли он тебе – Мир?
Вы глубоко и давно параллельны друг другу.
Нервная жуть:
Ты – забытый навечно кумир –
Линия жизни – по кругу, по кругу, по кругу…

Падай же, Шут!
Ты убит во дворовой игре!
Ружья – игрушки, а кровь на траве – только краска.
Властно командует: «Shoot!»
Офицер. И солдаты в каре
Нервно отводят глаза и спускают курки – жизнь прекрасна!

Новая роль
В бесконечном теченье веков,
Новые жизни, и публика – вечно седая.
Ave, король!
Бесконечна людская любовь.
Молодо тело, в глазах пыль веков оседает…

Шут! Подожди!
Ты присядь, ты пиалу возьми –
Дай передышку себе и мелькающим лицам.
Вечно брести,
Бред нести и давать жизнь взаймы…
Шут! Подождите!.. А можно, я Вам буду сниться?

Друг, вот рука!
Не пугай меня блеском костров:
Адских огней мне давно уже ведомы Двери.
Два дурака –
Мы пройдём по изгибам миров,
В Двери войдём, и когда-нибудь путь наш измерим…

Из цикла "Любимым авторам"
Г. Л. Олди «Кабир»

Кто ты?.. Ну кто же ты?.. Ночь упирается в спину
Тёмным, бессмысленным взглядом, как будто ножом,
Ночь за тобою крадётся походкою львиной,
Ветер играет на улицах в звёздный Маджонг.

Где ты?.. Эй! Где ты? Взгляни мне в глаза, проходимец!
Ночь! Что ж ты скалишь мне месяц щербатый в лицо?!
Ветер, ты листья под ноги швырнул или имя?
Страшно прослыть дураком, но вдвойне – подлецом!

Нет? Никого? Это шутки проказницы ночи?
Кто же посмеет сказать мне: безумец я или подлец?
Шорох шагов за углом… Мне послышалось? Кто-то бормочет?
Вспышка!.. Всё плавится!.. Вот он, бесславный конец!..

Кто я?.. И где я?.. Что?.. Пальцы мои в чём-то липком…
Слуги… Охрана… «Вяжите!..» Все падают ниц.
Рот перекошен подобием жалким улыбки…
Нет! Все молчат!.. Для меня нет преград и границ!

Вновь в голове моей станет темно, пусто, гулко.
«Ваше величество…» - слуги меня теребят…
Люди! Кого же я там догонял в переулке?!
Ветер дохнёт жарким шёпотом в ухо: «Себя…»


-- http://m0z9.livejournal.com/405541.html
Люча Эллорита (m0z9)
Плач барда Ньяши, попавшего в Бездну Голодных Глаз - трибьют Олдям
или пятиминутка ненависти к способу вставки песен, практикуемому оными аффтарами

Есть у Бездны три края, три грани:
Это Галич, Хайям, Гумилёв.
И никак, не смотря на старанья,
Не покинуть темницы из слов.

Побегу я налево - там Шура.
Как направо пойду - Николай.
Лишь с Омаром попутаю сдуру
Их обоих порой... Невзначай.

И опять я с лицом бестолковым,
Всё иду и иду, как в бреду,
Между Галичем и Гумилёвым,
Заключённый в голодном аду...

Если третьего встречу поэта -
Сразу, вмиг подозренье... Хайям!
(Разумеется, авторства нету -
Гугль в помощь, товарищи, вам)

Я, конечно, не жалуюсь Высшим -
Вурдалаки не знают забот.
Но когда, забираясь по крышам,
Алый месяц по небу ползёт,

И на землю он пучится, словно
Окровавленный зрак в вышине
Мир не ведает, как гумилёвно,
Как хайямно и галично мне...

* * *

Алепо/одиночество

"...раз в месяц жертвуйте ей мальчика - она отстанет.
"Да где ж её найти? - охнули мужи. - Куда дитя вести-то?"
В пещеру близ Тевмеса, указал прорицатель."
/Г.Л.Олди "Внук Персея"/

Ребёнок совсем, доведут до пещеры -
Замурзан, дрожит -
А сами уходят, оскалясь, ощерясь,
Плодиться и жить.
Слежу из кустов, пробегает по телу
Желания дрожь:
Мой неоперившийся жертвенный эрот,
Хоть ты не уйдёшь...
Обуглятся листья на смокве высокой
От взмаха хвоста, -
Я буду, как осень, рябиновым соком
Горчить на устах.
Я пламя-лисица, Беотии пламя,
Хэй, Эвое, Вакх!
Я рядом ложусь – и птенцом между нами
Проклюнется страх...
Страх бьётся нелепой всполошенной птицей,
Царапнет висок.
А мальчик боится, он только боится
И прячет лицо,
И тело покрыто гусиною кожей
С чужого плеча, -
Становятся мальчики их всё моложе,
Но так же молчат...

Т. Дэймор (форум сайта Олди)

     * * *

После "Гарпии" пришло. Поэты золы, как камзолы

Бесполезных строк, с привкусом медным заката
Много вышло из-под усталых пальцев
Извольте сегодня смеяться,
Как дети смеются над старцем,
Когда он пытается с пола подняться,
Шатаясь изломанной куклой-паяцем,
И выцветший взор открывается в путь без возврата

     Soenvi (форум сайта Олди)

Стих - не совсем по Олди * * *
свернуть полный текст
* * *
Вон из кожи - юзом, скользом -
каждый вызвался на роль сам.
Раз уж тут - не беспокойся:
отпоют.
Эй, народ, гляди - не бойся:
вот ведёт разборки Тройца!
Вот Любви Закон и Польза
морду бьют.

Каждый зритель что-то ищет
(может, нож за голенищем?).
До кровищи - толковище,
толчея...
И пропали - мраку пища.
В Мирозданье ветер свищет,
и следа никто не сыщет.
"Как же я?!"

Только где-то есть в помине
эта сила, что нахлынет,
и обнимет, и поднимет
к небесам...
Ну, а жить - опять под ними.
Кто-то там решенье примет,
и одарит, и отнимет...
"Дальше - сам".

http://ingolwen.livejournal.com/152038.html

     * * *

Гуляли вчера перед сном по ночному Новосибирску. Внезапно пришло на ум сравнение города с Космосом, следом - "Ойкумена". Сегодня всё оформилось следующим образом:

Мы в Космосе. Рисунок жёлтых окон
Сплетается неведомым созвездьем
В пространстве мегаполиса ночного,
И снежная космическая пыль
Скрипит чуть слышно. Мы идём домой
Вдоль Млечного Пути из фонарей,
И нашему движенью параллельно
Стремительно проносятся кометы,
Сигналя, ночь пронзая светом фар.

На этой галактической тропинке,
Вдали от чёрных дыр универсамов,
Неоновых туманностей реклам
И путаных созвездий новостроек
Мы одиноки, как первопроходцы
Каких-нибудь задворок Ойкумены,
И кажется, что бесконечен путь,
Ведущий к нашей маленькой планете
С балконом над оврагом... Но вдали
Мерцает нам знакомое созвездье,
И огонёк на третьем этаже
Зовёт нас путеводным маяком -
Мы свет на кухне погасить забыли,
В открытый Космос выйдя погулять.

     НеНормал (Новосибирск), форум Олди

     * * *

Набрался наглости и решил прислать Вам серию мини-стихотворений, навеянную "перекрестком" Вашего творчества и поэзией Бориса Пастернака. Вот так уж получилось, что на работе перечитывал одно, а дома - другое. А в результате за несколько месяцев написалось "странное"...

Склонения души

На том последнем рубеже, где мы еще, а не уже..."
Олег Ладыженский

Гул затих. Я вышел на подмостки...
Борис Пастернак

1. Именительный падеж

От дуэльной черты сценической
Брошу вызов шальным мажором:
Неприкаянным, еретическим,
До стигматов родным "Ad majorem!"

"...Dei gloriam..." - дышит занавес
Где-то в пятке дрожит душа.
В книге судеб любая запись -
Именительного Падежа!

2. Родительный падеж

Рассыпаясь
по белому белым,
Перекрестьями
рук ли, ног ли,
Ночь, как кистью,
рисует телом
Неосознанный
иероглиф.

Наощупь, губами,
по сантиметру,
читаю тайнопись души.
И ночь взрывается
звездным ветром,
И эхо вторит: "Берешит..."

3. Дательный падеж

Слушай, Израиль! Израиль, слушай!
На сцене - цепи, под сценой - тьма.
Бьется, неистовствует Хлопуша,
в небо бросая безумное "Шма!"

Кровь на спине - как скрижали Завета
Высечены кнутом по душе.
Право вопроса за право ответа:
- Имя? Статья?
- Ангел. Шесть-дробь-шесть-шесть.

4. Винительный падеж

Мы боимся учить "Йитгадаль-йиткадаш"
И как-будто не верим, что все же придется...
Старый ребе, худой и прямой, как палаш,
Отраженье луны достает из колодца.

Серый ряд тополей полуночным миньяном
Призывает тоску и спокойствие на душу.
Жизнь придет. И уйдет - не росой, так бурьяном.
Даже звезды становятся ближе к Кадишу.

5. Творительный падеж

Изгибаясь подобием литеры Каф,
обнажая
значение
Тайных троп арамейского языка,
Языка
Исключения,
Отрицанием времени и судьбы,
беспокойной
душой,
Моя жизнь - перекресток Как-если-бы!
"Встал? Иди!"
Я - пошёл!

6. Предложный падеж

На том, последнем рубеже
Стою у входа.
Скребутся ноты на душе -
Что ж, скоро кода.

Склоненья слов, склоненья тел,
склоненья душ.
Азъ есмь! Я выбрал свой удел -
Маэстро, туш!

Михаил Розенблюм (ака Каф-Малах)

     * * *

Скарамуш
Помост, подмостки, лестница пророков....
Олег Ладыженский

Сбился со счета седых волосков в бороде -
Вот уж и впрямь, убеленный сединами муж.
Пляшут морщинки у глаз как круги по воде.
Вечный мальчишка, улыбчивый шут, Скарамуш.

В пару касаний набросок на выцветший холст –
Многостраничное рондо с названием "Жизнь".
Слева роддом, прямо церковь, а справа погост.
Сбоку еще небольшой уголок - для души.

Сбился со счета ушедших в молчанье друзей.
Фантики детства смешались с огрызками груш.
Крутится стрелка, наивная, как карусель...
Вечный мальчишка, улыбчивый шут, Скарамуш.

В пару касаний срываются звуки в полет.
Между мгновеньем и словом качается век.
Вместо шагреневой кожи – шагреневый лёд
Тает в руках как туман в предрассветной Неве.

Сбился со счета вокзалов, дорог, городов,
Рек и морей, океанов, проталин и луж,
Окон, дверей, самокатов, машин, поездов.
Вечный мальчишка, улыбчивый шут, Скарамуш.

В пару касаний, мельком... Бьется песня в силке
Струн, заплетенных Гордиевым мертвым узлом,
Словно приклад прижимается скрипка к щеке.
Словно мишень чье-то сердце за дальним столом.

Сбился со счета помостов, подмостков и сцен,
Знал на что шел, так теперь уж молчи, что не дюж!
Третий звонок... Пару капель румян на лице...
Выход...
Поклон...
– «Ну куда ж я без вас?!»
– «Скарамуш!!!»

Михаил Розенблюм (ака Каф-Малах)

     * * *

" Сколько бед ниспослала мне злая судьба..."

Олег Ладыженский

Сколько бед ниспослала мне злая судьба -
Принимаю удары её я без злости,
И уверен - не скоро сыграет труба
Марш печальный Шопена на дальнем погосте.

Я уверен - не сеяны те семена,
Что горбушкой ржаной обернутся на тризне,
И не скоро лоза напоит допьяна
Всех, с кем радость и боль я делил в этой жизни.

Мне ещё недосуг, столько дел впереди,
Мне ещё в этом мире, представьте, не тесно.
Не спешу примерять " деревянный мундир ",
Ведь ещё не написаны главные песни.

На столе, у компьютера, черновики.
Что должны, наконец, обратиться стихами.
Надо много успеть. Жаль, что дни коротки...
Впрочем, всё это блажь. Есть и время, и пламя.

matz-mihael2010
http://clubs.ya.ru/4611686018427466070/replies.xml?item_no=10435


"А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: "Хорошо, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется". Но это редко бывает".
© Дж.Д.Сэлинджер

Мира, сотканного из токов,
Вне условностей и времен
Я в хрипящую трубку рока
Кричу:
"Мне, пожалуйста, сэра Олди!
Его голосом я пленен.
Он стоял у моих истоков,
"Бездной..." смыслов был мир рожден!
Я, играющий с ним неловко,
Лечу,
Даже крылья когда негодны
И сбиваются перья в ком..."

И, зачем позвонил не зная,
Я волнением поражен.
Но сильнее в руках сжимаю
Самый первый мой телефон.

Melissa Lyssa

     * * *

Дмитрий Грудинин

На горе стоит ашрам,
Из него торчит Лингам.
Ходят призрачные боги
По моим глубоким снам.

Шива пляшет не спеша,
Выкидает антраша,
Что незыблемым казалось,
Уж не стоит ни гроша.

Все смешалось- свет и тьма,
Ни дворец и ни тюрьма
Не сравняются по силе
С отрешенностью ума.

Озаряет мир заря.
Посреди стоит гора.
На горе стоит ашрам.
Из него торчит Лингам.

Если не читал Олдей,
-этих грамотных людей-
Срочно с полки бери книжку
И тихонечко балдей.

Ну а пишут они нам,
Что далеко где то там
На горе стоит ашрам,
Из него торчит Лингам.

На горе стоит ашрам
Из него торчит Лингам
Прославляет эту гору
Эхо здесь и эхо там.

Виден он из далека.
Пусть дорога не легка,
Тех что на него послали
Приютит наверняка.


 

-- http://annetcat.diary.ru/p196255255.htm?oam#more3
AnnetCat
Деанонилась команда Олдей, в связи с чем я тащу свою чайную ложку креатива. Я там тоже была буль... Буль, буль, ну вы поняли.
Правда, я ничего и не обещала, кроме постараться сочинить стишок на челлендж. Сочинила)
Вообще хочу сказать - это был безумный проект, который оказался прекрасен и успешен. Команда, вы такие все молодцы и герои, просто нет слов) разве что троекратное буль-буль-ура))

Название: Придуманный мир
Автор текста: кот
Начитка: Renie_D
Монтаж: кот
Форма: аудиофик
Размер: драббл, 152 слова, 0:02:23
Категория: джен
Жанр: лирика
Рейтинг: G
Ссылка для скачивания: yadi.sk/d/5WBiqL5MHmZLb
Примечание: текст написан специально для WTFC 2014

Мир, придуманный поэтом, ничего не знал об этом
И дремал перед рассветом, как все прочие миры,

И качалось небо зыбко, и сплетались звуки гибко,
И о вечном пела скрипка начинателя игры.

Мир, построенный поэтом в строгой ритмике сонета,
Где зима, весна и лето зарифмованы в катрен,

Где, положено в основу, подпирает горы слово,
И эпохами сурово правят строфы и рефрен, —

Мир, приснившийся поэту, зажил сам — и дела нету
До гармоний тьмы и света здесь осевшим племенам —

Ни крестьянам, ни солдатам, ни вождям-аристократам,
Ни магистрам бородатым, ни жонглерам, ни певцам.

Вьются новые дороги, до пробелов стерты строки,
Сдвинулись пути и сроки, обтрепались небеса,

Словеса бледней и уже, рифмы тоже стали хуже...
Мир живет себе, не тужит, и цветет, и вянет сам.

Сам поет свои куплеты мир, придуманный поэтом,
Сам дает свои обеты и воюет, и бурлит,

И поэт, давно забытый, бродит по нему открыто,
Иногда в тепле и сытый, иногда за песни бит.


А еще я внезапно спел под три блатных аккорда песню на слова сокомандника, так что моего участия оказалось вдвое больше, чем я от себя ожидала.

Название: Молитва Грольна
Автор текста: Дама-Логика
Исполнитель: кот
Форма: песня
Размер: 00:01:37
Персонажи: Грольн
Категория: джен
Жанр: лирика
Рейтинг: G
Ссылка для скачивания: yadi.sk/d/ZTxNoV_pHjUfP
Примечание: написано специально для WTFC 2014

Молитва Грольна

Мой неправильный бог,
Не желавший ни клятв, ни стихов
Повелитель дорог,
Покровитель бродяг-чудаков.
Никогда не просивший
Ни подвигов, ни алтарей,
Но пути находивший
Среди сотен закрытых дверей.
Но всегда, когда мог,
От меня отводивший беду,
Мой единственный бог,
Помолись за меня — я иду
Не огнем и мечом
Тебя славить в далекой земле,
Быть надежды лучом
Для потерянных в сумрачной мгле.
Ни о чем не прошу —
Только песен хватило бы всем,
Подлецу-торгашу
Не продаться б за старый дирхем,
Среди лживых дорог
С твоего бы не сбиться пути...
Мой неправильный бог!
Только б силы хватило дойти…

-- https://www.facebook.com/permalink.php?id=100005287922553&story_fbid=151995528320044
Julia Rzhanitsyna
Из старого. По "Сети для Миродержцев" Олди, но не только.

* * *
Вон из кожи - юзом, скользом -
каждый вызвался на роль сам.
Раз уж тут - не беспокойся:
отпоют.
Эй, народ, гляди - не бойся:
вот ведёт разборки Тройца!
Вот Любви Закон и Польза
морду бьют.

Каждый зритель что-то ищет
(может, нож за голенищем?).
До кровищи - толковище,
толчея...
И пропали - мраку пища.
В Мирозданье ветер свищет,
и следа никто не сыщет.
"Как же я?!"

Только где-то есть в помине
эта сила, что нахлынет,
и обнимет, и поднимет
к небесам...
Ну, а жить - опять под ними.
Кто-то там решенье примет,
и одарит, и отнимет...
"Дальше - сам".

***

-- http://urmor673.livejournal.com/42233.html
Пишет urmor673

Приют Героев
Приют Героев

Вагонная Духота (Читая "Приют Героев" ГЛ Олди)

 

как рак в кипящем пиве солнце

и день исходит, ночь сквозит

открылось дно, зияет донце

приходит к ночи аппетит

 

сны посмотреть, расслабить члены

и челном тихим плыть и плыть

очистить накипь, сует пену

от суеты себя отмыть

 

и сбросить с плеч усталость злую

и отдых дать своей душе

я вновь люблю и не ревную

и снова скуден и блажен

...

а где-то крест на перекрёстке

а где-то камень трёх дорог

живую воду мне в напёрстке

несёт незримо светлый бог

 

25 мая 2007 в поезде

 

 

 

Король И Королева(Читая "Приют Героев"ОЛДИ)

 

король червив, а королева

всё норовит уйти в левак

и прав ли ты иль будешь слева?

и дело станет вдруг табак?

 

червонность звонкою монетой

манит рабов и королей

и песни всё же будут спеты

и в животе восстанет змей

 

и разномастен жизни китель

и тих тот омут без чертей

и вот, пришёл средь бурь спаситель

и всё расставил без затей

 

свои места займём и мы

свои тела сменив на ленты

и мир восстав после войны

цвета изменит киноленты

 

26 мая 2007 в поезде

 

 

След(Читая "Приют Героев"ОЛДИ)

 

затопчут след

и оборвутся

все нити сведущих теней

и тучи бед

опять проснуться

своих пришпорив вскачь коней

 

и без вины быть виноватым

научит мир своих детей

со стороны чуть-чуть распятым

без перспектив и без затей

 

без позитив и сладких крошек

остынет след, и не найдёшь

судьбы пароль, обив порожек

а как найдёшь - тут всё возьмёшь

 

26 мая 2007 в поезде

 

 

Лобзик ч2(читая "ПриютГероев"Олди)

 

пила лобзала

пила пила

на дне вокзала

колокола

весёлой бранью

ответят в скок

дочерней ранью

отмерят срок

осветит солнце

свечной покой

и за оконце

ты там не стой

не дли смятенье

не рви струну

второю тенью

обняв луну

 

пила лобзала

и пела в такт

куда позвала?

пойти в антракт?

весёлой бранью

ударит звон

ужель страданью

нанесть урон

урезать пайку

и дать расчёт

умаслить гайку

наоборот

завертит грани

ослабит хват

дочерней рани

вечерний пат

 

26 мая 2007 в поезде

 

 

 

БезВины(читая «Приют Героев»ГЛ Олди)

 

не бывает без вины

наказаний

от четвёртой стороны

приказаний

не бери и не тяни

руки

обойдётся без планид

разлуки

и без муки не бери

радость

и с собой поговори

сладость

истекает на тебя

в вечность

просто видим не всегда

млечность

 

26 мая, 15июня 2007 спб

 

 

Анри Куколь(читая "Приют Героев"Олди)

 

доведёт до беды язычок

и повесят язык на крючок

и закроют ключами замки

и сваляется каша в комки

 

и нарушится верность весов

и прольётся вуаль парусов

и оденется алым закат

и содрогнется град петроград

 

обошёлся без беды язычок

рассказал всё и смылся в бочок

и с наживкою крючки обошёл

дождь покапал лишь чуть-чуть и прошёл

хорошо!

 

27 мая,15июня 2007 спб

 

 

За ужином/Читая "ПриютГероев"Олди

 

первый парень на деревне

третий ухарь на селе

вниз попадали деревья

видно лес навеселе

 

очень вкусно, очень просто

гибок, прочен и открыт

не дождясь заздравных тостов

был король тузами сбит

 

и побили всю посуду

и разрушили уют

лишь в саду статуя будды

охранила мир-приют

 

и сад каменных цветов

защитив, накрыв, укутав

я б хотел у островов

испросить сто дней приюта

 

29 мая 2007 спб

 

 

Вигилла Кукколь(читая "ПриютГероев"Олди)

 

обделил пророк вигиллу

красоту дал, не дал силу

убежать нельзя - нет хода

в родословной ищешь брода

 

29 мая 2007 спб

 

 

ПриютГероев(читая Олди)

 

приютили героев

согрели

разделили по трое

в постели

окрестили им лбы

и запястья

чтоб замолвить судьбе

слово счастья

чтоб очистить от грязи

и скверны

чтобы небес светлых князи

от черных

охранили их сил

и проклятий

чтоб распутались клубки

тьмы заклятий

 

02, 15 июня 2007 спб

 

 

 

Финита/по окончанию прочтения «ПриютаГероев»

 

и финитили комедьям концы

и шершелили ля фамам хвосты

но не верили в созвездий венцы

и колодцы оставались пусты

и постились, и мостили крестом

оставляя на потом небеса

и крестились, и честились перстом

и ложилась на травы роса

и финитили комедьям концы

и шершелили ля фамам хвосты

и звенели коней бубенцы

разводили небес мы мосты

в обе стороны бросили путь

на четыре отправили ветр

и сквозила беспечная суть

и оделся модной шляпою метр

 

02, 15 июня 2007 спб

 

 

***

 

обветшали у страниц уголочки

и истлели, и истаяли строчки

и очистилось время возврата

и багровое небо заката

 

опустилось, вниз пало, скатилось

и исчезли последствия споров

и дурное всё вдруг износилось

и сбежала кривизна разговоров

 

но страницы ветшают и тлеют

исчезает написанный текст

Кто узнает? Кто сможет? Посмеет?

Приподнять груз опущенных век?

 

03 июня 2007 спб

 

Павел Пнк

 

Юлия Молькова
Стих. Начинался как личный-лиричный, но постепенно перешел и закончился как "Приют героев" Олди. Кто читал - тот поймет.

Посмотри на меня и ответь -
Что нас ждет через тысячу дней?
Ты подаришь мне жизнь или смерть.
Жизнь, конечно же, будет больней.
И когда нас выносит за край -
Там стоят двое серых теней.
Жизнь и смерть уже ждут. Выбирай.
Смерть, конечно же, будет быстрей.
И рефреном летит сквозь года
Мое тело. С балкона - и вниз.
Память будет с тобою всегда.
Подари мне, пожалуйста, жизнь.

* *

Из Г. Л. Олди
Ольга Шевелева
Я люблю свою прошлую жизнь,
Только я ее почти что не помню.
Так, иногда – вдруг юбка в клетку,
Или, скажем, кони на Битце,
И так внутри встрепенется что-то:
«А ведь, кажется, было что-то –
Юбка в коричнево-зеленую клетку,
Медные взмыленные кони на Битце…»
Дрейгуру нельзя ходить по лестнице,
А то он может вспомнить себя,
А если в нем былое воскреснет, он
Больше уже ни на что не годен.
А так – он тихий, трудолюбивый,
И очень вежливый, всем улыбается,
И каждого встречного зовет товарищем:
Почувствуйте разницу
между вставшим и поднятым.
Я люблю свою прошлую жизнь,
Но отодвигаю подальше, подальше,
Альбомы на антресоли спрятала,
А записи и смотреть больше не на чем,
Да и некогда, я так занята…
Дрейгуру нельзя ходить по лестнице,
А то он может вспомнить себя,
А если в нем былое воскреснет… О,
Нет, лучше не надо!

     * * *

Отражение "Мага в законе":

Под сенью ускользающей эпохи,
В качающейся тени фонаря,
Прошедшего рассыпанные крохи
Нежарким синим пламенем горят.

City Cat (форум Олди)


-- http://vk.com/wall99072617_2001
Лёша Пинчук
I had a dream. I was a blade.
Of finest metal I was made.
For me it was not yet surprising,
As if I were not more than shade.

I had a dream. I was a blade.
I rose above my master's head,
Then I fell down with no emotions.
It was my job - and it was great.

I had a dream. I was a blade.
Before me peoples' lives were laid.
I was no slayer and no hangman -
I was the judge of others' fate.

In weaves of the exploits and crime
I stood unshakable and hard.
As if the mighty ainscient Time
Has bowed to me - to metal shard.

A fool! You thought, that in your shade
The whole Universe would fade?!
My pride and arrogance were punished.
...I had a dream. I WAS a blade.
Г.Л.Олди

-- http://vk.com/wall16462385_16041
Артём Алексанов
пародия на Г.Л.Олди.

Мне снился сон,
Я был кальсон,
И после стирки на балкон
Обыкновенно отправлялся.
Был мой хозяин - Шмулинсон.
Девицу раз привёл он в дом,
Её чулками возмущен,
Не выдержав, я вдруг порвался.

Мне снился сон,
Я был - балкон.
И мой владелец, Шмулинсон,
Сушиться вешал свой кальсон
На мне. Я крайне огорчался.
Я стар. И мне пора на слом.
И, огорченный этим злом
(ремонт, кальсон и Шмулинсон)
Я на прохожих вниз сорвался.

Мне снился сон.
В нём был я - дом.
Стоял спокойно, а потом
Во мне, как вошка, Шмулинсон
Вдруг начал обретаться.
Враз отвалился мой балкон!
Во всём повинен явно он -
Пейсатый, в шляпе Шмулинсон!
Не выдержал я...и проснулся.

Я был, конечно, Шмулинсон,
Одетый в порванный кальсон,
Бегу скорее на балкон;
Проверить - а на месте он?
решил я завтра переехать....

(с)МракЪ


 

Default Template for Easy Text To HTML Converter